Однажды утром, за завтраком, когда над Пертширом разливался золотистый туман, Мэгвин задумчиво прокручивала в пальцах хрустальный шар на ножке и вдруг произнесла:

— Ты ведь помнишь, Белла, почему мы не любим появляться на Косой аллее?

Девочка кивнула, но Мэгвин продолжила, в её голосе звучала сдержанная ирония:

— За последний год мне удалось кое-что выяснить. Эти милые торговцы, что с таким усердием распродают товары с изображением твоего отца, на самом деле отчисляют процент выручки в фонд Гарри Поттера — «Мальчика-Который-Выжил».

Белла замерла, губы её дрогнули. Сердце болезненно кольнуло.

— Но… Гарри не существует, — прошептала она.

— Именно. — Мэгвин взглянула на неё пристально. — Это фикция. Манипуляция. И знаешь, кто настоял на создании этого фонда?

Белла догадалась раньше, чем прозвучало имя:

— Дамблдор…

— «Опекун» мифического ребёнка, да, — с горечью подтвердила ведьма. — Лорд Малфой помог собрать информацию. Он же предупредил: судиться бесполезно. Юридически ты не имеешь никакого отношения к «Герою магической Британии».

Белла сжала кулаки. Её щеки вспыхнули от обиды и бессилия. Ей было противно. Мир, в котором прославляют несуществующего мальчика и наживаются на трагедии, казался изломанным.

Но Мэгвин лишь рассмеялась тихо, тепло и неожиданно бодро.

— Милая, не всё решается судами. Есть способы действеннее и старше Министерства. Хочешь — проведём ритуал воззвания к магии? Ритуал восстановления справедливости.

В глазах Беллы зажёгся огонь. Она подняла голову и с уверенностью сказала:

— Хочу. Мы обязаны это сделать.

В тот миг в её голосе впервые прозвучала та самая сила, которая однажды могла бы стать голосом настоящей наследницы Дара.

Мэгвин заранее объяснила Белле, что магия — не игрушка, и даже память о покойных может стать узлом судьбы. Поведение её отца, каким бы оно ни было, могло вызвать гнев магии — и потому обращаться к Силе следовало осторожно. Нужно было не просить прощения за него, а сформулировать истинную просьбу — свою, исходящую из сердца.

Вечером, когда небо наливалось густой синевой и воздух дрожал от затаённого дыхания земли, Изабелла поднялась на вершину холма. У подножия за её спиной пряталась в тени деревьев Башня — её дом, её крепость. А впереди, в зарослях кельтского лабиринта, выложенного из поросшего мхом камня, её ждала встреча с магией.

Она вошла в центр круга, закрыла глаза и подняла лицо к небу. Мысленно — тихо, без пафоса — обратилась к Силе. Не как Поттер. Не как наследница. А как девочка, оставшаяся без семьи.

— Помоги мне… — прошептала она беззвучно. — Мне, сироте, обманутой и ограбленной алчными магами. Прошу не прощать моего отца. Прошу перестать наказывать его ребёнка. Мне многое досталось — да, я это знаю. Но ни одно из этих сокровищ не заменит голоса мамы или тепла отцовской руки. Я прошу — накажи виновных. Тех, кто лишил меня родителей. Тех, кто наживается на их памяти.

Ответ пришёл без слов — в сгустках света и в зове неба.

Сверху хлынули потоки магии — ослепительно-синие, как само августовское небо. Они обрушились на девочку и прошли сквозь неё, не причинив боли, но заполнив каждую клеточку тела осознанием. От неё во все стороны разошлась круговая волна — словно древняя чаша колебаний, пробуждённая её голосом.

Тишина накрыла холм как покрывало. А затем над ней, словно весенний ветер, прозвучал смех Мэгвин — лёгкий, звенящий, серебристый, как колокольчик, тронутый невидимой рукой.

— Ты сделала это, — сказала она, подходя. — Магия тебя признала. Поздравляю, Белла… Это твоё крещение.

Изабелла молча кивнула. В груди у неё звенело, будто в унисон со смехом наставницы. Она ощущала, как земля под ногами впитала её слова, как небо услышало её зов. И где-то внутри — в самой глубине — девочка знала: ответ магии не ограничится Косой аллеей и жадными лавочниками.

Придётся платить многим. Очень многим.

И это знание… странным образом радовало её.

