Дорога домой была обычной: остановки, пыль на рукавах, неудобная скамья. Никакая радость не делала экипаж мягче. Но теперь Тея обсуждала, где поставит коробку с камнями и успеет ли показать Миле новую карту до вечерних дел.

Я слушала и думала, как сильно изменилось слово «дом» в наших разговорах. Мы больше не объясняли каждый раз, какой именно имеем в виду.

В Лессе нас встретил дождь. Кучер остановился возле мастерской, Марта вышла с большим зонтом и велела Тее сразу идти в дом, а мне — отдать ей папку. Тея возмутилась, что не сахарная, но под зонт встала.

Мила ждала на лестнице. Они обнялись так, будто не виделись месяц, и тут же принялись спорить, кто кому первым должен показать рисунок.

Я поднялась в комнаты. Третий стул стоял у стола, на подоконнике лежала забытая катушка, в шкафу ждали рабочие платья. Все было небольшим, тесным и знакомым.

Марта принесла чай.

— Поздравлять можно?

— Можно.

Она обняла меня коротко, крепко и сразу спросила, когда я готова вернуться к работе.

— Завтра посмотрю заказы. Послезавтра начну приемы.

— Так и записала. На всякий случай оставила запас.

— Спасибо.

— За запас или за работу?

— За то, что не решила за меня, сколько мне отдыхать.

Марта усмехнулась.

— Я могу посоветовать. Но вы все равно не всегда слушаете.

После чая я все-таки спустилась в мастерскую. Не работать — вернуть ножницы, которые увезла с собой, и посмотреть записи на следующую неделю.

На столе лежало знакомое синее платье вдовы врача. Заказчица оставила его, чтобы закрепить отделку после стирки. Рядом была записка: в новом виде платье понравилось ее сестре, и та хотела прийти на примерку именно ко мне.

— Я записала на среду, — сказала Марта. — Если не подходит, перенесем.

Я посмотрела расписание.

— Подходит. Только после полудня. Утром у Теи урок, я обещала зайти к Эдне и уточнить следующий осмотр.

Марта передвинула запись.

— Сделаем так.

Я провела пальцем по своему имени возле времени приема. Еще недавно боялась, что работа закончится, как только хозяйка перестанет жалеть меня. Теперь у нее были конкретные основания оставлять меня в мастерской: выполненные заказы и люди, которые хотели вернуться.

— Мне нужно продлить комнаты, — сказала я. — И я хочу обсудить работу на следующий сезон. Не брать все подряд, а заранее распределить, что могу делать сама.

Марта села за стол.

— Вот теперь можно разговаривать предметно. Я не собираюсь отдавать вам сложный крой, которому вы еще не учились. Но примерки и переделки уже могу доверить. Осенью обычно много детской одежды. Если захотите, начнем с нескольких простых моделей под моим присмотром.

— Захочу. Только не обещаю освоить все за неделю.

— Я бы и не поверила.

Мы прикинули часы, оплату и время на учебу. Часть моего приданого уже вернулась, оставшаяся поступит позже, но я не хотела превращать это в повод отложить работу. Деньги давали запас и возможность выбирать, а не заменяли то, что мне начало нравиться.

Марта предложила оставить один свободный день среди недели для личных дел и поездок. Я сперва попыталась отказаться: вдруг из-за этого потеряю заказ. Хозяйка постучала карандашом по календарю.

— Заказов всегда будет больше, чем удобно. Вопрос, сколько вы можете выполнить хорошо.

Я подумала о вечере, когда дочь ждала меня над остывшим супом.

— Тогда оставим день, — согласилась я.

Мы записали предварительные условия, без спешки. Наверху Мила звала Тею посмотреть что-то во дворе. Дочь спустилась, заметила меня за столом и спросила, можно ли уйти к булочнику до закрытия.

— Можно. Возьмите денег на хлеб, раз идете.

Она схватила корзину, а я напомнила про накидку: дождь еще мог вернуться. На этот раз Тея не возмутилась. Посмотрела на мокрую мостовую и сама пошла за ней.

Марта проследила за девочками и вернулась к записям.

— Значит, теперь надолго?

Я знала, что она спрашивает о комнатах и работе. Все равно ответ получился шире:

— Я хочу остаться в Лессе.

