Когда Мэгвин вошла в холл, с ней вместе в ресторан проник лёгкий морозный аромат зимнего ветра. Её провели в отдельный кабинет для особых клиентов — небольшую комнату, обитую дубовыми панелями и отделённую чарами конфиденциальности. В центре стоял круглый стол, сервированный серебром и фарфором.

Внутри уже находился Томас Гонт, известный в определённых кругах как Тёмный лорд. Он неспешно наслаждался поздним ланчем — на его тарелке дымилась ароматная утиная грудка с соусом из дикого крыжовника. Несмотря на репутацию, в нём не ощущалось ни угрозы, ни высокомерия — лишь сдержанное достоинство и скрытая настороженность.

Через несколько минут к ним присоединился Келлан МакКиннон — высокий, широкоплечий мужчина с проницательным взглядом, в элегантном, но неброском тёмно-зелёном костюме. Он выглядел собранным и уставшим, как человек, привыкший держать всё под контролем, но давно не отдыхавший.

После формального знакомства и короткой, ни к чему не обязывающей беседы за едой маги перешли к делу.

Келлан извлёк из внутреннего кармана крошечный артефакт — блестящую серебристую сферу с насечками. Положив её на стол, он активировал заклятие защиты от прослушивания, и в комнате мгновенно стало чуть тише — будто магия приглушила само пространство.

— Господа, — начал он с лёгким американским акцентом, — хочу сразу обозначить: род МакКинон не имеет претензий к Томасу Марволо Гонту. Говорю это как полноправный глава семьи. Но я просил встречи не поэтому.

Он сделал паузу, переводя взгляд с одного собеседника на другого.

— Знакомо ли вам название «Братство Теней»?

— Разумеется, юноша, — спокойно ответила Мэгвин, чуть отстраняя чашку ароматного чая. — Вряд ли вы расскажете мне о них что-то новое.

— А вот мне не знакомо, — заметил Томас, аккуратно отставляя бокал с красным вином. — И я бы очень хотел узнать о них подробнее.

Келлан начал говорить. Большинство сведений, что он озвучивал, Мэгвин были давно известны, однако одно из его утверждений оказалось для неё настоящей новостью: некроманты — естественные враги Теней. Их магия устраняла искажения, вызванные инверсией, и сводила на нет усилия Братства. Именно по этой причине в течение последних пятидесяти лет были почти полностью уничтожены древние роды, обладавшие самым сильным даром некромантии: Гонты, Поттеры, Блэки.

Последние, впрочем, не являлись некромантами в строгом смысле. Они унаследовали лишь отзвуки запретного дара, проявлявшегося в ещё более мрачной сфере — демонологии. МакКинноны, как отметил Келлан, тоже не были классическими некромантами: их род испокон веков практиковал крайне специфическую, смешанную магию, сочетая элементы некро с другими дисциплинами. Но этого оказалось достаточно, чтобы попасть в зону интереса и страха Братства. Их признали потенциально опасными.

Мысли Мэгвин скользнули к Белле. Ведьма хорошо знала магическую теорию в её глубочайших аспектах и понимала: дар магии жизни был куда страшнее для Теней, чем некромантия. Но этот дар не проявлялся уже почти три столетия. Братство Теней, основанное в XIX веке, даже не подозревало о его существовании. Сейчас девочке ничто не угрожало, кроме разве что непрошеной инициативы Альбуса, которого Мэгвин недолюбливала с обоснованной опаской.

Некромантия по природе своей проявлялась исключительно у мужчин. Женщинам, как носительницам жизни, этот дар был практически недоступен. Когда-то, лет двадцать назад, Иоланта Поттер, ныне покойная, в одном из доверительных разговоров упомянула, что в их роду некромантов не рождалось уже около двухсот лет. Глава семьи пытался пробудить в ней этот дар ритуально — но безуспешно. Именно поэтому все надежды рода возлагались на Джеймса… увы, напрасно.

С теоретической точки зрения, для пробуждения некромантии было достаточно двух Даров Смерти — камня и мантии. И тут Мэгвин осенило. Мантия-невидимка — та самая, что передавалась в роду Поттеров, — могла быть надета лишь тем, кто хотя бы в малой степени обладал некродаром. Этот предмет служил своеобразной пробой: если девочка сможет её носить, значит, в её крови может пробудиться запретное.

