— Мы этим не занимаемся, директор, — отчеканил он, даже не удостоив Альбуса взглядом, — это вне нашей юрисдикции. Мы не отслеживаем личные энергетические дисбалансы.

Дамблдор покинул здание Министерства с лицом, в котором отражались и раздражение, и страх, и неохотное, но неизбежное решение.

Оставался только один выход. Тот, к которому он не хотел прибегать до последнего.

Склад Выручай-комнаты, где веками скапливались забытые, запретные и опасные вещи, встретил его тишиной и запахом древней пыли. Потолок тонул в тенях, а между наваленными горами хлама вились узкие проходы, как в подземных пещерах. Альбус двигался уверенно, будто шагал по памяти. Он уже бывал здесь — и знал, куда идти.

Наконец он достиг нужного места: потемневший шкаф с отвалившейся дверцей. На верхней полке, как и много лет назад, стоял гипсовый бюст, на голове которого красовалась одна из древнейших реликвий магического мира — диадема Ровены Равенкло.

Альбус снял защитные чары, которые сам же наложил, и осторожно потянулся к диадеме. Но, едва пальцы коснулись металла, раздался сухой, хлёсткий щелчок, словно кто-то выстрелил из плети. Реликвия исчезла. Вместо неё на голову бюста с глухим стуком свалился старый, потрёпанный башмак.

В глазах Альбуса на миг потемнело. Он отшатнулся и, тяжело опершись на край шкафа, смотрел на трансфигурированную подделку. Его дыхание участилось, в висках застучала кровь. Кто-то подменил артефакт. Кто-то проник сюда и забрал её, и, скорее всего, уже давно.

И тут его осенило. То самое ограбление в прошлом году. Пустяковое на первый взгляд, расследование которого ни к чему не привело. Он тогда даже не понял, в чем дело.

«Том...»

Холодок пробежал по спине. Да, Том был в школе в прошлом году. Был — и исчез после Хеллоуина. Без следа. Без шума. Без жертв и террора. Просто растворился.

И теперь это всё складывалось в чудовищную мозаику. Это было не просто исчезновение. Это была операция. Подготовленная заранее. Целенаправленная.

— Крестражи, — прошептал он, резко выпрямившись. — Нужно проверить все крестражи. Немедленно.

Он покинул склад быстрым шагом, почти бегом, и направился прямиком в свой кабинет. Там, не раздеваясь, даже не разуваясь, уселся за стол и выхватил перо. Чернильница дрожала от резких движений. Он начал писать — быстро, небрежно, с остервенением.

Адресаты были ясны: Гриммейро в Мунго, Клериссе в Шотландию, Аберфорту — несмотря ни на что. Даже Бартемиусу Краучу, чья паранойя могла сейчас оказаться полезной. Нужно было узнать: где, когда и кто мог коснуться артефактов.

Ведь если Том их собирает и если диадема уже у него…

Времени оставалось всё меньше.

— Бен, послушай меня, пожалуйста! Мы с твоим отцом начали эту партию лишь затем, чтобы создать неразрешимый конфликт между Риддлом и Поттерами. Если Том вернулся и договорился с наследницей Поттеров — или с её опекуном, — продолжать эту линию не просто бессмысленно, но и опасно! — голос Дамблдора дрожал. Он был в отчаянии.

Комната, в которой они находились, утопала в полумраке: тяжёлые портьеры плотно скрывали окна, а единственный источник света исходил от тонкой свечи в кованом серебряном подсвечнике. Пахло ладаном, пергаментом и старой древесиной. Кабинет главы Рода Ривернов хранил в себе атмосферу власти, терпения и жестокой осмотрительности.

Альбус сидел в кресле, ссутулившись и сжимая пальцами подлокотники, будто надеялся вырвать из них последнюю опору. Ему пришлось принять умострильное зелье, сваренное Снейпом, и заплатить за него по полной ставке гильдии — только чтобы наконец осознать, что происходит вокруг. И тогда, с холодной ясностью, его поразило: они проиграли.

Не просто проиграли — были обойдены, переиграны и вытеснены. Оставалось только свернуть деятельность и затаиться, надеясь, что Том вернётся безумным. Это был бы подарок судьбы. Но всё указывало на другую, куда более пугающую версию — и, увы, самую невыгодную для них.

