Когда Мэгвин вышла в столовую, её уже ждали. За широким столом из полированного тёмного дерева под приглушённым светом сидели трое мужчин. Они тихо переговаривались между собой, их голоса звучали приглушённо, но в атмосфере витало напряжение.

Северус сидел с прямой спиной, на его лице застыла привычная маска безэмоционального спокойствия, но пальцы, чуть постукивающие по деревянной чашке, выдавали его внутреннюю сосредоточенность. МакНейр был расслабленнее — он, похоже, уже принял перемену обстановки и сосредоточился на оперативных вопросах. Третий, Томас Гонт, сидел в тени, держа руки перед собой как человек, привыкший к дисциплине и выжиданию.

Мэгвин скользнула взглядом по лицам присутствующих и спокойно заняла место рядом с Северусом. Её движения были неторопливы, но точны, как у человека, кто держит себя в руках даже на грани истощения.

— Доброго вечера и приятного аппетита, — произнесла Мэгвин, присаживаясь за стол. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость.

— Скорее уж ночи, — сдержанно, почти иронично отозвался Томас Гонт. Его тонкие губы тронула скуповатая улыбка, но глаза оставались насторожёнными. Он явно не расслаблялся.

Атмосфера в палатке была спокойной, почти домашней — если не считать налёта тревоги, чувствовавшегося в каждом движении мужчин. На столе стояли простые, но сытные блюда: тушёное мясо с пряностями, хлеб, горячий чай с травами. Северус и Мэгвин ели молча, делая небольшие паузы, чтобы восстановить силы.

Пока они трапезничали, Уолден оживлённо и чуть громче обычного делился деталями прошедших дней:

— Нам пришлось отбить четыре атаки за последнюю неделю! — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Сплошь наёмники с континента. Проклятые охотники за тайнами и артефактами. Всё лезут и лезут. Ночью, как крысы. Врываются из-за снежной пелены, сразу к Лабиринту. Мы с Томасом решили, что лучше переждать здесь ещё одну ночь, пока всё не утихнет.

Он указал в сторону выхода:

— Палатку поставили вне аномальной зоны. Тут стабильное время и нет скачков давления. Так что отдыхайте спокойно. Мы днём выспались, теперь будем на посту.

Мэгвин слушала, слегка нахмурившись. Её взгляд скользнул по тканям палатки, по зачарованным печам, по лицам собеседников — она понимала, насколько серьёзной становилась ситуация. Северус лишь кивнул, бросив короткий взгляд на Гонта.

Тот сидел чуть поодаль, внимательно наблюдая за ними. Было видно, что он сдерживает нетерпение, ожидая, когда уставшие путешественники, наконец, поедят и перейдут к самому важному — рассказу о том, что они узнали в Лабиринте.

Закончив трапезу, Мэгвин поблагодарила Уолдена за тёплый ужин, и вся компания переместилась в рабочий кабинет МакНейра. Помещение было обставлено с простым вкусом: массивный письменный стол, книжные полки, карта региона на зачарованной стене и уютный диван с парой глубоких кожаных кресел у очага, в котором спокойно потрескивали зачарованные поленья. Здесь, в полумраке и тепле, ведьма наконец поведала мужчинам о своей встрече у Завесы — и о том, что поведала ей пра-прабабушка.

Когда Мэгвин закончила рассказ, в комнате на миг повисла тишина, полная напряжения.

— Да уж… задачка ещё та, — нахмурился Северус, откинувшись в кресле и сцепив пальцы перед лицом. — У Блэка отродясь мозгов не было. Всё висит на волоске.

— Думаю, если мы приедем к нему вместе с Беллой, он хотя бы выслушает, — Мэгвин старалась сохранить спокойствие и не утратить оптимизма, но интуиция подсказывала: Снейп прав. Лёгкая тень сомнения скользнула в её голосе.

Она вздохнула и продолжила, чуть понизив голос:

— Есть один старинный эликсир. Это не любовное зелье, не зелье подчинения. Его воздействие гораздо тоньше, деликатнее... если рассчитать идеального партнёра для мага, можно создать связь, которая сложится естественным образом. Но зелье крайне капризно, варить его нужно в особом месте и с полным знанием наследственных матриц. Я справлюсь с расчётами… Но без тебя, Северус, его не сварить. Поможешь?

