Я тяжело вздохнула.

— И что это за конец такой? — не выдержала я. — Ты же остановился на самом интересном месте!

Ли Цю оторвался от документа и посмотрел на меня.

— Тебе же и так известно, что было дальше, — вполне логично заметил он. — Ты сама была за этой дверью.

— Ну да, — вынужденно согласилась я. — Но мне интересна именно твоя точка зрения. Я хочу узнать, что было дальше, твоими глазами!

— Нет, — мягко, но совершенно непреклонно ответил чародей. — Я рассказал достаточно. Дальше твоя очередь.

Я растерянно моргнула.

— Рассказывать истории?

— Конечно, — произнёс он настолько серьёзно, что я почти поверила в серьёзность этих слов. — Я тоже хочу послушать.

Не придумав, что на такое отвечать, я отвела взгляд к окну. Оно было распахнуто настежь, и с моря тянуло прохладным ветром. Тот время от времени добирался до стола и шелестел аккуратно разложенными документами. Снаружи жил своей обычной жизнью Церес: где-то спорили торговцы, газетчики выкрикивали последние новости, над портом перекликались чайки.

Только сейчас до меня начало по-настоящему доходить, что именно Ли Цю только что рассказал. Я ведь спросила о задании, которое сильнее всего повлияло на его жизнь. А он рассказал историю, закончившуюся встречей со мной.

Осознание этого окончательно придавило меня к креслу. Я никак не могла понять, что именно должна чувствовать. Радоваться? Пугаться ответственности? Испытывать вину? Последнее сильно зависело от того, в какую именно сторону эта встреча его жизнь изменила — но спрашивать не хотелось.

Краем глаза я видела, что Ли Цю уже вовсю занимается работой. Повисшая в кабинете тишина, нарушаемая только звуками с улицы и шелестом бумаг, становилась всё невыносимее. Мне отчаянно хотелось что-нибудь сказать ему — желательно важное, осмысленное и имеющее отношение к только что услышанному.

Но когда я наконец решилась заговорить, из моего рта вырвалось:

— Подожди. Ты же не хочешь сказать, что пирог, которым ты угостил нас тогда в шалаше, был пирогом леди Астрид и несколько месяцев пролежал у тебя в сумке?

Чародей на мгновение оторвался от папки. По крайней мере, мне так показалось: сама я всё ещё старательно смотрела куда угодно, кроме него, и могла только замечать движения наставника где-то на краю зрения.

— Ну да, — подтвердил он. — Это был тот самый пирог. Разумеется, я наложил на него заклинание сохранности, поэтому его вкусовые качества никак не пострадали.

Я всё-таки повернула к нему голову — совсем чуть-чуть.

— Он же провёл несколько месяцев. В сумке! — жалобно протянула я.

— Когда ты его ела, тебя это нисколько не смущало.

— Потому что я не знала!

— Тогда прошу прощения, — с привычной серьёзностью произнёс Ли Цю. — Я запомню, что твои требования к свежести продуктов иррациональны и не зависят от их фактически сохранившихся свойств.

Я подозрительно покосилась на наставника, но продолжения не последовало. Ли Цю снова опустил глаза к бумагам, и в кабинете опять стало тихо. Да сколько можно?

На этот раз к столу я развернулась полностью и принялась не скрываясь рассматривать чародея. Ли Цю склонился над документами, ровно держа спину. Чёрная чёлка слегка спадала на лоб, и длинный хвост чёрных волос раскинулся поверх безупречно белой рубашки. Тонкие пальцы неторопливо перелистывали страницы, время от времени задерживались на особенно важных строках. Даже над кипой скучных дворцовых бумаг он умудрялся выглядеть неприлично красиво.

Я поспешно отвела взгляд на папку в его руках.

— Кстати, — заговорила я, пока мысли не успели уйти совсем не в ту сторону. — А почему леди Астрид в рассказе обращалась к тебе просто Цю? Разве это не невежливо?

— Для джунцев обращение только по имени действительно звучит довольно фамильярно, — ответил Ли Цю, не поднимая глаз. — Так допустимо обращаться только к очень близким людям. Но в Церее называть младшего по имени естественно, так что поправлять пожилую леди я не вижу смысла.

