Я подняла голову и только теперь заметила, какая организованная там собралась толпа. Горожане образовали длинную очередь, которая тянулась, насколько я могла отсюда видеть, до самых дворцовых ворот.

— Почему Церек? — уточнила я, пытаясь сообразить, как все эти люди могут быть связаны с дракончиком.

— О своей первой дочери Ларс открыто не заявлял, — пояснил Ли Цю и замедлил шаг, пытаясь сделать так, чтобы я перестала плестись где-то за его спиной. — Так что Луну пока обсуждают только во дворце. А вот весть о говорящем драконе вряд ли задержалась бы в стенах замка дольше нескольких секунд. Уверен, этим людям просто не терпится проверить, правдивы ли слухи.

— Тогда ему не придётся скучать, — заметила я.

От этой мысли стало немного спокойнее. Церек держался молодцом всю дорогу до столицы: поддерживал Луну и, кажется, искренне радовался перспективе поселиться в королевском дворце. Но сложно было сказать, как на самом деле чувствует себя существо, оставшееся последним разумным представителем своего вида.

— И оставаться наедине со своими мыслями тоже не придётся, — словно прочитав мои мысли, согласился наставник.

Очередь осталась позади, и толпа снова пришла в движение. Нас подхватил общий поток людей, и на этот раз мы двинулись прямиком в направлении набережной. Я облегчённо выдохнула. Но стоило только подумать, что мы направляемся домой, как Ли Цю свернул на одну из прилегающих к площади улиц, и через пару минут мы оказались у ещё одного магазина. Наставник открыл солидно украшенную дверь, и мы оказались внутри мебельной лавки.

Едва мы переступили порог, к нам тут же бросился услужливого вида мужчина. Не обратив на меня ни малейшего внимания, он подобострастно улыбнулся Ли Цю и наклонил голову в нелепой имитации поклона.

— Господин Ли Цю! Рад вас видеть! Чем могу помочь?

— Нам нужна мебель для комнаты моей ученицы, — отозвался чародей и, лёгким движением коснувшись моей спины, подтолкнул меня вперёд. — Выбирай, что тебе нужно.

Последнюю фразу он уже адресовал мне, окончательно потеряв интерес к болтающемуся сбоку продавцу, взволнованно восклицающему: «У вас появилась ученица? Как здорово!»

— Мне ничего не нужно! — поспешила возразить я и попятилась к двери.

— Не говори глупостей, — безапелляционно возразил наставник, пригвоздив меня своим спокойным взглядом к полу. — Ящиков и книжных стеллажей для жизни недостаточно.

— Они мне показались очень уютными, — зачем-то соврала я, и собственный голос прозвучал настолько неестественно, что мне тут же захотелось провалиться сквозь землю.

— Правда? — почти искренне удивился Ли Цю. — Тогда, возможно, мне не стоило просить Рафаила освободить эту комнату, пока нас нет. Но теперь уже поздно. Так что мебель всё же придётся выбрать, если не хочешь жить среди голых стен.

Пришлось повиноваться. Во-первых, спорить с человеком, который совсем недавно спас меня от тюрьмы, было бы крайне невежливо. Во-вторых, жить среди голых стен действительно не хотелось.

Когда мы покинули магазин, в дом чародея, по заверениям всё того же противного продавца, уже были направлены выбранные мной кровать, широкий шкаф и письменный стол со стулом. От новых стеллажей я отказалась наотрез — в конце концов, это было бы несправедливо по отношению к старым.

— Теперь домой? — с надеждой уточнила я, когда мы вновь оказались на площади.

Огромное заполненное людьми пространство уже казалось мне бесконечным: друг друга перекрикивали торговцы, кто-то тащил тележку с коробками, над крышами хлопали флаги, и повсюду сновали стайки деловитых горожан. Если бы не аура знаменитости, которую излучал чародей, нас бы наверняка уже затоптали. Одну меня так точно.

— Если больше ничего не нужно, — подтвердил Ли Цю.

Я с готовностью кивнула, и в этот момент мой взгляд зацепился за витрину одного магазинчика.

