Пока девочка ела, в дальнем углу комнаты мягко засветилась магия, и рядом с комодом возникли её вещи — чемодан с заклятием расширения и дорожная сумка, в которой лежали учебники. Белла удивлённо приподняла бровь. Был всего лишь конец марта, учебный год в Хогвартсе завершался в июне… Почему же тогда её багаж снова упакован?

Тем временем в комнату тихо вошла Мэгвин. На её лице играла лёгкая, спокойная улыбка, будто она старалась приободрить ученицу, несмотря на собственную усталость.

— Нам нужно поговорить, — мягко сказала она. — Заканчивай завтракать.

Белла поспешно допила какао и отставила чашку, чувствуя, как в груди начинает нарастать лёгкое волнение. Она встала из-за стола и направилась к камину, где наставница уже устроилась в глубоком кресле, перебирая какие-то бумаги.

— Я закончила... могу я спросить?..

— Давай я сначала всё объясню по порядку, — ответила Мэгвин и протянула ей свиток пергамента.

Изабелла осторожно развернула документ. Это оказался контракт на обучение в Хогвартсе, подписанный её отцом — Джеймсом Поттером. Девочка нахмурилась: пергамент казался странным, почти безжизненным. Чернила поблекли, словно кто-то пытался стереть саму суть документа. Подпись Джеймса была едва различима, а строка с подписью директора Дамблдора была испачкана чем-то бурым, отчего буквы окончательно исчезли.

— Контракт расторгнут, — спокойно пояснила Мэгвин. — Из-за нарушения директором школы своих обязанностей по обеспечению твоей безопасности.

Белла почувствовала, как внутри поднялась волна облегчения — и одновременно горечи. Она не любила Хогвартс, но были те, с кем она подружилась.

— Мы возвращаемся в «Полые Холмы», — продолжила наставница, откладывая бумаги в кожаную папку. — Ты переходишь на домашнюю форму обучения. Экзамены СОВ и ЖАБА можно будет сдать в «Клуайн-на-Шидх», если захочешь. Больше тебе здесь делать нечего.

Камин отбрасывал тёплые отблески на лицо Мэгвин, и в этом свете оно казалось одновременно строгим и заботливым. Белла молча кивнула, не сразу находя в себе силы что-то сказать.

Она только вздохнула. Не то чтобы девочка была расстроена — «Полые Холмы» давно стали для неё вторым домом. Но в Хогвартсе у юной ведьмы наконец появились настоящие подруги. И особенно — Гермиона. Мысль о том, что та останется здесь одна, была мучительной.

— Кстати, — сказала Мэгвин, словно угадав её мысли. — Ночью мы проводили очень сложный ритуал. Я позволила себе вплести в него целительную матрицу — против заклятия оцепенения, под которым находились дети в больничном крыле. Утром мистер Снейп дал им своё зелье — пока директор отсутствовал в школе. Все пришли в себя, здоровы и уже пошли на занятия.

Белла удивлённо моргнула, а затем, поколебавшись, заговорила:

— Наставница… могу я попросить вас кое о чём?

Мэгвин кивнула, внимательно глядя на девочку.

— Моя подруга Гермиона — маглорождённая. У неё нет никого, кто мог бы её защитить… Она быстро учится, очень умная и добрая. Не могли бы вы… взять её под свою защиту?

Наставница ненадолго задумалась, убирая волосы с лица. Её взгляд стал серьёзнее.

— Солнышко, всё не так просто, как тебе кажется. Но я могу попросить своего старшего сына — он возглавляет Совет, который как раз ведёт такие дела. Он может заключить с ней контракт как с Новой Кровью. Это официальная форма интеграции маглорожденных в магический мир. Такие программы существуют в Уэльсе и Ирландии, вроде бы что-то подобное разрабатывали и шотландцы. Но всё зависит от того, хочет ли она сама.

Белла оживилась:

— Думаю, да! Она рассказывала о магловских грантах, где надо писать заявления, участвовать в программах. Ей бы это понравилось!

Мэгвин кивнула и уже мягче добавила:

— Вот и напишешь ей, когда приедем в поместье. А сейчас — пойдём. Вещи уже собраны.

Наставница встала, махнула палочкой: багаж уменьшился до аккуратного чемоданчика и сумки, легко помещающихся в карман. Обе ведьмы — взрослая и юная — вышли из комнаты, оставляя позади камень стен, красные флаконы зельеварни и свою вторую весну в Хогвартсе.

