Изабелла мрачно смотрела на ткань.

— Это не подарок. Это ловушка. Или крючок. Я не хочу её носить.

Мэгвин кивнула. Было очевидно: отцовская мантия девочке не подходила. Она уловила ту же инородность — будто ткань подчинялась чужой воле. Не дожидаясь, пока магия попытается войти в резонанс, наставница щёлкнула пальцами — и мантия исчезла в защитной капсуле, укрытая чарами молчания.

— Мы отправим её в гоблинский сейф, — сказала она спокойно. — Время покажет, к чему эта вещь вернётся. Пока пусть спит. У тебя есть настоящие друзья и настоящие дары. А эта мантия… не для твоего дара. Мантии, созданной с помощью смерти, нечего делать у мага Жизни.

Изабелла кивнула. Она чувствовала, как дом вновь принимает её тепло, как свечение у очага отзывается на её дыхание. За окнами медленно начинался снегопад — такой же тихий, как вечерняя тишина их укромного жилища. И в этой тишине она впервые за долгое время ощутила: что-то приближается. Не угроза — но и не дар. Возможно, судьба. Возможно, испытание.

Но пока — была зима, свет от свечей, чай с малиной и письма от тех, кто уже стал важен.

И этого было достаточно.

Одиннадцатого января Мэгвин провожала Изабеллу на поезд в Хогвартс. Платформа 9¾ гудела от суеты, пара усталых сов ругалась в своих клетках, клубы пара стелились у ног, а фонари отбрасывали на снег золотистый свет. Перед посадкой Белла с гордостью подвела наставницу к двум девочкам.

— Это Пэнси Паркинсон и Гермиона Грейнджер, — представила она с сияющей улыбкой.

Мэгвин оценивающе посмотрела на подруг. Пэнси держалась с достоинством, в её глазах читалась любознательность и осторожность. Гермиона была чуть напряжённой, но вежливо кивнула, будто стараясь произвести хорошее впечатление. Ведьма одобрительно хмыкнула.

— Хорошие девочки. Перспективные, — негромко сказала она Белле, прежде чем обнять её на прощание.

Поезд увозил Изабеллу вглубь зимы, а Мэгвин вернулась домой — в свой необычный дом у подножия холма. Снаружи он казался частью пейзажа: словно холм просто приоткрыл один глаз — круглое оконце, обрамлённое дубовыми ставнями. Но внутри всё было совсем иначе. Просторные комнаты с закруглёнными потолками, отделанными светлым деревом, мягкие ковры, уютный запах шалфея, лаванды и печёных яблок. Свет от свечей отражался от бронзовых подвесок и тёплых панелей, создавая ощущение защищённости и древнего уюта. Дом дышал магией — старой, тихой и глубокой, как корни самого холма.

Она уже собиралась налить себе чай, когда почувствовала, как в охранных чарах кольцом дрогнула энергия. Кто-то стоял у самой границы дозволенного. Мэгвин вышла наружу и остановилась на пороге. У подножия каменной лестницы, ведущей к входу, стоял человек в тёмном плаще.

— Мистер Гонт, — произнесла она холодно. — Чем обязана?

Бывший Тёмный лорд, некогда известный как Волан-де-Морт, а теперь — Томас Гонт, поклонился сдержанно, почти почтительно.

— Миссис Керрид, прошу вас о приватной беседе.

— Если уж формально, то миссис Лливелин, — заметила она ледяным тоном. — Но проходите. Только не забудьте клятву гостя.

Он произнёс её вслух, и защитные чары слегка разошлись, пропуская гостя внутрь.

Они сидели в небольшой круглой комнате, где стены были уставлены книгами, а в центре горел камин, отбрасывая мягкий свет на полированное дерево. Томас держался напряжённо, но не дерзко. Вопрос, с которым он пришёл, касался... перспектив восстановления из крестража.

Мэгвин выслушала его спокойно, а затем сухим, почти преподавательским тоном прочитала лекцию о природе личей — существ, возникших в результате искажения смерти. Она говорила о сроках их существования, об утрате связи с собственной волей и неизбежной деградации личности. Как оказалось, даже великий и ужасный Тёмный лорд не знал, что после подобного ритуала душа мага становится уязвимой для внешнего воздействия. Лич, не обеспечивший должной защиты, со временем теряет индивидуальность и может быть подчинён чужой воле. И это — даже не считая того, что максимальный срок существования в подобной форме редко превышает пять лет.