Снейп на мгновение задумался, потом взглянул на неё с привычной иронией, смягчённой усталой теплотой:

— Вы же знаете, госпожа Керрид… Я не в состоянии отказать подруге Айслинн.

Мэгвин улыбнулась — устало, но с благодарностью.

— Ну вот и славно, — проговорила она, вставая. — А теперь я спать. Уолден, покажешь, где можно отдохнуть?

— Конечно, следуте за мной, — с готовностью откликнулся МакНейр и встал, чтобы проводить её.

Гонт проводил их взглядом, всё ещё молча размышляя над услышанным. Пламя в очаге колыхнулось, и комната снова погрузилась в тишину, предвещающую бурю решений и тонких расчётов.

Уолден проводил её по узкому коридору и открыл дверь в небольшую, но тёплую комнату. Внутри стояла узкая, аккуратно заправленная кровать, у стены — старый, но добротный шкаф, а в углу светился мягким светом магический фонарь.

— Здесь можно отдохнуть, — негромко сказал МакНейр.

— Благодарю, — выдохнула Мэгвин с усталой улыбкой.

Она почти не помнила, как закрыла за собой дверь. Даже не раздеваясь, ведьма опустилась на кровать — и едва голова коснулась подушки, сон накрыл её, тёплый и плотный, как мягкое одеяло.

Мэгвин резко очнулась — словно вынырнула из вязкой глубины. Неизвестно, сколько прошло времени: казалось, она только что сомкнула глаза, но магический резерв был почти полон. Значит, сон длился достаточно. И всё же что-то было не так.

Опасность вибрировала в воздухе, пронизывая её тело на уровне инстинкта, заставляя сердце сжаться и забиться чаще. Она мгновенно схватила палочку, босыми ногами ступила на тёплый ковёр и крадучись вышла из комнаты.

Палатка была пуста. Ни одного знакомого лица. Внутри — только тишина, будто натянутая струна. А снаружи… Снаружи доносились странные, рваные звуки: что-то шуршало, будто когти по камню, и раздавались приглушённые стоны или… предсмертные хрипы?

Выйдя на ледяной воздух плато, Мэгвин оцепенела.

На фоне туманной серой предрассветной дымки по обледенелому скальному плато в беспорядке валялись тела — неизвестные люди в тёмных плащах. Их кровь застыла в бурую корку, запятнав морозную гладь. И над ними… нависала она.

Страж.

Паучья тварь гигантских размеров возвышалась над мёртвыми, будто любуясь результатом охоты. Острые, как копья, лапы медленно извлекались из тел, пробитых насквозь, и паучиха, казалось, наслаждалась каждым движением. В её облике не было безумия — только чуждая, древняя воля и жуткое достоинство хищника.

Неподалёку, спиной к палатке, стояли Уолден и Томас. Оба были напряжены, но не двигались. Перед ними Северус, шагнув вперёд, говорил с чудовищем на чужом, певучем языке, в котором слышалась древность, шипение и что-то глубинно чуждое человеческому уху.

Паучиха слушала. Её голова, словно у разумного существа, была наклонена набок — как будто она пыталась разобрать смысл слов или… принять решение.

И тут она резко повернулась в сторону Мэгвин. Их взгляды встретились — и ведьма ощутила, как по спине побежали мурашки, а земля словно сдвинулась под ногами.

— Да будет так, — прошипела Страж.

И исчезла — без вспышки, без звука, просто рассыпалась в воздухе, как растаявшая тень.

Вслед за ней тела, разбросанные по плато, вдруг начали стремительно разрушаться — за секунды осыпаясь прахом, как сожжённые изнутри.

Северус молча повернулся. Лицо его было бледным, взгляд — усталым. Не сказав ни слова, он медленно направился обратно к палатке как человек, на которого только что легла тяжесть мира.

— Что это было? — спросила Мэгвин, глядя на мужчин, всё ещё мелко дрожащих от пережитого.

— Обычное нападение, — с трудом выговорил Уолден, обхватив руками плечи. — Но в этот раз их было слишком много. Мы не смогли всех сдержать, часть прорвалась в Лабиринт... Вы сами видели последствия.