Хозяйка кивнула и перевернула страницу календаря. Для нее наш разговор продолжался следующей неделей. Мне это нравилось.

Кайрен пришел вечером, когда дождь закончился. Я увидела его из окна и вышла навстречу раньше, чем он постучал.

Он обнял меня прямо во дворе. Я прижалась к его груди, закрыла глаза и впервые за несколько дней позволила себе не следить за лицом.

— Я получила твою записку, — сказала я, путаясь от усталости. — То есть ты получил мою.

Кайрен рассмеялся.

— Получил. Особенно последнюю строчку.

— Она была важная.

— Я понял.

Он поцеловал меня, и я ответила, не думая о том, кто может увидеть из окна. Потом сама отстранилась.

— Тея наверху. Они с Милой рисуют. Можно подняться ненадолго, если хочешь.

— Хочу. Если ей удобно.

Я спросила. Дочь ответила, что удобно, только стол занят картами. Кайрен принес булочки, поставил пакет на подоконник и попросил показать новый план пристани. Тея объясняла, Мила спорила, он задавал вопросы, а я делала чай.

Никто не пытался превратить вечер в объявление новой семьи. Именно поэтому он оказался хорошим.

Позже девочки ушли к Марте, и мы с Кайреном остались вдвоем. Я рассказала о решении, о прогулке Теи с отцом, о том, что теперь нужно продлить договор найма на более долгий срок.

— Ты хочешь остаться здесь? — спросил он.

— Пока да. Удобно для работы, Тея привыкла. Комнаты маленькие, но я не хочу сразу менять все еще раз.

Кайрен кивнул.

— Мне хочется однажды жить с тобой. Не предлагаю переезжать завтра. Просто хочу, чтобы ты знала.

Я посмотрела на него.

— Мне тоже этого хочется. И страшно.

— Чего именно?

Я подумала.

— Что снова начну устраивать чужую жизнь раньше своей. Даже если ты не попросишь. Что Тея решит, будто теперь должна быть удобной еще одному человеку. Что мы перестанем разговаривать о мелочах, потому что кажется, все уже понятно.

Он слушал внимательно.

— Я не могу обещать, что никогда не пропущу важное, — сказал он. — Могу обещать возвращаться к разговору, когда ты скажешь, что пропустил. И говорить сам, если что-то не подходит мне.

— Мне нужно продолжать работать.

— Я знаю.

— И иметь свои деньги. Не потому, что жду плохого. Мне так спокойнее.

— Хорошо.

— У Теи должна быть своя комната. И время, когда мы вдвоем.

Кайрен улыбнулся.

— Ты уже составляешь условия дома, которого у нас пока нет.

Я тоже улыбнулась.

— В этот раз хочу сделать это заранее.

Он взял мою руку.

— Тогда я добавлю условие. Иногда мне нужно побыть одному после тяжелого дня. Это не значит, что я разлюбил всех присутствующих. И я бы хотел не объяснять каждый раз свое плечо, если могу просто сказать, что сегодня болит.

— Договорились.

Я посмотрела на наши соединенные руки. Долго пыталась понять, в какой момент благодарность и влечение стали чем-то, ради чего мне хотелось строить планы, а не только ждать следующей встречи. Точного дня не было. Были разговоры, неудобные вопросы, смех на площади и его готовность услышать слово «нет», не превращая его в начало спора.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Кайрен замер, затем медленно улыбнулся. Не торжествующе, а с таким облегчением, что я поняла: он тоже ждал и не был уверен.

— Я люблю тебя, Лиора.

Я придвинулась ближе. Он обнял меня, осторожно устраивая левую руку, и я помогла ему, как уже умела. Мы немного посидели молча. Кайрен коснулся губами моих волос, потом спросил, можно ли завтра встретить меня после работы. Я засмеялась: он все еще спрашивал.

— Приходи. Только я освобожусь позже. Марта разрешила мне посмотреть, как она кроит пальто.

— Буду внизу. Вместе поужинаем?

— Вместе.

Кайрен ушел до позднего вечера. Я закрыла дверь и поднялась к дочери.

Тея сидела на полу с большим листом плотной бумаги. На нем была Лесса: школа, пристань, учебный двор, мастерская. Наш дом она нарисовала чуть крупнее, чем полагалось по масштабу.