Среди разнообразных осветительных приборов стоял небольшой ночник, до боли напоминающий тот, что остался в моей комнате в поместье Рэмов. Небольшой и аккуратный, он излучал мягкое серебристое свечение и когда-то давно помогал мне справиться со страхом темноты. Сейчас-то я, понятное дело, темноты не боялась. Но в детстве этот светильник здорово меня выручал.

Ли Цю проследил за моим взглядом и взялся за ручку двери.

— Ты права, без света не обойтись.

В магазинчике мы быстро выбрали хорошую настольную лампу с ярким ровным освещением. Но перед самым выходом я снова украдкой посмотрела на ночник и тихонько вздохнула. Еле слышно, клянусь. Наставник, однако, услышал. И как только умудрился?

— Нужно что-то ещё?

— Нет, — тут же возразила я, но, заметив, что Ли Цю смотрит на тот самый светильник, сочла нужным пояснить: — Просто он напомнил мне тот, что остался дома. То есть... в доме Рэмов. И я немного заскучала. Не обращай внимания.

— Значит, в Моресе остался дорогой тебе предмет?

— Не то чтобы дорогой, — я покачала головой и первой вышла из магазина. Наставник последовал за мной. — Просто памятный, с детства. Но тот, что мы видели на прилавке, почти такой же. Так что при желании я всегда смогу купить новый.

Если, конечно, когда-нибудь я найду настоящую работу, за которую мне станут платить деньги. Но вслух говорить об этом я, конечно, не стала. Пока что грех жаловаться.

Ли Цю тем временем замедлил шаг.

— Когда вернёмся домой, я заберу твой ночник из поместья Рэмов.

Я замахала руками.

— Не стоит! Там же всё под арестом! А большинство моих личных вещей ты и так приказал оттуда привезти. Возвращаться за лампой будет как-то... — я немного подумала, подбирая слово. — Мелочно, что ли?

— Вовсе нет, — возразил чародей.

Его голос почти не изменился, но на этот раз чародей звучал гораздо серьёзнее.

— Лампы — магические артефакты, — продолжил он. — И обращаться с ними нужно бережно. Если ты по ней скучаешь, кто знает — вдруг она по тебе тоже?

Я растерянно заморгала. Слишком странно было слышать от Ли Цю рассуждения о том, что предметы — пусть даже магические — могут испытывать чувства. Не в силах понять, говорит ли он серьёзно, или просто решил меня подначить, я уточнила:

— Ты правда считаешь, что у вещей могут быть чувства?

Наставник неопределённо пожал плечами.

— Точной уверенности у меня нет. Но в моей практике был случай, заставивший меня всерьёз об этом задуматься.

Мне стало любопытно.

— Что за случай?

— Это целая история.

— Тогда тем более хочу послушать!

Мы снова были на площади, и людей здесь меньше не стало, но сейчас меня почти не волновали взгляды прохожих или собственная неловкость рядом с Ли Цю. Я даже придвинулась к нему ближе — настолько загорелась желанием послушать историю из жизни настоящего придворного чародея.

— Ладно, — на удивление легко согласился он, и мы не спеша двинулись в сторону дома. — Тогда слушай. Подобные поручения...

*****

Подобные поручения редко попадали ко мне напрямую. Обычно бытовые сложности горожан разрешали городская стража, ремесленные гильдии или чиновники. До моего стола они доходили лишь в двух случаях: если оказывались связаны с магией или если настолько выбивали из колеи всех остальных, что кто-нибудь обречённо произносил: «Позовите Ли Цю».

В тот день я разбирался с бумагами в своём кабинете при дворце. Высокие окна были распахнуты настежь, и с моря тянуло прохладным ветром. За окном шумел Церес: спорили торговцы, зазывали сплетнями газетчики, перекликались портовые чайки. За двенадцать лет я настолько привык к этому шуму, что давно стал воспринимать его аккомпанементом рабочего дня.

В дверь негромко постучали.

— Войдите.

На пороге появился молодой королевский посланник. Я уже видел его прежде: один из новых сотрудников канцелярии, исполнительный и старательный, но настолько тщательно следящий за соблюдением обрядов, что практического толка от него почти не было. Посланник поклонился ровно настолько низко, как того требовал придворный этикет, — ни градусом больше, ни меньше. На исполнение этого обряда у него ушло около двух минут. Я терпеливо ждал.