— Твой размер, — сказал Арден. — Я велел проверить по старой колодке.

— Они красивые.

Тея провела пальцем по гладкой коже. На внутренней стороне голенища были вытиснены ее инициалы.

— Наденешь на урок.

Она замерла на мгновение, потом кивнула.

— Еще не знаю, нужны ли там такие.

— Пригодятся. Хорошую вещь лучше иметь заранее.

Во втором свертке оказался атлас, который Тея просила еще зимой. Она вскрикнула, обняла отца и сразу раскрыла на середине.

Я вспомнила его слова о том, что она должна готовиться к академии, а не заниматься рисунками на полу. Теперь он сидел рядом и внимательно рассматривал карту островов. Противоречие, которое мучило меня, ему, кажется, не мешало.

— Спасибо, папа. Я думала, ты забыл.

— Я помню, что обещаю.

Я поставила чашку слишком резко. Ложка звякнула о край. Арден посмотрел на меня, но ничего не сказал.

До урока оставался час. Он расспрашивал Тею о классах, о Миле, о соседях. Дочь отвечала охотно, а я ловила себя на том, что мысленно исправляю каждую подробность: нет, мы не мерзнем, окно починили; да, иногда едим наверху, это удобно; нет, работа не мешает мне следить за учебой.

Никто еще не предъявил обвинения, а я уже защищалась.

— Лиора, ты можешь сесть, — сказал Арден. — Чай не убежит.

Я посмотрела на поднос в своих руках. Поставила его и села на край собственной кровати — свободных стульев больше не было.

Перед выходом у тубуса Теи развязалась тесьма. Крышка съехала, и дочь едва успела поймать свернутый лист. Она рассердилась, попыталась затянуть узел одной рукой, удерживая тубус другой.

Арден присел рядом.

— Дай покажу.

Тея протянула тесьму. Он не отобрал у нее все целиком, только придержал крышку и медленно сложил петлю.

— Здесь нужно пропустить конец обратно. Видишь? Тогда можно развязать одним движением, а сам не распустится.

Она повторила не сразу. Узел получился другим, затянулся намертво, и Арден рассмеялся.

— Надежно. Теперь даже я не открою.

— Папа!

— Ладно, распутаем.

Я стояла у двери и смотрела, как они возятся с тесьмой. Муж терпеливо возвращался к одному движению, показывал медленнее, давал дочери попробовать. Не называл неудачу слабостью. Не напоминал, что в ее возрасте другие уже умеют. С обычным узлом он был именно тем отцом, которого она так ждала.

Когда получилось, Тея сама дернула конец, раскрыла крышку и завязала снова.

— Вот теперь держится.

— Возьми запасную тесьму, — предложил Арден. — Эта скоро протрется.

— У мамы есть.

Она протянула руку ко мне, и я достала из рабочей коробки подходящий отрез. Несколько минут мы занимались одним небольшим делом, как семья, у которой не произошло ничего плохого. От этой легкости у меня заболело сильнее, чем от утреннего взгляда на комнаты.

Тея показала отцу маленький рисунок на внутренней стороне крышки.

— Помнишь, откуда это?

Арден наклонился.

— Старая сигнальная башня.

— Ты обещал показать ее близко, когда закончат ремонт дороги.

— Помню.

Я тоже помнила. Тея ждала той поездки два лета. Сначала помешали служебные дела, потом плохая погода, затем о ней перестали говорить.

— Туда можно без полета, — уточнила дочь. — По нижней дороге.

Арден на секунду задержал взгляд на ее лице.

— Конечно. Можно подъехать, потом немного пройти пешком.

— А когда?

Я почувствовала привычное желание спасти его от прямого вопроса. Сказать: отец занят, обсудим позже. Не сказала.

Он подумал.

— Сейчас не назову день. Узнаю, когда буду свободен, и напишу. Если договоримся с матерью, съездим.

Тея посмотрела на меня.

— Обсудим, — ответила я. — Когда будет дата.

Она улыбнулась и спрятала тесьму в боковой карман. Арден помог ей надеть накидку, поправил выбившийся ворот и спросил, не жмет ли. Все это было настоящим. Я не могла вычеркнуть его заботу из утра только потому, что через час мы, вероятно, снова будем спорить.

