Обратно не торопились, но добрались незаметно быстро. Кое-что обсуждали. У парней есть ещё сестра Лорелея. Младшая — ей ещё десяти лет нет. Откуда-то завелась у неё фобия, страх одиночества в тёмной ночной комнате. Поэтому приходится служанкам выходить на ночное дежурство к ней.

— А ещё эта дурында совсем маленькой рассказывала нам, что под её кроватью живёт чудовище, которое появляется только глухой ночью… — повествует разговорчивый Дэн.

— Сама придумает, сама потом боится, — пренебрежительно усмехается Гров.

— Девчонки часто бывают такими бестолковыми, что диву даёшься, — подкрепляю их рассказы своим авторитетным мнением. — Но надо воспитывать. Вы же старшие, значит, несёте за неё ответственность.

Естественным образом возникает вопрос «а как?» Вот это мы и обсуждаем. Весело и оживлённо. Мысль о том, какую и как несёт за меня ответственность Хендрик и старшие сёстры, застревает в голове досадной занозой.

До ужина далеко, но моя просьба подкрепиться вызывает немедленную реакцию. Братья тут же присоединяются. Мы, блаженно жмурясь, поедаем внушительных размеров пирог с мясом и ещё чем-то. Не разобрал — мне главное, что вкусно было.

— А мне пирога? — завистливое требование исходит от прискакавшей на кухню Лорки.

— Ты не будешь, он с горькими приправами, — остужает её пыл Гров.

Я не заметил ничего острого, но девочка тут же отстаёт. Незаметно подмигиваю Дэну и показываю глазами наверх.

— Пойду отдыхать, — паренёк отваливается от стола и отваливает.

От пирога остались одни крошки, можно уходить.

— Лорелея, а не покажешь мне свою комнату? — обращаюсь к девочке максимально приятственно. — Никогда не видел, как живут принцессы.

Девочка оказалась падкой на лесть, хотя есть ли на свете другие? Гордо ведёт нас к себе. Робко и неуверенно мы с Гровом заходим в светлицу. Дэн куда-то пропал. Может, в уборную пошёл?

— Ой, какие цветочки! — немедленно впадаю в буйный восторг при виде вазы с букетом на окне.

Гров издаёт какой-то хрюк, но после моего строгого взгляда принимает серьёзный вид. Немного багровеет от натуги, но справляется.

— О-о-о, какие красивые куколки! — я заранее предостерегающе оглянулся на парня.

Гров держится, хотя вижу — ему трудно.

Лора тем временем представляет мне весь ряд кукол. На комоде они стоят. Не запомнил, не в силах. Кроме самой красивой.

— Это Инфанта, моя самая любимая, — девочка нежно прижимает куклу к груди.

Завожу глаза от восторга перед красотой Инфанты. Лора весело болтает, беззаботно садится на кровать. Выпрашиваю милость переместить Инфанту на место, мне величаво, но со строгим наказом непременной осторожности и аккуратности дозволяют.

— Кроватка у тебя тоже красивая, — только сейчас произношу кодовое слово.

Лора гордо соглашается и вдруг из-под кровати раздаётся грозное рычание, и пасть неведомого зверя хватает её за ногу. Далее события начинают развиваться стремительно.

Картинка, где девочка подпрыгивает буквально на метр вверх, навсегда останется в моей памяти. Ещё и как загадка. Она же не опиралась ногами о пол! Просто не доставала. За счёт чего прыжок⁈ У неё настолько мощные ягодичные мышцы? Динамика этого движения ещё долго будет для меня тайной.

Из-под кровати выползает Дэн, продолжая грозно рычать, корчить страшную рожу и растопыривать пальцы, словно когти. Гров валится на пол от приступа дикого хохота и на время выходит из строя.

Я прыгаю к двери, чтобы не дать жертве уйти, приседаю, опираясь руками о пол. Тоже корчу грозную морду.

— Мы — ужасные монстры! — заявляю прямо в расширенные от ужаса глаза девочки. — Мы пришли откушать принцессой! Говорят, они очень вкусненькие! — плотоядно облизываюсь.

Медленно подбираюсь к кровати, страшно скалясь. Дэн уже выполз, тоже надвигается на сестру, которая отпрыгивает на другой конец ложа. Гров ещё не пришёл в себя, стонет и катается по полу, как припадочный.

