Мне стало неловко: я уже собиралась спросить Кайрена, как лучше успокоить ее.

— Хорошо. О вещах, которые затрагивают вас обоих, говорить придется. Но я не буду пересказывать каждую твою фразу.

— И в мою комнату стучать.

— Я и сейчас стучу.

— Иногда сразу входишь.

— Тогда буду ждать ответа.

Тея посмотрела на меня внимательнее, будто проверяла, не сердита ли я за список требований. Я не была сердита. Устала немного — от того, сколько привычек обнаруживалось за обычным завтраком.

— А наши вечера? — спросила она.

— Какие именно?

— Когда мы читаем или я рисую. Ты теперь все время будешь уходить?

— Нет. Мне самой нужны наши вечера. Давай договоримся, что несколько вечеров в неделю мы ничего другого не планируем. А если кому-то понадобится поменять, скажет заранее.

— Мне тоже можно поменять?

— Тебе тоже. Если, например, Мила пригласит в гости.

Она кивнула уже охотнее.

Я написала на обороте списка покупок три вещи, о которых договорились, и положила лист в ящик. Тея попросила не вешать его на стену.

— Как будто мы в школе.

— Не будем.

После завтрака она ушла к Миле. Я осталась мыть чашки и думала, как легко обещать осторожность в спокойной комнате. Труднее будет вспомнить о ней, когда захочется задержаться с Кайреном еще на час.

Мы встретились с ним на следующий день после работы. Я предложила пройтись по улице вдоль садов: там было тихо, а разговор не хотелось вести на площадке, где занимались дети.

Кайрен взял меня за руку. Теперь это произошло сразу, без неловкой попытки сделать вид, будто нам просто тесно на тротуаре. Я почувствовала радость и тут же вспомнила вчерашний завтрак.

— Тея тревожится, — сказала я. — Я не хочу пересказывать ее слова, но ей нужно время. Она боится, что в моей новой жизни ей станет неудобно.

Он остановился возле ограды, чтобы не разговаривать на ходу.

— Что вы ей сказали?

Я рассказала о конкретных договоренностях. Кайрен слушал, не перебивая.

— Я согласен, — произнес он. — И нам стоит отдельно решить вопрос занятий.

— Вы хотите отказаться от нее?

Вопрос прозвучал раньше, чем я успела его обдумать. Кайрен нахмурился.

— Нет. Я хочу, чтобы ее обучение не зависело от того, как складываются наши отношения. Дален уже знает весь план и работает с ней. Можно постепенно передать регулярные уроки ему. Эдна, как и раньше, будет давать независимые заключения.

Я отвела взгляд.

— Прости. Я услышала не то.

Он чуть сжал мою руку.

— Спасибо.

Я подняла глаза.

— За что?

— За «прости». И за то, что наконец сказала мне «ты».

Я рассмеялась, неожиданно легко.

— Я не заметила.

— Я заметил.

Мы пошли дальше. Кайрен держал меня за руку, а я уже представляла, как вернусь домой и скажу Тее о смене наставника.

— Ей может показаться, что ее убирают, чтобы нам было проще, — сказала я.

— Тогда не будем объявлять готовое решение. Обсудим с ней и Даленом. Первые уроки проведем вместе. Если что-то не подойдет, подумаем еще.

Я посмотрела на его профиль. Мне нравилось, что с ним можно говорить о неудобном и не получать в ответ обиду за испорченную прогулку.

Кайрен проводил меня до мастерской. У двери поцеловал, коротко, потому что из соседней лавки как раз вышел хозяин с пустым ящиком. Я засмеялась от собственной поспешности.

— Мы ведем себя как люди, которым нельзя стоять рядом.

— Нам можно, — ответил он. — Но ящик все-таки лучше пропустить.

Мы расступились, поздоровались с соседом, и это простое соседское «добрый вечер» неожиданно сделало происходящее обычным.

С Теей поговорили после следующего урока. Дален остался, Кайрен сел рядом с ним, я — возле дочери.

— Если мы с тобой поссоримся за ужином, ты все равно должна знать, к кому придешь утром заниматься, — сказал Кайрен. — И дома я не буду спрашивать тебя только об уроках. Мы попробуем с Даленом поменяться постепенно. Ты уже знаешь, как он работает.

