— Вряд ли есть другая причина тащить в школу воротилу с чёрного рынка редких ингредиентов, — добавил Люциус с хмурой насмешкой.

Мэгвин внимательно слушала, но больше не вмешивалась. Она лишь медленно сжала пальцы, чувствуя, как в груди снова поднимается та же тревога, что терзала её на перроне.

Да, она знала. Сердце не обмануло.

Мэгвин подумала: вот оно — не зря сердце тревожилось. Беллу, несмотря на все её защиты, всё равно попытаются втянуть в это безумие.

Томас Гонт, уловив смену выражения на лице ведьмы, обронил в своём обычном, чуть насмешливом тоне:

— Не волнуйтесь, Мэгвин. Василиска я вывез ещё в прошлом учебном году. Он сейчас в родовой лакуне Гонтов. Глубоко под горами, под охраной кровных чар. Добраться до него невозможно. Со стороны туннелей вашей подопечной ничто не грозит.

— Это, конечно, обнадёживает, — холодно кивнула она. — Но артефакт, созданный как террорист, находится в школе, полной детей. И это не может не тревожить. Тем более, мы оба знаем, как действует Альбус. Первый инцидент — и он закроет Хогвартс так, что мышь не проскочит.

— Мы с вами знаем, по крайней мере, одну крысу, которая точно проскочит, — усмехнулся Гонт. — Я свяжусь с Питером сегодня же.

До сих пор молчавший Келлан МакКиннон поднял взгляд от чашки с дымящимся настоем и тихо, но чётко проговорил:

— То есть это снова артефакт, сотканный с помощью инверсии?

— Да, вы правы, Келлан, — подтвердила Мэгвин, взгляд её стал жёстче. — Магия искажённого отражения. Это подпись Теней.

— В таком случае, — с лёгкой тенью на лице продолжил МакКиннон, — мистеру Гонту стоит просто прикоснуться к дневнику и впустить немного своей магии. Тогда псевдожизнь распадётся. Искажённая матрица не выдержит прямого контакта с некромантией.

Повисла напряжённая пауза.

Мэгвин молчала, но в её сознании уже вихрем неслись тревожные образы. Что будет, если артефакт попадёт в руки Изабеллы? Что, если она заглянет слишком глубоко? Магия Беллы, столь тесно связанная с равновесием и Жизнью, способна разрушить искажение — но какой ценой?

Что, если она… пожалеет мальчика из книги?

Сострадание, сплавленное с силой и магией жизни, иногда страшнее проклятий. И тогда… возможно всё. Даже оживление.

Интуиция подсказывала ей — пора делиться этой информацией с союзниками. Открыто, без умолчаний. Но сердце, стиснутое страхом за Беллу, медлило. Говорить — значило признать, что угроза уже вблизи. И что девочка может оказаться в эпицентре судьбы, которую никто ещё не в силах разглядеть полностью.

Наконец решившись, Мэгвин подняла взгляд и произнесла:

— Я прошу всех присутствующих дать клятву неразглашения. По древнему обряду.

— Всё так серьёзно? — приподнял бровь МакКиннон.

Тем не менее, никто не возразил. Все, кроме Снейпа, дали клятву, повторяя за Мэгвин слова на старом языке, отчего воздух в комнате чуть дрогнул.

— Северус уже связан клятвой, — спокойно пояснила она. — Мы обсудили это раньше.

Она сделала паузу, словно собираясь с духом.

— Моя ученица Изабелла Поттер — маг жизни. Это установлено без сомнений. Прошлой зимой Альбус вернул ей мантию-невидимку Поттеров — ту самую, Дар Смерти. И… она не смогла к ней прикоснуться. Ни единого касания. Хотя она — последняя в роду, полноправная наследница.

— Но как такое возможно? — нахмурился Гонт. — Поттеры, как и Гонты, всегда были некромантами. Это их основа. Это…

— …больше не так, — перебила его Мэгвин. — И винить в этом стоит одного непутёвого оленя, который оказался никчёмным мужем для ведьмы с кровью фэйри — и таким же отцом. Джеймс Поттер, как мне удалось выяснить, вступил в магический брак, но не ввёл жену в род. Парню, кажется, напрочь отшибло мозги.

— Было бы что отшибать, — мрачно буркнул Снейп.

— Согласна, — холодно усмехнулась Мэгвин. — Но суть в том, что девочка унаследовала магию более сильного родителя. И это была не линия Поттеров. Без введения в род со стороны матери её сила подавила наследие отца почти полностью.

