— Стэн, а ты с коровками нашими тоже что-то делал? — находит тему для беседы Дэн.

— К чему вопрос?

— Женщины наши говорят, что надои увеличились.

— Заходил к ним пару раз, — отмахиваюсь.

Ерунда вопрос. Это недолго, да и не жалко разок-другой по рогатым волну пустить. Есть такой эффект — по нашей скотине знаю. Слепни и оводы жизнь не портят, животные становятся добрыми и вальяжными.

— Как у тебя дела с лошадьми? — вопрошает Гров. — Ну, в целом?

Омрачаюсь. Война с инфекцией идёт упорная и пока позиционная. Зараза никак не может добить животных, а я не могу её уничтожить под корень. Да к тому же там гуляют две инфекции. Но подвижки есть, лошадок, что болели в лёгкой форме или просто были ослаблены всякими глистами, я уже оприходовал и отделил. Осталась дюжина самых тяжёлых, и большинство из них заражены вдвойне. Так сказать, дуплетом.

— Долго ещё, да? — с сочувствием и чем-то ещё затаённым любопытствует Дэн.

— Наверное, да, — тяжело вздыхаю. — Подкинул мне барон задачку…

— Так это же здорово! — от восторга Дэн подскакивает, а более спокойный Гров просто расцветает всем лицом.

Не понял! Чему тут радоваться? Мне тут же объясняют:

— Значит, дольше у нас поживёшь! С тобой здорово! — наперебой объясняют братья.

Пообедав, отдохнули и снова поохотились. На этот раз я попал, хотя не совсем удачно. Но не потерявший шустрости зверёк при попытке нырнуть в норку застрял. Стрела помешала. Флегматичный и жестокий Гров хладнокровно его добил, и мы отправились в обратный путь.

Возвращение в усадьбу обставляем, как вылазку разведчиков на опасную территорию. Заходим с другой стороны, ведём лошадей в поводу после отмашки Дэна, внимательно обозревшего все окрестности. «Опасности не обнаружено!» — гласил его успокаивающий жест.

Так же скрытно пробираемся в мастерские. Здесь парни ладят силки, сплетают морды для ловли рыбы. Подал тут им одну идею, они возгорелись энтузиазмом небывалым. Таким огнём горят их глаза, что мнится мне, будто можно использовать их как осветительные приборы.

— Есть хочется, а до ужина далеко, — вздыхаю от сводящей нутро пустоты.

Дэн тут жё осуществляет вылазку на кухню и приносит лепёшку таких размеров, что за ней можно спрятать лошадиную морду. Мало того — добыто приложение в виде варенья. Опять мне показалось, что ничего вкуснее не пробовал.

— Нет, — задумчиво жую одуряюще пахнущую сдобу, — тот заяц всё равно непревзойдён.

Меры конспирации дали результат. Лора увидела нас только за ужином. Немедленно надула губы, но быстро отошла. Ей скучно непрерывно обижаться, больно много поводов даём. Как сейчас. Быстро и незаметно для родителей показываю ей язык. Перевести можно так:

— Мы тебя сегодня сделали. Всухую.

— Посмотрим, что будет завтра, — так расшифровываю её хмурое личико.

Родители, по видимости, на наши переглядки внимания не обращают, но почему-то всё время улыбаются. Особенно баронесса.

КП Архонта.

Энергоботы продолжают модифицировать зрительные нервы в фоновом режиме. Почти не слежу за ними. Они на автопилоте работают.

Главная моя задача — больные лошади. Ни разу я не инфекционист и не ветеринар по образованию. Помогли бы мне те знания? Неизвестно, но шанс был бы.

На месте не стою. Фабрику энергоботов для уничтожения бактерий пока не придумал, но на порядок усилить сами боты получилось. Незачем изничтожать бактерию целиком, достаточно оторвать от неё кусок или грубо рассечь на половинки. Самым энергетически выгодным оказался другой способ. Бот втыкает в бактерию «иглу», целясь в ядро, но как получится. Энергетическое копьё, во-первых, создаёт брешь в оболочке. Во-вторых, повреждает внутреннюю структуру. Не всегда смертельно, но травмированная бактерия в активности неизбежно теряет.

По истощении боезапаса из дюжины энергокопий бот исчезает. Он существует, пока есть энергия. Теперь моя боевая сотня может уничтожить в десять раз больше патогенных бактерий. Катастрофически мало. Однако выстроить барьер в каком-нибудь лимфоузле внатяжку хватит.