Коридоры Хогвартса были тихи. Только в высоких арках витал отзвук заклинаний, спетых ночью. С замершими гобеленами и вниманием замка, будто что-то древнее вновь открыло глаза.

Они прошли мимо доспехов, мимо чёрных портретов, не сказавших ни слова. Белла не оборачивалась. В этот раз — не хотелось.

Когда они вышли за пределы школы, воздух стал другим. Прозрачнее, пронзительнее. Где-то далеко над горами скользнула тень гиппогрифа, а в небе медленно двигались облака.

Мэгвин коснулась плеча девочки, и обе исчезли в вихре аппарации.

Впереди их ждали «Полые Холмы», весенние туманы, новая глава — и старые тайны, что больше не дремали.

После возвращения в Полые Холмы Изабелла была охвачена настоящим восторгом. Лишь теперь, оказавшись в тишине и безопасности родного поместья, она поняла, насколько сильным было напряжение, подспудно сопровождавшее её на протяжении почти всего учебного года. Магия Холмов мягко обволакивала, воздух здесь казался гуще и чище, а стены дышали древним спокойствием.

Однако наслаждаться отдыхом долго не пришлось — Мэгвин, как всегда, не давала времени расслабляться. Девочка с головой погрузилась в теоретические трактаты и практические упражнения. Каждое утро начиналось с зелий или ритуалов, а заканчивалось поздним вечером в библиотеке за свитками и заданиями по артефактам и охранной магии.

Скоро в «Полые холмы» вновь потянулись пациенты. Одним требовалось ритуальное исцеление, другим — зелья, третим — наложение защитных чар. Среди последних оказалась и бывшая староста Хаффлпаффа — Нимфадора Тонкс. Она пришла в сопровождении своей матери Андромеды, и обе долго беседовали с Мэгвин в её рабочем кабинете, откуда изредка доносился аромат целебных масел и мягкий звон защитных чар.

Примерно через месяц после возвращения в Холмы в поместье наведалась и Помона Спраут. За чашкой настоя из цветов лаванды и яблочной коры она рассказала о том, что происходило в Хогвартсе после отъезда Изабеллы.

— На Остару, — поведала профессор, — Дамблдора в школе не было. Очередное заседание в МКМ, без которого он, по его словам, «не мог обойтись ни при каких обстоятельствах».

Когда же Альбус наконец вернулся, — спустя несколько дней, — его ждал целый букет сюрпризов: во-первых, все дети, пострадавшие от заклятия оцепенения, были полностью исцелены. Во-вторых, в замке уже работала комиссия из Святого Мунго — они прибыли по делу Джиневры Уизли. Оказалось, у девочки диагностировали тяжёлую форму расщепления личности.

Янус Тикки лично возглавил проверку, забрал Джиневру в специализированное отделение и назначил комплексное обследование всех учеников школы. Естественно, Альбус не пришёл в восторг. Однако вмешаться он не смог — Совет попечителей инициировал внеочередную проверку его деятельности, и у него внезапно оказалось слишком много дел вне Хогвартса.

Казалось, Дамблдор даже не заметил, что одна из учениц Хаффлпаффа — Изабелла Поттер — больше не посещает занятия и официально переведена на домашнее обучение. Помона Спраут с некоторой горечью подтвердила это Белле во время их беседы в тёплой гостиной Полых Холмов, где в камине потрескивали ароматные дрова, а за окном лениво кружился весенний дождь.

— Я, разумеется, присматриваю и за мисс Грейнджер, — мягко сказала профессор, отпивая из кружки густой мяты с медом. — Она держится молодцом, хоть и скучает по тебе.

Изабелла улыбнулась и кивнула. Она написала Гермионе почти сразу после возвращения домой, не желая терять связь с подругой. В ответ пришло длинное, переполненное эмоциями письмо, полное вопросов и благодарности.

Гермиона с радостью согласилась на предложение заключить контракт с Советом Волшебных Народов Уэльса, включающий обучение и последующую обязательную стажировку. Такая система — прозрачная, логичная, с чёткими гарантиями — оказалась близка и понятна маглорожденной девочке. Она увидела в этом не просто защиту, но и путь к реальному признанию в мире магии, который пока всё ещё не знал, что делать с такими, как она.