— А сейчас не двигайтесь резко, — предупредила я самую юную девушку из окруживших меня, хитро улыбаясь.

Та немедленно застыла. Я сосредоточилась, и уже через несколько секунд сама девушка оторвалась от пола. Зависнув в воздухе, она восхищённо ахнула. По залу раздался радостный визг.

— А можно меня тоже?

— И меня!

— Мора, пожалуйста!

— А можно меня повыше?

Ещё недавно плотный круг людей трансформировался в упорядоченную очередь, и следующие двадцать минут я по очереди поднимала церейскую знать в воздух. Максимально бесполезное занятие, будем честны. Но от этого ничуть не менее весёлое.

Но всё-таки магические силы не бесконечны. Когда после очередного воспарившего в воздух гостя я почувствовала знакомую тяжесть, ко мне пришло осознание, что сейчас я либо закончу этот аттракцион сама, либо через несколько минут уже Ли Цю придётся левитировать мою бессознательную тушку подальше отсюда. Второй вариант показался мне слишком унизительным, и я невольно встряхнула головой.

— На сегодня всё, — объявила я заново выстроившейся очереди. — Мне пора возвращаться к дежурству.

Раздалось несколько разочарованных стонов, но они немедленно утонули в словах благодарности и веселья. Улыбнувшись, я оглядела зал в поисках Ли Цю. Он по-прежнему стоял возле колонны, держась чуть в стороне от основной толпы. В одной руке он держал бокал, к которому, похоже, совершенно не притрагивался, и продолжал следить за происходящим.

Как только наши взгляды встретились, я немедленно открыла портал. Воздух передо мной дрогнул, свернулся тёмным овалом, и окружающие снова дружно ахнули. Я шагнула вперёд и через мгновение оказалась рядом с наставником. Разрыв пространства затянулся за моей спиной.

— Молодец, — услышала я прямо над ухом привычно спокойный голос чародея.

На этот раз его тон показался мне особенно тёплым. Я почувствовала, как на лице сама собой появляется улыбка. Но поворачиваться к Ли Цю я не стала — он ведь, в конце концов, тоже не поворачивался. Так что мы просто стояли рядом и продолжали следить за гостями, пока этот вечер не подошёл к концу.

Глава 6. (Не)хищная тень

Свадебное оживление, почти на месяц укрывшее всю Церею с головой, наконец начало стихать. По мере того как отступал праздничный ажиотаж, к отъезду начали готовиться и новоиспечённые супруги: Луна и князь Юстас уже спешили отправиться на Северные острова. Ко всеобщему удивлению, вместе с ними Церею покинул и Церек.

Его отъезд столица переживала как личную потерю. Особенно тяжело пришлось Лане. Для неё решение дракончика оказалось настоящим ударом, и даже его длинная, непривычно смущённая прощальная речь никак не помогла исправить ситуацию. Паря в воздухе перед готовящимся к отбытию кораблём, Церек объяснял принцессе, что очень любит Церею и однажды обязательно вернётся, но сейчас хочет присмотреть за Луной в незнакомых землях, а заодно увидеть мир своими глазами, но наполнившиеся слезами глаза Ланы не становились от объяснений менее печальными.

Мне тоже было немного грустно — чего отпираться? Но всё-таки гораздо меньше, чем Лане. Во-первых, я почти с самого начала подозревала, что именно так дракончик и поступит, поэтому удивления не испытала. Во-вторых, я была в самом деле рада тому, что Луна не останется одна. В то, что вместе эти двое справятся с чем угодно, мне верилось намного охотнее. А в-третьих, к расставаниям я уже привыкла. Как и к мысли, что всё хорошее рано или поздно заканчивается.

После отъезда Луны, Юстаса и Церека город словно разом притих — словно кто-то укрыл его сверху невидимым куполом печали. Хотя, конечно, дело было не только в этих троих. Менялось время года, и сама природа после бурной череды красок наводила новые порядки.

Во время Моры даже на юге острова становилось прохладнее. Так что теперь Церес наконец переставал казаться местом, где солнце светит круглый год из одного только упрямства. До моресских холодов ему было далеко, но небо всё чаще затягивали облака, шли дожди, а поверх лёгкой одежды приходилось накидывать плащи.