Стэн уже в загоне. Перед этим пустил пару волн общеукрепляющего характера.

Подходит к нашей «любимой» лошадке, главной страдалице, тоже подцепившей две болезни. Касаемся бока — партия энергоботов переходит к лошади, заселяю их в самом пострадавшем лимфоузле. Когда работа организована и боты пошли в атаку, осматриваю остальные органы.

Вирус поразил печень. Особенно густо с одной конца. Отсекаю этот кусок, заключая в энергопузырь, и схлопываю его. Поражённые ткани погибают вместе с вирусами. Приём называется «Вызываю огонь на себя». Теперь плетение, подсмотренное у Юхана. Погибшая часть органа исчезает. До сих пор мне, завзятому материалисту, непонятен механизм, но если работает, то пусть. Теперь энергетическое вливание, подстёгивающее регенерацию.

Затем волну по всему организму. Надежда на его собственные ресурсы есть всегда.

Вечером на веранде.

Сидит вся семья и, конечно, речь зашла о работе.

— Сделаю всё, что смогу, барон. В самом худшем случае придётся забить с полдюжины животных.

— Не так страшно, — Дортин облегчённо выдыхает. — Я опасался массового падежа. Так что даже в твоём самом худшем случае ты уже нас спас.

— Добьюсь я полной победы или нет, но вам кое-что сделать придётся по окончании. Загоны, где сейчас находятся больные животные, надо выжечь. Всю площадь покрыть кострами. Можно не одновременно, а такой полосой.

Карантинные мероприятия. Патогенная мелочь может таиться и в земле, и на поверхности чего угодно, и в трупах очень долгое время.

— Поэтому вот так, — завершаю объяснение. — Если каких-то лошадей не удастся вылечить, то надо их забить и сжечь целиком. Не снимая шкуры. Выжечь место, куда попала кровь. Никак иначе.

Баронесса передёргивает плечами и морщится от жестоких подробностей. Лора тоже хмурится. Держитесь, девочки! Вы — часть семьи скотоводов.

Зато барон Дортин чуть ли не цветёт. Надо отдать должное моему отцу. С моей помощью, но свой долг сюзерена он выполнил. Да и куда ему деваться? Дортин — главный поставщик лошадей для графства.

Перед уходом в свои комнаты, заговорщицки переглядываемся с братьями. На их молчаливый запрос отвечаю:

— Нет. Завтра утром. На ночь нельзя…

Усадьба Дортинов.

Следующий день. Раннее утро.

— Она никогда так рано не просыпается, — громко шепчет Гров, осторожно заглядывая в комнату Лоры. — Девчонка…

— Тише! Разбудишь! — одёргивает его Стэн, сам, однако, о собственной громкости не заботящийся.

— Парни, пошли уже, — нервничает Дэн, — спешить надо. А то снова увяжется…

Девочка спит безмятежно, только подрагивают глаза под веками. Дверь закрывается, но какое-то время бубнят голоса, доносится еле слышное шебуршание. Затем слышатся удаляющиеся шаги. Лора резко открывает глаза…

— Ах вот вы как, — угрожающий тон из детских припухлых губ выглядит очень забавным.

Она вскакивает с кровати, будто подброшенная мощной пружиной. Наверное, сработали те же самые мышцы с чудесными возможностями, которые когда-то подбросили её на целый метр вверх.

Лора одевается с лихорадочной быстротой. На этот раз никаких туфелек и оборочек. Накидывает платье, но походное, а не домашнее. Кидается к любимым куклам, но после секундного замешательства оставляет их на месте. «Пора взрослеть!» — мужественно решает девочка.

Она быстрым шагом направляется к двери и уверенно распахивает её твёрдой рукой. В следующий миг её охватывает волна бездонного ужаса. Перед её лицом зависает огромный чёрный паук, раскачиваясь, угрожающе шевеля лапками и шурша выдвинутыми вперёд челюстями.

На этот раз срабатывают совсем другие мышцы, но с не меньшим эффектом. Лора отпрыгивает и оглашает комнату таким визгом, что дребезжат стёкла. Кукла Инфанта на комоде шатается, но не падает. Жуткий паук размером с локоть продолжает раскачиваться на нитке паутины, а Лора, судорожно отталкиваясь ногами от пола, отползает к кровати, не в силах встать на ноги.