Лорка пользуется недееспособностью Грова, спрыгивает и с визгом несётся к двери. Совершаю длинный прыжок обратно, но промахиваюсь. Мы очень страшные, но медленные и неуклюжие.

Через какое-то время дверь распахивается, на пороге появляются взволнованные громкими криками родители. Сразу успокаиваются, уловив в визге дочери отчётливые нотки восторга.

Девочкам такое нравится чрезвычайно, как поделился своим опытом предок. Секрет прост: девочки любят, когда за ними бегают, но ловить их надо как можно дольше. Поэтому мы все трое старательно промахиваемся и никак не можем изловить такую ловкую и шуструю девочку. Чрезвычайно этим довольную.

— Ох, как же я устал! — бессильно переворачиваюсь на спину. — Нет, господа монстры, сегодня мы её поймать не сможем.

Братья берут с меня пример. Лора опасливо нас огибает, добирается до двери и скрывается за ней, напоследок показав язык.

Вечер после ужина. Веранда баронского особняка.

— Сначала подумал, что мальчишки какие-то сказки рассказывают, — барон Дортин стоял перед открытым настежь окном, обнимая супругу за плечи. — Но пастухи подтверждают. И лошади сегодня необычно спокойные.

Баронесса лучисто заглянула в лицо мужу.

— В конюшне и большом загоне почти нет ни мух, ни комаров.

— Помнится, ты боялся, что восемьдесят золотых слишком большая сумма? — улыбается женщина.

— Сейчас склоняюсь к мысли, что это необычайно мизерная плата.

Супруги продолжили наблюдать, как графский сын бродит по загону для безнадёжно больных животных. Сейчас стоял рядом с совсем поникшей кобылкой, положив ей руку на спину.

— Вроде бы стали выглядеть чуточку живее, — в голосе баронессы надежда борется с сомнением.

— Если вылечит хотя бы половину из них, в пять раз больше денег не жалко.

«Полсотни больных животных, которых даже на мясо пускать нельзя. Убытки, от которых за голову хватаешься», — размышляет барон.

— У тебя столько денег нет, — хихикает женщина.

«Будут, — думает барон, — когда продам партию лошадей — здоровых и куда больше, чем планировал. Теперь знаю, какие кобылы жеребые, быстро компенсирую численность. Не будет такого, как случалось раньше, когда продавал двух по цене одной».

Усадьба Дортинов.

Неделя после приезда.

После обеда благоденствуем в саду. У Дортинов он примерно такого же размера, как и наш. Усадьба в целом не уступает размерами нашей, графской. Только надо учесть, что у нас не одна резиденция. Есть ещё охотничья база и шато на севере графства. Это не считая замка в городе. В Гронксе же у Дортинов достаточно скромный дом. Всего в два этажа.

Лениво валяемся на травке.

— Когда к лошадям пойдём? — нарушает благостный покой Дэн.

— К больным? Вы вообще к ним близко не подойдёте. Сразу предупреждаю. Барон приказал конюхам и самим не подходить и всех остальных плетьми отгонять. Даже вас, — немного подумав, усиливаю: — Вас в первую очередь.

«Почему?» — синхронный вопрос на лицах обоих братьев.

— Очень опасные болезни ваши лошадки подцепили, — вздыхаю. — Могут на человека перекинуться. А я не знаю, как их лечить. Пока не знаю.

Хмурюсь. Только расслабился, как они мне тут же настроение испортили. Мне даже кормить лошадей самому поначалу приходилось. Никто ведь, кроме меня, энергетическую завесу ставить не может. После всё-таки свалил на слуг. Только строго-настрого предупредил, чтобы они сначала отгоняли животных от кормушек.

Рядом возится с куклами Лорка. Ходит за нами, как привязанная. Пытаюсь вызвать в себе недовольство, но не получается. Уж больно она забавная. К тому же мне здесь настолько хорошо и спокойно, что редкие досадные мелочи украшают моё житие, как приправа. Одно отсутствие в пределах видимости славного братца Хендрика делает меня почти счастливым. Уточнение «почти» исчезает от того, что нет приложения к Хендрику в виде всей остальной семьи. Обожаю их всех. Но только когда они далеко. Очень далеко.