— Разумеется, — поклонился я и направился в тюремную башню.

Йеппе Лунд оказался невысоким худым мужчиной лет сорока пяти, с заметно загрубевшими от работы руками. В камере было чисто и светло, у окна стоял небольшой стол, рядом — кровать, шкаф и даже полка для книг, но узник явно не мог найти себе места. Он беспорядочно метался от стены к стене, заламывая руки.

Когда я отворил дверь, Лунд тут же бросился мне навстречу.

— Господин Ли Цю! Это же вы, верно? Вы пришли из-за благословения Церы?

— Да.

Он посмотрел на коробку в моих руках и заметно оживился.

— Хвала Цере, статуэтка в безопасности! Я не прошу освободить меня, господин чародей. Если суд решит, что я виновен, я приму любое наказание. Но моя семейная реликвия — не подделка! И если с ней что-нибудь сделают, я просто не смогу жить дальше!

Мужчина схватился за голову обеими руками и обречённо опустил плечи.

— Можете объяснить мне принцип её работы? — уточнил я.

Лунд с готовностью закивал.

— О, всё очень просто! Чтобы получить благословение, человек просто кладёт руку между ладонями статуэтки, обращается к Цере с мольбой об исцелении и ждёт — реликвия сама делает всё остальное.

— И всё?

— Ну да.

— Может, есть какие-нибудь особенные слова молитвы?

Йеппе задумчиво почесал в затылке, затем отрицательно покачал головой.

— Да нет. Молитва может быть любая — главное посвятить её Цере.

Я поблагодарил заключённого и вышел. Погода была отличной для неспешной прогулки по городу, и в любой иной выходной я бы непременно воспользовался этой возможностью. Но сейчас я воспользовался порталом и вернулся домой.

В кабинете я положил статуэтку на стол и некоторое время просто смотрел на неё. Потом достал отложенную утром книгу. Проведя пальцем по краю её страницы, я тут же почувствовал лёгкое жжение. На подушечке пальца появилась тонкая красная полоска.

Я просунул руку между ладонями статуэтки.

— Великая Цера, молю, исцели.

Ничего не произошло. Я подождал ещё несколько секунд — порез остался на месте.

Я убрал руку и потёр лоб ладонью. Затем сконцентрировал магию в порезанном пальце и произнёс заклинание. Рана немедленно затянулась.

Значит, на мне благословение не сработало — как и на дворянине, подавшем на Лунда в суд. Но Рафаил не стал бы обманывать. Следовательно, дело было не в неисправности реликвии. Оставалось согласиться, что она в самом деле действует избирательно, хотя принцип этой избирательности пока оставался мне совершенно неясен.

Я снова взглянул на статуэтку. Бушующая внутри энергия несомненно была настоящей. И имела ту же природу, что и магический фон столицы. Так что вне зависимости от того, что верующие называли божественной силой Церы, в реликвии заключалась именно она.

Но я сомневался, что для сохранения статуэтки суду будет достаточно моего слова. Необходимо было выяснить, по какому принципу благословение срабатывает. Так что я отправился опрашивать людей, которые уже успели воспользоваться услугами целебного кабинета проповедника Йеппе Лунда.

Результаты опроса показали, что двадцать шесть человек получили заметное улучшение физического состояния. Кто-то, как и Рафаил, избавился от боли из-за старой травмы, у кого-то затянулась глубокая рана, а несколько человек и вовсе исцелились от болезней, которые с трудом поддавались лечению даже лучших падских жрецов.

Оставшиеся двадцать человек не получили никакого результата. Часть из них возлагала на необычный артефакт искренние надежды на исцеление, другая же просто хотела попробовать новое городское развлечение и на серьёзное лечение не рассчитывала.

В итоге, как бы ни старался, найти закономерность в избирательности божественной реликвии я не смог. Статуэтка могла исцелить или не исцелить одинаковые травмы и заболевания, не имела предпочтений по полу, возрасту, социальному статусу и даже порядковому номеру просителя. Оставалось лишь заключить, что её работоспособность зависит от чистой случайности. Или, если угодно, от личного расположения богини.

