— Конечно.

Она завернула ее в салфетку так тщательно, будто от аккуратности узла зависело что-то еще. Я не торопила.

В палату мы пришли на двадцать минут раньше. Арден уже ждал. Увидев Тею, встал и спросил, хорошо ли она спала. Дочь кивнула, хотя я знала, что несколько раз просыпалась.

Он посмотрел на меня. Вчерашний разговор оставался между нами, но продолжать его при Тее никто не собирался.

Нас пригласили в ту же комнату. Я узнала царапину на столе возле своего места и села ровно напротив нее. Тея устроилась рядом. На этот раз ей не нужно было ждать отдельно.

Мирена читала спокойно. Сначала перечислила обстоятельства, которые палата сочла установленными: временное проживание, сохранение образования, соблюдение договоренностей, сведения об обучении и состоянии Теи. Затем перешла к основному.

Дочь оставалась жить со мной в Лессе.

Я услышала фразу полностью, но не сразу смогла повернуть голову. Продолжала смотреть на царапину, будто нужно было удержать внимание, чтобы следующее предложение не изменило предыдущее.

Мирена объяснила основания. Не один удачный урок и не отсутствие ошибок у матери. Устойчивый распорядок, подходящая постепенная подготовка, независимое наблюдение, желание самой Теи и отсутствие убедительной необходимости немедленно переводить ее в интернат.

Решение определяло условия на следующий годовой период. При существенных изменениях родители могли обратиться снова обычным порядком, но ежегодной обязанности заново доказывать право жить дома не возникало. Продолжение образования и наблюдение не превращались в срок, к которому дочь обязана была полететь.

Тея нашла под столом мою руку. Я сжала ее пальцы, не глядя.

Общение с отцом сохранялось. Предусматривались согласованные дневные встречи, переписка и последующее расширение времени вместе по договоренности с учетом желания дочери. Существенные изменения обучения нельзя было вводить единолично. Обязательное содержание продолжало поступать.

Арден попросил уточнить порядок получения сведений от наставников. Мирена ответила, что отец вправе получать информацию, а непосредственные указания во время уроков дает специалист. Я видела, как он принял эту формулировку без удовольствия, но не стал спорить.

Потом спросили, понятен ли порядок нам обеим.

— Да, — сказала я.

Тея подняла голову.

— Если я сама захочу к папе дольше, можно будет обсудить?

— Можно, — ответила Мирена. — Это не запрещает вам становиться ближе. Это устанавливает условия, в которых решения принимаются заранее и с учетом тебя.

Дочь кивнула. Я почувствовала, как она расслабила плечи.

Нам выдали копии. Я проверила имена, адрес и даты — уже не из страха, а потому что теперь знала, насколько важно замечать такие вещи. Подписала получение.

Никакого желания торжествовать над Арденом не было. Я слишком хорошо помнила, что ребенок, сидящий рядом, любит его. Но облегчение было огромным, почти физическим: я наконец смогла глубоко вдохнуть, не удерживая воздух.

В коридоре Тея остановилась возле окна.

— Значит, мы точно едем домой?

— Точно.

Она прижалась ко мне, и я обняла ее обеими руками. Несколько секунд мы стояли так, не обращая внимания на проходящих людей.

Арден ждал в стороне. Когда дочь отстранилась, он подошел.

— Тея, я хотел бы прогуляться с тобой сегодня, если ты не против. Без разговоров об академии.

Она посмотрела на меня. Я не стала отвечать вместо нее.

— Можно к старой пристани? — спросила дочь.

— Можно.

— Там теперь другой спуск. Я хочу посмотреть, правильно ли он на плане.

Арден кивнул.

— Покажешь.

Мы договорились встретиться через час у гостиницы и вернуться до ужина. Все заняло меньше минуты. Не понадобились ни спор, ни торжественное обещание исправить прошлое.

Когда отец ушел, Тея развернула сохраненную булочку и откусила.

— Ты не будешь одна скучать?

— Найду чем заняться.

— Правда?

Я посмотрела на папку в руках.

— Мне нужно отправить одну хорошую новость.