— Всё будет хорошо, — произнесла Мэгвин, и в её голосе не было сомнений.

Изабелла улыбнулась в ответ.

Да, всё будет хорошо. Но теперь — по-настоящему.

Первое сентября 1992 года выдалось серым, промозглым и насквозь дождливым. Густой туман стелился над перроном вокзала, впитывая в себя запах мокрого кирпича и железа. Небо хмурилось, будто чувствовало то же, что и Мэгвин.

Она крепко обняла Изабеллу, уже одетую в школьную мантию, и опустила ладонь на её плечо.

— Будь осторожна, девочка моя. Слушай интуицию. Доверяй себе. — Голос ведьмы был мягким, но под ним дрожало едва сдерживаемое беспокойство.

Белла кивнула, стараясь выглядеть уверенно. И всё же, когда двери Хогвартс-экспресса захлопнулись, сердце Мэгвин болезненно сжалось. Всё было подготовлено: ритуальные татуировки заряжены, амулеты запечатаны, нужные зелья уложены в дорожный сундук, профессор Спраут предупреждена и обещала приглядеть за девочкой. Но нечто, смутное и тягучее, скреблось на краю сознания — ощущение, знакомое ей ещё со времён Круга: предвестие скрытой угрозы.

Надолго задерживаться на вокзале не было смысла. Ведьма скрылась за углом здания и с негромким хлопком аппарировала обратно — в «Полые Холмы», её уже ждали.

На границе охранных чар, в тенях старых яблонь, стояли двое — лорд Малфой и Томас Гонт. Оба выглядели на удивление довольными, словно что-то в мире наконец начало складываться по их плану.

Мэгвин встретила их с подчеркнутой вежливостью и жестом пригласила пройти в кабинет. Вскоре к ним присоединились Келлан МакКиннон и профессор Снейп, строгий, с каплями дождя на мантии.

— Времени мало, — сказал Северус, сразу переходя к делу. — Мне нужно быть в Хогвартсе до прибытия поезда, так что без лишних прелюдий. Прежде всего — благодарю вас всех за прошлогоднюю работу.

— В которой вы с Люциусом, кстати, весьма активно участвовали, — вставил Томас с кривой усмешкой.

— Не отрицаю. Но у нас новая проблема. Альбус вытащил из глубин своих архивов старый артефакт и… передал его девчонке из семьи Уизли.

— Семейство, разумеется, будет молчать? — уточнил Малфой, лениво поигрывая перстнем.

— Им обещана оплата. По результатам поверхностного сканирования мыслей ребёнка, это артефакт с отпечатком личности шестнадцатилетнего слизеринца. И это не просто дневник — это псевдожизнь. Он пожирает энергию носителя и оказывает разрушительное влияние на психику.

— Позволь догадаться… чёрная тетрадь, на обложке имя «Том Марволо Риддл»? — скептически спросил Томас.

— Именно.

— Прекрасно. — Гонт сжал кулаки, в его голосе зашипела старая змея. — Значит, это мой отпечаток. Такой, каким я был в шестнадцать. И это… плохо. Очень плохо. Та версия была создана под задачу. Конкретную. Она — террорист, сформированный в коридорах боли. Я тогда вовремя очнулся в школьном туалете, сбежал — поэтому копия неполноценна. Она непредсказуема. И девочка будет использовать её для карательных акций. Но вопрос: зачем Дамблдору это нужно?

— А теперь самое интересное, — вмешался Снейп. — На должность профессора Защиты Альбус нанял Гилдероя Локхарта.

Люциус и Томас переглянулись. Мэгвин приподняла бровь.

— Локхарт? Слишком… глянцево даже для Дамблдора, — произнесла она.

— Поверхность глянцевая, да, — холодно усмехнулся Люциус. — Но под ней — дельный расчёт. Локхарт не дурак. Он член Гильдии охотников, у него связи с чёрным рынком редких ингредиентов. Он отлично знает, как выглядят рога квенджинской гидры и что можно сварить из кожи василиска.

— Он торговец, — подтвердил Снейп. — И очень хороший. Маска светского болтуна — просто обложка. Преподавание — удобный способ получить доступ к артефактам и тварям, которые под обычную лицензию не выдать. А если вспомнить, что где-то внизу школы до сих пор спит василиск…

— О, так вот в чём суть… — Гонт зашипел уже не метафорически. — Кое-кто хочет добраться до моего василиска.