Это было испытание. Проверка.

Стоило Белле надеть мантию — Дамблдор узнает об этом незамедлительно. А затем сообщит Хранителям Зеркал — шпионам Братства. А для них жизнь ребёнка не стоила и кната. Они столкнут её с Томом, чтобы одним ударом избавиться от двух некросов.

Мэгвин поёжилась, ощущая ледяной укол в груди. Нет, она не станет упоминать о возможном даре Беллы ни Томасу, ни Келлану. Том, как полноценный некромант, мог и сам догадаться — и если догадался, то молчал не случайно.

Ведьма перевела взгляд на Гонта. Он внимательно слушал рассказ МакКиннона, но по его лицу было видно — он в ярости. Крылья носа едва заметно раздувались, пальцы сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони.

Том с трудом сдерживал бушующую внутри ярость. Он наконец понял, кто именно стоял за его прошлым — и на кого, в сущности, работает Дамблдор. Эти ублюдки стремились уничтожить последнего некроманта на Британских островах — и почти преуспели.

Род Гонтов был фактически вырожден. Уничтожить его оказалось несложно, пока он, Том, оставался несовершеннолетним. Наследовать там, на первый взгляд, было нечего. Но у семьи Риддл, напротив, имелось всё необходимое. Они не были богачами, но Томас родился в законном браке. Да, пришлось судиться с маггловскими властями, но оно того стоило: фамильный особняк с прилегающими землями в итоге перешёл ему по праву.

Позже, через Министерство Магии, Абраксас помог ему выкупить клочок земли, на котором располагалась хибара Гонтов. Кто же знал, что эти микроцефальные идиоты — он мысленно сплюнул — жили буквально на входе в пространственную лакуну?

Нет, там не было древнего замка. Время не пощадило убогое жилище потомков Салазара Слизерина. Но новый глава рода Гонт, каковым Том теперь официально являлся, был искусным магом. Он растянул складку пространства, соединив её с особняком Риддлов — и теперь одно из его крыльев находилось полностью в магическом мире.

Том прекрасно осознавал: одиночка не победит организацию. Но он больше не был один. Существовал Орден Вальпургиевых рыцарей. Если отмести всю официальную пропаганду, большая часть преступлений, приписанных Ордену, была делом рук совсем другой силы. Кто именно стоял за этими действиями, он теперь понимал. И уже начал составлять примерный план борьбы.

Отступление он даже не рассматривал. Он — некромант. А таких, как он, не оставляют в покое.

— Я правильно понял, мистер МакКиннон, — тихо произнёс он, глядя в глаза собеседнику, — все двадцать восемь чистокровных семей магической Англии мешают этим Теням?

— Совершенно верно, мистер Гонт, — кивнул Келлан. — Более того, по мнению наших аналитиков, захват активов старинных аристократических родов — цель для них не просто оправданная, но и предельно привлекательная. Поэтому мы ищем союзников среди магов Альбиона — тех, кто готов бороться с этой организацией до её полного уничтожения.

— А какой прок вам от всего этого? — её голос прозвучал спокойно, но твёрдо. — Нет, я понимаю, что лично вы, мистер МакКинон, можете получить от этой войны. Но чего добивается МАКУСА?

Американец не удивился вопросу. Напротив, словно ждал его.

— Видите ли, госпожа Керрид, вы ведь знаете, что «Братство Теней» изначально возникло как радикальное течение внутри германской Кафедры Пророчеств?

Мэгвин коротко кивнула. Разумеется, знала.

— Геллерт Грин-де-Вальд был одним из их ключевых идеологов. Именно с его подачи с середины прошлого века это движение стало значительно агрессивнее и целенаправленнее. Сейчас они систематически нарушают то, что международное сообщество называет магическим балансом и нейтралитетом. За всё приходится платить — и за ритуалы инверсии в том числе. Но этим подонкам удалось научиться сбрасывать последствия своих практик на всё мировое магическое поле.

Он сделал паузу и пригубил остывший кофе.

— Как результат — искажение магической экологии, рост числа стихийных катастроф, нестабильные узлы, вспышки дикой магии… — Голос МакКинона потемнел. — И всё это ради одной цели: они хотят создать Британский Магический Империум. Новый, тоталитарный, основанный на контроле судьбы и крови.