Я фыркнула. Ну разумеется, не видит. Он и человека, раз за разом неправильно произносящего его имя, поправил бы только в случае крайней необходимости. Ох уж эта бесконечная вежливость наставника.

Мысли сами собой вернулись к предстоящей годовщине ученичества. Теперь у меня хотя бы появится жалование. Значит, никаких займов не понадобится — можно думать о подарке всерьёз. Только что бы его подарить? Всё необходимое у него, кажется, уже есть, а ненужную вещь он не оценит...

Из размышлений меня вывел голос наставника.

— Если захочешь, можешь называть меня просто Цю, — буднично произнёс он, не отрываясь от дел.

Я замерла. Щёки мгновенно залило жаром. Ну и что это сейчас должно было значить? Что он готов относиться ко мне с тем же снисхождением, что и к пожилой церейке, не обязанной разбираться в джунских правилах вежливости? Или он сейчас отнёс меня к тем самым «очень близким людям»?

Ли Цю продолжал разбирать документы с таким видом, будто ничего особенного не говорил. Он вытаскивал из папки отдельные листы и складывал их в новую стопку; на лице его была лишь рабочая сосредоточенность. Ни смущения, ни улыбки — ни малейшего намёка на то, как мне следует интерпретировать его слова.

Но я почти набралась храбрости спросить. Даже открыла рот.

— Вот этих задач должно хватить на первое время, — заявил Ли Цю и протянул мне через стол собранную стопку. — С ними ты как раз справишься самостоятельно.

Я так и осталась сидеть с приоткрытым ртом. Потом машинально приняла бумаги. Да он точно издевается!

— По-хорошему, тебе теперь тоже положен отдельный кабинет, — как ни в чём не бывало продолжил наставник. — И лучше бы где-нибудь неподалёку от моего. Я займусь этим вопросом, но быстро дела во дворце не делаются. Так что пока поставим сюда ещё один стол.

Эпилог

Прошёл ровно год с того дня, как мы с Ли Цю, Ланой, Луной и Цереком вернулись в Церес, и я официально стала ученицей придворного чародея.

О том, что годовщина именно сегодня, я думала с самого утра.

Думала, пока сидела в дворцовом кабинете наставника и разбиралась с очерёдностью выполнения заявок, поступивших лично ко мне. Думала, когда относила документы в канцелярию, споря о том, что с этими вопросами разбираться должны другие ведомства. Думала, пока помогала принцессе выяснить, почему одна из её подушек вдруг начала самопроизвольно нагреваться, делая и без того жаркие ночи совершенно невыносимыми. И особенно много думала, забирая заранее заказанный для наставника подарок из художественной мастерской.

Ли Цю в этот день я видела только мельком. Позавтракав, мы оба направились во дворец, но чародей лишь забрал из кабинета какие-то бумаги и тут же исчез в городе, так что второй стол в кабинете пустовал.

Домой я тоже вернулась раньше, так что успела надёжно припрятать подарок, приготовить ужин и спокойно дождаться наставника. И вот теперь мы сидели за кухонным столом, наконец получив возможность нормально поговорить. Но вместо подходящих слов в голове была звенящая пустота — будто это я здесь иностранка, говорящая на чужом языке, честное слово.

Пытаясь совладать с собой, я переводила взгляд с одного угла кухни на другой. За прошедший год эта комната тоже успела измениться. Теперь я точно знала содержимое всех полочек, ящиков и криостабилизатора — ведь чаще всего наполняла их именно я. В углу красовалась плита, до сих пор выглядящая так, словно её приобрели всего пару дней назад. Интересно, это мы такие аккуратные, или настолько редко ей пользуемся?

Я невольно задержала на ней взгляд. Как же всё-таки удивительно: всего год назад здесь не было ни её, ни меня.

— Ты сегодня совсем не появлялся, — заметила я, ковыряя вилкой тушёные овощи и так и не решаясь заговорить о том, что занимало мои мысли весь день. — В городе что-то случилось?

— Ничего необычного, — отозвался Ли Цю, отрывая взгляд от блюда и переводя его на меня. — Возникли проблемы с документами на партию падских тканей. В сопроводительных бумагах они не были зарегистрированы как произведения маг-технической инженерии, хотя фактически являлись артефактами. Пришлось проверять свойства каждого экземпляра и переоформлять декларацию.