Она ненадолго умолкла, словно прислушиваясь к собственным мыслям.

— Дар рода изменился. Теперь это не некромантия. Это магия жизни. Целительство — включая Тёмное целительство, работа с зельями, природная магия, глубинные связи с тканью живого. Наследие дриад оказалось сильнее дара Певереллов. Возможно, со временем проявится и ритуалистика, но это не точно. Ясно одно: даже стихийная направленность изменилась. В роду были огневики и воздушники — теперь это вода и земля. Живые стихии.

— И что вы боитесь увидеть? — тихо спросил МакКиннон.

— Я боюсь, — медленно проговорила Мэгвин, — что, если артефакт попадёт в руки Беллы… он исчезнет, да. Девочка разрушит искажение инверсии. Но вот цена… Она истинный целитель. Она может пожалеть мальчика. А тогда может произойти всё. Даже оживление.

— Н-да... Похоже, мне придётся временно обосноваться в Тайной комнате и в старых покоях Слизерина, — тихо проговорил мистер Гонт, оглядываясь на собравшихся. — Северус, мне понадобится твоя помощь. И твоя, Люциус, как главы Попечительского совета. Кстати, кто сейчас исполняет обязанности лесничего?

Снейп усмехнулся, и в его голосе прозвучала плохо скрытая ирония:

— А вот тут Дамблдор превзошёл сам себя. Лесничим назначен Римус Люпин. Да, тот самый — не полностью контролирующий свою природу оборотень. Теперь, благодаря этой политике гуманизма, я обязан каждый месяц варить для него антиликантропное зелье.

— Что-то ты этим слишком доволен, Северус, — заметил Люциус с лёгкой насмешкой.

Снейп сдержанно осклабился:

— А я теперь работаю по расценкам гильдии зельеваров. Всё по регламенту: риск, редкость ингредиентов, ночное время работы…

— Келлан, — перебил их Томас Гонт, обратившись к агенту MACUSA, — нам понадобятся блокноты с протеевыми чарами. Эти артефакты с недавних пор продаются в Британии только под строгим надзором Министерства. Закон новый, но зубастый.

— Ах, ваш Верховный Чародей всё не может успокоиться… — покачал головой МакКиннон. — Не волнуйтесь, сделаем. Наши исследователи до сих пор в восторге от зеркала «Еиналеж» — за такую игрушку они и не с такими условиями согласятся.

— Превосходно, — кивнул Гонт. Затем он повернулся к Мэгвин и мягко, но твёрдо добавил: — Не беспокойтесь. Мы все будем присматривать за вашей ученицей. Маг жизни — первый за триста лет! Это ответственность не только ваша, но и наша.

Люциус и Северус синхронно кивнули, выражая безмолвную поддержку. Настроение в комнате стало сосредоточенным, деловым — отголоски старой войны и новые угрозы снова собирали союзников.

* * *

Изабелла сидела на каменной стене замка, спрятавшись между узких бойниц. Высоко над землёй, где ветер гулял свободно, её взгляд был устремлён на тёмную линию Запретного леса, чьи верхушки медленно раскачивались под натиском осеннего ветра. Но вовсе не красота дикой природы занимала девочку. Мысли её были далеки от любования пейзажем.

С первых же недель учебного года Белла заметила тревожные перемены. Магический фон Хогвартса исказился. Он словно дрожал под кожей замка, излучая нездоровое напряжение. Пространство стало каким-то неправильным — изгибы коридоров вели не туда, тени оставались дольше, чем положено, и даже портреты казались утомлёнными. Замок болел, и, что пугало больше всего, никто этого не замечал. Ни профессора, ни старшие ученики.

Спустя пару недель Белла не выдержала и подошла к профессору Снейпу. Он выслушал её с той сосредоточенной серьёзностью, которую обычно приберегал для самых тревожных ситуаций. Задавал точные, чёткие вопросы: где искажения ощущаются сильнее, какие перемены в ауре замка она улавливает, какие чувства вызывают те или иные локации. Затем, не говоря лишнего, протянул ей блокнот — зачарованный артефакт с протеевыми чарами, позволявший мгновенно отправлять ему короткие сообщения. Никаких объяснений он не дал, лишь коротко, отрывисто произнёс:

— Вы слишком юны. Это касается вашей безопасности, мисс Поттер.