— А если я захочу спросить тебя про упражнение? — поинтересовалась дочь.

Кайрен заметил, что она тоже перешла на «ты», но не сделал из этого события.

— Спросишь. Только регулярные решения будет принимать Дален вместе с Эдной.

— Ты все равно будешь здесь?

— Конечно. У меня другие ученики, работа двора. Я никуда не уезжаю.

Тея посмотрела на Далена.

— Ты не будешь торопить?

— Я уже торопил тебя на занятиях?

— Нет.

— Тогда начнем с того, что ты обо мне знаешь. Если что-то изменится, скажешь.

Она обдумала ответ.

— И рука так же останавливает?

— Точно так же.

Кайрен добавил:

— Еще я хочу сказать одну вещь. Я не собираюсь становиться твоим папой. У тебя есть отец. Тебе не нужно выбирать для меня другое место быстрее, чем самой захочется. Мы можем пока быть людьми, которые знакомы и стараются хорошо друг к другу относиться.

Тея посмотрела на меня, затем на него.

— Это звучит проще.

— Так и задумано, — сказал Дален.

Дочь улыбнулась. Потом наклонилась к Далену: ей нужно было уточнить время следующего урока. Я убрала руку с ее спины, чтобы не мешать.

Первое занятие после этого разговора мы договорились провести вместе. Я ждала в стороне, где Тея могла меня видеть, Кайрен находился у стола с журналом, но указания давал Дален.

Он начал с привычного упражнения. Дочь выполнила его и сразу посмотрела на Кайрена, ожидая подтверждения.

— Спроси у Далена, — сказал тот.

Тея повернулась обратно.

— Правильно?

— Первая часть — да. На повороте ты слишком быстро перенесла вес. Давай еще раз, медленнее.

Она повторила, но уже напряженно, следя больше за лицом наставника, чем за собственным движением. Дален остановил ее и показал на песке две отметки.

— Здесь поставь ногу чуть шире. Тогда не придется так резко разворачиваться.

— Кайрен ставил ближе.

— Потому что мы начинали с другого поворота. Посмотри, сегодня следующая стойка в стороне.

Он показал разницу. Тея посмотрела на отметки, затем снова на Кайрена.

— Если тебе удобнее, сначала повторим старый вариант, — предложил Дален. — Потом сравнишь.

Дочь согласилась. Мне хотелось сказать, что новый наставник все объясняет понятно и не нужно проверять его на каждом шаге. Я удержалась: для нее менялся человек, которому она доверяла остановку упражнения, и одного доброжелательного разговора оказалось мало.

После повторения Тея заметно успокоилась. Дален предложил короткое частичное обращение, уже согласованное с Эдной, и заранее перечислил действия. Кайрен остался на прежнем месте.

Первые признаки перехода появились на руках. Дочь сделала движение и вдруг подняла ладонь. Дален остановился сразу, хотя до конца намеченной последовательности оставалось совсем немного.

Тея выдохнула. Чешуйки постепенно исчезли.

— Что почувствовала? — спросил он.

— Ты посмотрел в другую сторону.

— Проверял, свободно ли место возле ширмы. Но должен был сначала сказать. Ты решила, что я не увижу знак?

Она кивнула.

Дален не стал объяснять, как хорошо различает движение краем глаза. Подошел, показал, где будет стоять во время следующей попытки, и договорился не отворачиваться без предупреждения.

— Продолжим сегодня или хватит? — спросил он.

Тея подумала.

— Еще один раз. Только до того же места.

— Хорошо.

Кайрен повернулся к журналу, что-то записал. Я заметила, что дочь больше не проверила его реакцию. На этот раз она следила за Даленом.

Попытка вышла короткой и ровной. После нее Тея сама сказала, что устала. Дален подвел итог без сравнения с прошлым наставником: что удалось, где понадобилась остановка, что повторят в следующий раз.

Когда она подошла ко мне, я спросила только, хочет ли воды.

— Уже пила. Мама, он правда остановил сразу.

— Я видела.

— Я думала, скажет, что осталось совсем чуть-чуть.

Она убрала тетрадь в сумку. Я поняла, что сегодня проверялось не упражнение, хотя со стороны могло показаться именно так.