— Ты всё понимаешь, Мэгвин. Иначе бы ты не пришла.

Мэгвин задумчиво нахмурилась.

Сириус Блэк… Неуравновешенный, импульсивный, непредсказуемый. Но Беллу он принимал. Относился к девочке с искренней теплотой, почти как к родной. Значит, хотя бы выслушает — а там, возможно, сделает выбор, который давно назрел.

Грустно было. Горько. Столько лет прошло, а современные маги по-прежнему оставались безграмотны в вопросах, от которых зависела не только жизнь, но и сама душа. Последствия этих ошибок раз за разом приходилось исправлять ей — старой жрице, последней из посвящённых, кому ещё было не всё равно.

Но Мэгвин знала, на что шла, когда связала свою судьбу с малышкой Поттер. Когда впервые взяла на руки крошечную Изабеллу, она почувствовала — магия в этом ребёнке древняя и глубокая, чуждая нынешнему поколению. Она слышала, как шепчут вековые Линии в крови девочки, как отзываются на её плач Дары, давно утратившие голос.

За последние пятьдесят лет Мэгвин не встречала ни одного ребёнка с такой плотной, живой примесью магических рас. Старшая кровь не рождалась случайно. Это было знамение. Предупреждение. Или шанс, который кое-кто упустил… а она — использовала.

— Если во втором и третьем поколении у меня не родится девочек, то именно Белла станет моей наследницей и продолжит мой труд, — тихо сказала Мэгвин, глядя в глаза своей пра-пра.

— Да будет так. Даже Старшие не могут спорить с волей богов. Ты справишься. Ты спасёшь девочку.

А теперь иди. Тебе пора. Нельзя стоять у Завесы слишком долго.

Мэгвин кивнула — и в следующее мгновение оказалась у входа в Хранилище. Арка, как всегда, тускло мерцала плёнкой между мирами.

Раздался слабый хлопок, и к её ногам вывалился Северус.

Он чертыхнулся, поднялся на ноги, отряхивая плащ и рукава.

— Жив? Цел? — ведьма с беспокойством оглядывала своего спутника.

Снейп не ответил сразу — ощупывал себя с особой тщательностью, будто не совсем был уверен, что всё ещё принадлежит этому миру.

— Кажется, да, — наконец выговорил он. — Но второй раз на подобное приключение я вряд ли решусь. Вы хотя бы выяснили, что хотели?

— Выяснила, — вздохнула Мэгвин. — И большое тебе спасибо. Без твоей помощи я бы вряд ли прошла Стражей.

— Ну, положим, благодарить ещё рано. Впереди обратная дорога.

— Думаю, лучше возвращаться тем же путём.

— Согласен, — коротко отозвался Северус, разворачиваясь в сторону зала-пещеры с родником.

Когда маги вернулись в зал с родником, царившая там тишина и прохлада обволокли их словно мягкий покров. Воздух хранил стойкий запах влажного камня и магии — глубинной, дремлющей в стенах пещеры. Откуда-то сверху медленно капала вода, ритмично отбивая счёт времени, которое здесь текло иначе. Небольшое озерцо, питаемое родником, отливало призрачным серебром в сумеречном свете, что проникал сквозь трещины в своде.

Не раздумывая, они наполнили фляги — вода здесь была прозрачной, холодной до ломоты в зубах и пахла свежестью высокогорья. Потом устроились на плоских камнях возле одного из природных выступов и начали неторопливую трапезу: вяленое мясо, твёрдый сыр, орехи, сушёные ягоды. Еда была простой, но после испытаний Лабиринта казалась настоящим пиршеством.

Северус, откинув капюшон, прислонился спиной к скале. Его лицо было уставшим, но в чертах исчезло прежнее напряжение — он впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Некоторое время они молчали, слушая тишину и ощущая, как их тела понемногу наполняются силами.

Наконец он заговорил:

— Я узнал, откуда пошёл род Принц, — голос его звучал глухо, но без прежней горечи. — Конечно, тогда он назывался иначе. Сын жрицы паучьей богини сбежал из своего клана… и женился на простой человеческой магичке.

Он на мгновение замолчал, будто вспоминая увиденное.

— И до сих пор моя семья несёт в себе его магию. Его выбор.

Мэгвин не ответила сразу. Лишь кивнула, глядя на игру света в воде. Она знала, с какими опасностями и тайнами порой соприкасаются родовые линии, особенно те, что когда-то заключали союзы с богами или старшими народами. Причины побега сына от своей матери были ей, увы, вполне понятны. Но она не стала озвучивать догадки.