Вернулся домой я уже поздно вечером. На кухне я обнаружил Рафаила. На столе перед ним стояла открытая бутылка хорошего эольского вина и два бокала. Судя по всему, мой друг успел обосноваться здесь задолго до моего возвращения.

— Ну что? Проблема решена? — спросил он, разливая вино по бокалам.

— Ещё нет. Никаких сомнений, что природа этого благословения имеет все магические атрибуты, приписываемые Цере. То есть, выражаясь религиозным языком, это в самом деле божественная реликвия. Но пока я не разобрался, по какому принципу благословение срабатывает. А с заявлением о том, что богиня благосклонна не ко всем своим почитателям, я и сам рискую отправиться на скамью подсудимых.

Смотритель гостиницы помрачнел.

— Значит, есть вероятность, что пока мы тут сидим, реликвию уничтожат?

— Это вряд ли.

Я поставил статуэтку на стол. Рафаил расплылся в улыбке.

— Отличная добыча. Предлагаю её просто не возвращать — и дело сделано.

— Заманчиво. Но я дал слово вернуть её к судебному заседанию.

Брови друга нахмурились.

— Тогда зачем ты её притащил? Чтобы я смог попрощаться?

— Есть время до суда. Ещё можно разобраться, по какому принципу работает заключённая в статуэтке магия.

— Или придумать что-нибудь достоверное, — протянул друг.

— И не порочащее имени богини, — добавил я.

Мы расположились за столом. К вину и бокалам стараниями Рафаила присоединились фрукты, сыр и хлеб. Наблюдая за ним, мне захотелось проверить реликвию снова. Дождавшись, пока друг закончит с нарезкой, я взял у него нож и провёл лезвием по ладони. Затем просунул руку между ладонями статуэтки и произнёс молитву.

Снова ничего не произошло. Я покачал головой.

Друг с интересом уставился на царапину на моей ладони.

— И правда не сработало, — восхищённо протянул он.

Казалось, этот факт его обрадовал.

Я сжал пальцы и сконцентрировал магию на порезе. Через несколько секунд на коже не осталось и следа.

— Можешь сделать то же самое? — обратился я к Рафаилу, протягивая ему нож. — Для чистоты эксперимента.

Рафаил хмыкнул.

— Просто признай, что в глубине души ты садист, жаждущий чужих страданий.

Я не отреагировал.

Рафаил со вздохом принял нож и провёл по ладони. Затем повторил мои манипуляции со статуэткой.

— О великая Цера, молю, исцели этот порез!

Божественная реликвия издала слабое свечение. Оно окутало руку Рафаила, и рана затянулась прямо на наших глазах. Он победно замахал рукой.

— Вот видишь? Работает!

Я кивнул.

— Работает. Но логика работы остаётся неясна.

Рафаил пригубил бокал и отправил в рот несколько виноградин.

— Возможно, Цера просто любит жизнерадостных и открытых людей. А угрюмым и замкнутым сухарям ей помогать неохота.

Затем он вдруг посерьёзнел. В голосе не осталось напускной шутливости.

— А ты вообще в богов веришь?

Я удивлённо посмотрел на него.

— Смотря что считать верой.

— Какой-то странный ответ.

Я тоже сделал глоток.

— Я верю в магию. У меня нет сомнений в том, что её природа различна и мир состоит из множества её источников. Так что любое божество я воспринимаю как разновидность магической силы, которую люди когда-то приписали образу конкретной личности. Возможно, так закрепились воспоминания о волшебниках древности — настолько сильных, что о них продолжили помнить задолго после смерти. А может, божества вовсе не имели человеческих прототипов и были основаны на ощущениях, которые пробуждал конкретный источник магии.

Рафаил поцокал языком.

— А как насчёт варианта, что Цера действительно существует? Как отдельно взятая богиня, а не какой-то эфемерный магический источник?

— Я его не исключаю.

Рафаил улыбнулся.

— А я вот верю в неё. Всем сердцем.

Друг поставил опустевший бокал и поднялся из-за стола.

— И знаешь что? — продолжил он, направляясь к выходу. — Я уверен: все, кому благословение помогло, тоже искренне верили.