Торговля тоже понемногу замирала, и туристов становилось меньше. Порт, конечно, по-прежнему шумел и полнился людьми, словно никаких времён года для него не существовало. Но на остальных улицах столицы стало заметно спокойнее. Реже попадались без дела слоняющиеся толпы, реже устраивались уличные праздники, и вечный городской гул в одночасье сменился непривычной тишиной. Конечно, от этого Церес не перестал быть живым — просто вместо привычного бесконечного веселья в нём появилась какая-то задумчивость.

На фоне этого впервые за почти пять месяцев жизни в столице я могла совершенно искренне признать: мне здесь комфортно.

Ли Цю, кажется, довольно быстро заметил перемену в моём отношении к городу. Теперь вечерами мы стали чаще выходить гулять. Иногда мы по несколько часов подряд просто бродили по улицам, не произнося ни слова, и в этом молчании не было и толики неловкости. Мы с искренним интересом смотрели на дома, на редких прохожих, на мокрые от дождя мостовые и на то, как все эти элементы вплетаются в магический фон города.

Время от времени наставник останавливался и показывал мне особенно интересное переплетение магических линий. Видеть их по умолчанию — так, как это делал Ли Цю — я всё ещё не могла, но стоило мне сосредоточиться — и привычный город менялся: повсюду проступали тонкие светящиеся нити. Пересекаясь и расходясь, они уходили вверх по стенам домов и прятались под крышами, исчезали где-то под землёй или просто парили в воздухе как вездесущая радужная паутина.

Особенно красиво они смотрелись вечерами, когда над Цересом нависало тяжёлое пасмурное небо. Кажется, именно тогда я начала немного лучше понимать Ли Цю. По крайней мере, теперь его любовь к этому городу уже не казалась мне необъяснимой.

Однажды вечером мы дошли до парка на окраине — того самого, где много лет назад Ли Цю познакомился с Ларсом. За прошедшее время он почти не изменился и до сих пор оставался одним из любимых мест наставника. Мы долго шли по влажной дорожке между деревьями, пока не устроились на свободной скамейке, с которой открывался вид на панораму города.

Несколько минут мы молча сидели, глядя прямо перед собой. Но потом моё любопытство победило.

— Скажи, ты решил остаться в Церее из-за магического фона Цереса? — стараясь звучать как можно менее заинтригованной, спросила я. — Или всё-таки из-за знакомства с Ларсом? Или одно наложилось на другое?

Мне действительно хотелось знать ответ — этот вопрос не давал мне покоя весь последний месяц. Ведь чем дальше продвигалось моё обучение, тем больше мне приходилось читать о Джуне — избежать этого было невозможно, ведь именно в этой стране появились первые магические школы. И чем больше я узнавала, тем сильнее мне хотелось когда-нибудь увидеть эту страну своими глазами.

Если хотя бы треть прочитанного соответствовала действительности, для чародея Джун должен был быть самым подходящим местом на свете. Туда стремились даже те, кто родился далеко за его пределами, но занимался магией всерьёз. Поэтому выбор наставника оставаться в Церее всерьёз меня озадачивал. Человека, влюблённого в волшебство настолько же, как Ли Цю, мне было сложно себе представить. Но при этом он не вернулся домой, решив остаться здесь. Этот факт никак не мог уложиться в моей голове.

Наставник некоторое время молчал.

— Думаю, повлияло и то и другое, — наконец ответил он, когда я уже решила, что его молчание и было ответом. — Когда я впервые прибыл в Церес, город меня очаровал. А предложение Ларса поступить на королевскую службу после нашего путешествия в Драконий край дало вполне логичную причину здесь задержаться.

Я понимающее кивнула. Такой ответ хорошо ложился на то, что я уже знала.

— Но окончательное решение я принял позже, — неожиданно продолжил Ли Цю. — Практически через год после начала службы. До того момента я всё ещё думал, что закончу дела в Цересе и вернусь в Сюаньду. А после понял, что уже не хочу уезжать.