Северус, не заметив её молчаливой сдержанности, продолжил:

— Теперь я знаю, что нужно делать. Чтобы мужчины моего рода могли быть счастливы. Чтобы не повторялись мои ошибки. Жаль только, что моя мать не знала этого. Не смогла... — он сжал кулак на колене, потом разжал, будто отпуская прошлое.

— Ты передумал избавляться от дара? — мягко спросила Мэгвин, не глядя на него, чтобы не спугнуть искренность момента.

Он долго не отвечал. Потом наклонился вперёд, опёрся локтями на колени и выдохнул почти шепотом:

— Как можно избавиться от части самого себя?

Затем медленно выпрямился, и на губах его появилась слабая, почти застенчивая улыбка. Она была неуверенной, едва заметной, но в ней больше не пряталась боль.

— Просто теперь я научился с этим жить.

Они доели молча. Лабиринт больше не тревожил их ни тенями, ни звуками. И когда они покинули родниковый зал, путь обратно показался им не только короче, но и легче — словно древние стены, распознавшие их намерения, сами направляли шаги.

Перекрёсток трёх троп у выхода их встретил уже закатом. Алый свет скользил по каменным граням, бросая длинные тени. Странно — ведь в зале с родником ещё было утро.

Выбравшись из подземелья, маги наконец ступили на свежий воздух. Дыхание ледяного ветра сразу обожгло лица, пронзая насквозь даже сквозь защитные заклинания. Они поднялись из расщелины на скалистое плато с помощью левитации — усталость делала каждый шаг тяжёлым, и колдовать приходилось осторожно, чтобы не потерять контроль. Поверхность камней покрывала тонкая корка льда, а редкие порывы ветра поднимали снежную пыль, превращая всё вокруг в зыбкое серебристое марево.

Северус вгляделся вперёд, прикрывая глаза от снежной изморози. У самого края аномальной зоны, где тонкая рябь магии всё ещё пульсировала в воздухе, они заметили палатку. Её окружали защитные чары — в воздухе мерцали тонкие линии заклинаний, словно паутина, сплетённая из света и силы.

Северус первым подошёл ко входу и без особых церемоний дёрнул за магическую сигналку.

— Уолден, вылезай! Будь гостеприимным хозяином и пригласи усталых путешественников на ужин.

Из палатки с шорохом высунулась растрёпанная голова МакНейра. Он сонно щурился от света и ветра, но, узнав их, удивлённо распахнул глаза:

— Вы в курсе, что вас не было почти неделю?

Ответила за Снейпа Мэгвин, смахивая снежинки с мантии:

— Здесь искажение пространства и времени. Мы подходили близко к завесе мира. Так что неделя — это ещё очень благоприятный расклад.

МакНейр быстро пришёл в себя, провёл рукой по волосам, сбивая остатки сна, и жестом пригласил их внутрь.

Палатка оказалась зачарованной с расширением пространства и, судя по внутреннему устройству, предназначенной для суровых условий. Внутри было сухо, тихо и тепло, будто их впустили в укрытие, надёжно защищённое от ледяного ветра, вьюги и заклятий. Воздух напоминал запах палаточных лагерей в горах — чуть влажный, но уютный, с примесью горелых трав и магических масел.

Первым, куда они попали, была просторная прихожая, освещённая мягким магическим светом. У стены стоял зачарованный шкаф с теплой сменной одеждой, рядом — полки с сушёными травами и зельями первой необходимости. Всё говорило о том, что хозяин — человек, привыкший к вылазкам в опасные зоны и умеющий заботиться о безопасности и комфорте.

МакНейр сдержанно, но вежливо предоставил гостям возможность привести себя в порядок.

— Там умывальня и чистящие чары, — указал он в глубь палатки. — Ваши сменные вещи в целости и сохранности.

Северус кивнул сдержанно, словно в знак одобрения — он ценил практичность и организованность. Мэгвин же, молча поблагодарив хозяина, скрылась за шторой, отделявшей жилую часть от остального пространства. Тело ломило от усталости, но тёплая вода и чистая ткань свежей одежды вернули ей ощущение себя. Глядя на своё отражение в зеркале, она мимолётно отметила, насколько уставшими стали её глаза — чуть потемневшие под ними круги, тень, прятавшаяся в зрачках после встречи у Завесы.