Томас мрачно молчал. Он понял больше, чем хотел бы. В конце беседы он встал, коротко поблагодарил хозяйку и уже собирался уйти, когда Мэгвин вдруг остановила его.

— Томас. С вами хочет встретиться агент MACUSA. Если желаете, могу выступить посредником.

Он приподнял брови, удивлённо, но без враждебности.

— Буду признателен. Жду вашей совы с подробностями.

Они попрощались без лишних слов. Мэгвин вернулась в дом, и охранные чары вновь сомкнулись, как вода над упавшим камнем. А Томас Гонт, бывший лорд Тьмы, аппарировал прочь — подальше от чужих глаз.

* * *

Келлан МакКиннон готовился к встрече с двумя из самых могущественных магов Британских островов. Однако даже серьёзность предстоящего разговора не мешала ему погружаться в раздумья.

Келлан и его семья были последними потомками древнего рода MagCionaodh na Tuaisceart Éireann — МакКиннонов Северной Ирландии. Эта ветвь некогда шотландского клана обосновалась в Ольстере в позднем Средневековье, стремясь обрести союзников среди ирландских ведьм и друидов. Их род породнился с древним магическим семейством из Антрима, владеющим природной магией и охраняющим перекрёстки между мирами.

К XVI веку ирландские МакКиноны полностью отделились от шотландского клана и развили свой уникальный стиль: алхимия, некромантия предков, магия крови и родовые обеты. Их знания передавались втайне, под защитой рунических барьеров, установленных в фамильном особняке, затерянном среди холмов над Белфастом. Они изготавливали амулеты из редкого чёрного янтаря — защиту от чар Пророков и Теневых ведьм. Их изоляция и отказ подчиняться Министерству магии Британии породили мрачную репутацию: их считали отступниками и даже подозревали в тёмной магии.

Во времена Первой магической войны Братство Теней проявило к ним болезненный интерес. Их родовые ритуалы — особенно те, что позволяли противостоять влиянию пророчеств, — были сочтены угрозой. В ночь зимнего солнцестояния 1980 года родовое поместье было уничтожено. Нападение сочетало в себе магию инверсии и ядовитые чары забвения. Погибли все — от младенцев до старейшин, а вместе с ними исчезли и магические хроники рода.

Сам Келлан, второй сын главы семейства, на тот момент уже жил в Америке. После окончания ирландской школы «Клуайн на Шидх» он поступил в Академию права и боевой магии в Штатах. Ему было тридцать, у него уже были жена, маленький сын и работа в Бюро магического правопорядка MACUSA, где он служил в Отделе расследований. Потеряв семью, он начал собственное тайное расследование и добился немалых успехов в карьере.

Несколько лет назад его перевели в Отдел международного сотрудничества. Официально — дипломатическая служба. Фактически — внешняя разведка MACUSA. Получив доступ к секретным архивам и полномочия, он наконец отследил виновников трагедии — магов, служивших Тени. Теперь ему предстоял следующий этап: установить контакт и вербовать союзников среди магов Старого Света.

С этой мыслью он покинул свой номер, одетый в элегантный, но неброский тёмно-зелёный костюм. Его лицо, обычно замкнутое, хранило сосредоточенное спокойствие. Он прошёл через старомодный холл уютной гостиницы, где потрескивал камин и пахло дубом и дымом, и шагнул в огонь.

— Карнарвон, магический квартал, — произнёс он чётко.

Изумрудное пламя окутало его, и в следующее мгновение Келлан исчез, направляясь на встречу, от которой могла зависеть судьба магического мира.

Госпожа Керрид назначила встречу мужчинам в своём любимом ресторанчике — «Котёл и Клевер» (The Cauldron and Clover). Это небольшое, но респектабельное заведение находилось в самом сердце магического Карнарвона, в уютной боковой улочке, где витали запахи сливочного пива, лаванды и свежевыпеченного хлеба. Мэгвин нравилась тёплая, почти домашняя атмосфера, которую много лет поддерживала его хозяйка — давняя подруга и союзница ведьмы.