Альбус терял магию. Она утекала как сквозь трещины в его теле и воле, унося с собой не только силу, но и ясность ума. Мысли путались. Он тупел. Это было страшнее любого проклятия.

Он всегда гордился своим умом. И потому ужас, охвативший его, когда он впервые осознал грядущую утрату, делал его поступки всё более резкими, отчаянными, непредсказуемыми. Сейчас он цеплялся за последнюю надежду — разум Бенедикта.

Бенедикт Риверн — молодой маг, наследник молодого рода, с безупречной репутацией и лицом, будто выточенным из камня. Его движения были точны, голос — спокоен, а глаза — серые, как сталь перед ударом. Он был не просто хозяином кабинета. Это был сам лидер Братства Теней.

И он молчал, выслушивая Дамблдора. В этом молчании не было страха или нерешительности — только холодный расчёт и, возможно, лёгкая тень скуки.

— Директор, вы слишком драматизируете. Но так толком и не объяснили, что же произошло с Хранителями Зеркал. Они достигли цели и скрылись? — голос мистера Риверна звучал вежливо, но холодно. Он уже всё для себя решил.

Бенедикт говорил мягко, словно успокаивал собеседника, но за этой вуалью скрывалась непреклонность. Его лицо оставалось неподвижным, а глаза — светло-серые, прозрачные, как замёрзшая гладь озера, — не отражали ни сомнений, ни тревоги. Он был убеждён: никто не погиб, наоборот — Хранители Зеркал обрели неведомую силу и ушли в тень, чтобы подготовиться к следующему этапу. Переубедить его было невозможно.

Альбус попытался. Он описал всё увиденное: ритуал на Остару, искажение пространств, следы исчезновения. Привёл выводы собственного расследования, проверенные и перепроверенные. Но Риверн остался глух ко всем доводам. Даже отсутствие активных крестражей не впечатлило его.

А Дамблдор между тем проверил всё. Дом Блэков на Гриммо-Плейс, сейф в Гринготтсе, руины в Литл-Хэнглтоне... Там, где раньше стояла лачуга Гонтов, теперь раскинулась ровная ухоженная лужайка, а воздух звенел от напряжения — в этом месте ощущалась складка пространства, странная и живая. Он отрядил Наземникуса Флетчера следить за этим участком. Доклад был тревожным: складка не просто существовала — она заселялась. Кто-то или что-то использовало её как точку перехода.

Постепенно вырисовывалась удручающая и зловещая картина.

Из тринадцати Хранителей Зеркал осталось пятеро. И Тень Говорящего. Тот самый медиум, через которого вещала чуждая сущность, почитаемая Братством как божественная, а Альбусом — с первых встреч — как демоническая. Он ощущал её присутствие как нечто холодное, бесконечное и чуждое миру живых.

И хуже всего было то, что Бенедикт Риверн собирался продолжать. Он по-прежнему верил, что ритуалы Инверсии — это путь к победе. Что они близки к перелому. Что за следующей чертой ждёт сила, способная преобразить магический мир.

И Альбус понял: всё, что он может сейчас, — это не убедить, а остановить.

«Ну или хотя бы задержать», — с холодной решимостью подумал Альбус, скрывая истинные намерения за привычной маской учтивости.

Он откинулся на спинку кресла, изобразив вид умудрённого опытом старца, которому лишь слегка досаждают юношеские порывы собеседника.

— Совершенно согласен, Бен, — с мягкой интонацией произнёс он. — Думаю, ритуалы следует спланировать так, чтобы финальный пришёлся на Самайн.

Он говорил спокойно, даже одобрительно, слегка кивнув, словно соглашался с особенно разумным доводом. А в глубине души усмехнулся:

«Чтобы убрать тебя наверняка, недоумок».

Отеческая улыбка тронула губы Дамблдора, скрывая презрение и усталость. Он умел играть роли. Великий Светлый Волшебник. Наставник. Мудрец. Но теперь он был просто стратегом, пережившим слишком много и утратившим слишком многое, чтобы позволить себе ещё одну ошибку. Приняв решение, маг испытал невероятное облегчение и понял, как ему действовать дальше.

В политике главное — вовремя уйти со сцены. И у Альбуса было уютное место, где он надеялся встретить старость… или начать всё заново. Дом в горах, где тишина не таит угрозы и книги не шепчут проклятий между строк. Но до этого надо было дожить, и желательно в добром здравии.