По дороге к учебному двору Тея шла между нами. Сначала держала Ардена под руку, потом отпустила, чтобы показать новую булочную. Я немного отстала, давая им поговорить. Дочь все равно дважды обернулась проверить, иду ли я.

Кайрен встретил нас у площадки. Накануне мы договорились: Арден посмотрит обычное короткое занятие и после него сможет задать вопросы. Никаких дополнительных упражнений ради гостя.

Я заранее прочла это условие дочери. Она сказала, что понимает. Теперь я видела, как сильно она старается забыть о существовании отца у ограды.

Кайрен и Арден обменялись приветствиями. Муж назвал звание, Кайрен — имя и должность. Потом подошел Дален. Разговор был вежливым, но я заметила, что Арден оглядел площадку еще до окончания представлений.

Тея оставила новые ботинки в сумке и переобулась в обычные мягкие туфли. Отец спросил почему.

— Сегодня движение на земле, — объяснила она. — В этих легче чувствовать стопу.

— Понятно.

Урок начался хорошо. Тея прошла по доске, остановилась на отметке, медленно повернулась. Кайрен попросил назвать, где она чувствует опору. Девочка ответила. На следующем движении отвлеклась на отца и сбилась.

— Еще раз, — сказал Арден раньше наставника.

Тея выпрямилась.

Кайрен не повысил голоса.

— Здесь указания даю я. После занятия обсудим.

Арден сжал губы, но кивнул.

Я ждала, что Кайрен начнет оправдываться. Но он уже повернулся к Тее, оставив Ардена у ограды. Я выдохнула и разжала пальцы на ручке сумки.

Тея повторила упражнение. Затем сама подняла руку, когда нужно было закрыть глаза на более долгий счет. Кайрен остановился. Она попросила начать с меньшего времени, и они сделали так.

Я увидела, как Арден переместил вес с одной ноги на другую. Он всегда так стоял, когда ждал окончания затянувшегося доклада.

После урока дочь отправилась переодеваться за ширму. Дален остался возле нее, а мы отошли к навесу.

— Сколько занятий уже прошло? — спросил Арден.

Кайрен назвал число и продолжительность.

— И все без обращения?

— Сейчас мы восстанавливаем возможность выполнять последовательность без срыва. По рекомендациям Эдны Соль.

— Я прочел ее заключение. Там не указано повреждения, которое препятствует обращению.

— Не всякая трудность объясняется повреждением тканей.

— Разумеется. Иногда дело в отсутствии достаточной настойчивости.

Я шагнула ближе.

— Арден, мы обсуждали это.

— Я спрашиваю специалиста.

Кайрен положил ладонь на стол.

— Настойчивость полезна, когда ученик способен выполнить задачу. Мы подбираем такую, которую Тея может повторить осознанно, а не случайно от испуга.

— Мои наставники не работают случайно.

— Я не оцениваю ваших наставников. Объясняю свою работу.

Арден посмотрел на его неподвижную левую руку.

— Мне сказали, вы больше не летаете.

— Не выполняю длительных полетов. Занятия с отрывом от земли ведет Дален. Это записано в разрешении двора и известно матери ученицы.

— Я предпочел бы для дочери наставника, который может показать все сам.

— Тогда вам нужно обсудить выбор с Лиорой и Теей. Мои ограничения не изменятся от этого разговора.

Я ждала резкой ответной фразы, напоминания о спасенных людях или о собственной службе. Кайрен не стал ничего добавлять. Арден на секунду растерялся, а потом повернулся ко мне.

— Теперь ты понимаешь, о чем я говорил?

Из-за ширмы вышла Тея с сумкой. Она слышала последние слова.

— Я понимаю, что при дочери мы этот спор продолжать не будем, — ответила я. — Ты видел урок. У тебя есть вопросы — запишем их для Эдны. Остальное обсудим дома.

Арден посмотрел на Тею.

— Иди сюда.

Она подошла. Он забрал у нее сумку и спросил, устала ли она. Дочь покачала головой, хотя я видела, что устала очень.

Обедали мы в небольшой гостинице на площади. Арден заказал любимую Теину рыбу и пирог, который ей почти не хотелось. Она ела, чтобы не огорчать его, и рассказывала об атласе. Я попросила завернуть оставшийся пирог.