В гостинице я написала Кайрену: «Дочь останется со мной. Возвращаемся послезавтра. Я очень хочу тебя увидеть».

Перечитала, не стала убирать последнюю фразу и отдала письмо срочному курьеру. Потом отправила более подробную записку Марте, чтобы та знала, когда мы приедем и с какого дня я могу работать.

Тея ушла с отцом, а я впервые за все столичные поездки не осталась ждать у входа. Сообщила хозяину гостиницы, что буду неподалеку, и пошла пешком на улицу, где когда-то жила до замужества.

Дом моей семьи давно продали. На первом этаже теперь была лавка часовщика, над дверью висел знак с маленьким маятником. Я постояла напротив, вспоминая окно своей комнаты. Потом вошла в соседнюю книжную лавку и купила недорогую подержанную книгу, которую давно хотела прочесть.

Мне не нужно было возвращать девятнадцатилетнюю себя. Та девушка не знала Теи, не прожила семнадцать лет, не научилась ни хорошему, ни трудному из того, что знала я. Но мне хотелось снова разрешить себе интересоваться чем-то без полезной причины.

Я выпила чай у окна лавки и прочла первую главу. Когда вернулась в гостиницу, до прихода дочери оставалось еще полчаса.

Тея вошла с маленьким свертком бумаги и раскрасневшимися щеками. Арден стоял за ее плечом с длинной деревянной линейкой в руке. Они нашли ее у старьевщика, и отец нес покупку, пока Тея всю дорогу рисовала в блокноте новые ступени.

— Мы нашли ошибку на плане, — сообщила Тея. — Там лестницу перенесли, а на новом рисунке она старая.

— Покажешь после ужина?

Она кивнула и поднялась в номер умыться.

Арден остался.

— Я не буду оспаривать решение сейчас, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Хорошо.

— Буду следить, как идет учеба.

— Ты ее отец. Сведения будут приходить.

Он помолчал. Я ждала, не пытаясь заполнить паузу.

— Я говорил с Эстель, — произнес Арден наконец.

Я не знала, нужно ли отвечать.

— Помолвки не будет, — продолжил он. — Она узнала, что я предложил тебе вернуться. Сказала, что не собирается ждать, какую семью я выберу в следующий раз.

Я подумала об Эстель в нашей бывшей гостиной, о ее пальцах на дверной ручке. Не почувствовала желания пожалеть ее и не испытала радости. Их разговор принадлежал им.

— Мне жаль, что ты снова поставил человека перед таким выбором, — сказала я.

Арден нахмурился.

— Я не прошу оценки.

— Тогда не знаю, чего ты ждешь от меня в этом разговоре.

Он посмотрел в сторону лестницы.

— Наверное, сам не знаю.

Я впервые услышала от него это признание без раздражения на собеседника. Оно не отменяло случившегося и не меняло моего решения.

— Нам нужно будет договориться о следующих встречах с Теей, — сказала я. — Давай начнем с этого.

Арден кивнул. Мы выбрали предварительные дни, условились о письмах и о том, что планы не станут сообщаться дочери раньше согласования со мной. Он несколько раз пытался расширить договоренность прямо на месте, потом сам остановился.

Перед уходом спросил:

— Она действительно хочет видеть меня?

Я посмотрела на него дольше, чем обычно.

— Она сегодня пошла с тобой по собственному желанию. Постарайся не превращать это в проверку.

Он опустил глаза и попрощался.

За ужином Тея рассказывала о пристани. Отец спросил, почему она выбрала именно такую систему обозначений, и выслушал ответ до конца. Девочка была довольна и одновременно осторожна, словно боялась слишком быстро поверить хорошему дню.

— Он потом чуть не спросил про обращение, — сказала она. — Я увидела. Но спросил, что мы читаем по истории.

Я улыбнулась.

— И что ты ответила?

— Что нам задали ужасно длинную главу. Он сказал, у него тоже были такие.

Тея задумчиво покрутила ложку.

— Мама, я все равно пока сержусь.

— Это не мешает тому, что сегодня было хорошо.

Она кивнула и вернулась к рассказу о лестнице.