Слёзы потекли сами собой — горячие, солёные, беззвучные.

Нет, сначала нужно попытаться успокоиться, страх плохой помощник в принятии решений.

Я закрыла глаза, начала дышать, отсчитывая секунды. На третьей минуте стало спокойнее, на десятой сбилась со счета. Открыла глаза — без десяти двенадцать. Час прошёл.

Надеюсь, он передумал и не приедет.

Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба.

Я шла в коридор на негнущихся ногах, как на эшафот. Замок не открывался — пальцы тряслись от волнения. В горле пересохло. Наконец справилась с ключами, дёрнула ручку.

На пороге стоял Артём. Под тусклой лампочкой в подъезде он казался выше, шире в плечах. Свет падал сверху, очерчивая его фигуру резкими тенями. Он улыбнулся, и у меня загорелись щеки.

— Привет.

Прогони, не пускай.

Я не смогла ничего ответить. Только посторонилась, пропуская в квартиру.

Он переступил порог и замер. Я поворачивала ключ в замке, чувствуя на спине его взгляд. От этого взгляда дыхание учащалось, сердце билось в горле, в висках, а внизу живота всё свело в предвкушении. А мозг назойливо напоминал, в каком я виде, и шептал: отправь его домой, иначе он увидит, поймёт и не уйдет. Меня накрыл безумный коктейль из страха, желания и стыда. Давно со мной такого не было.

Аня, держи себя в руках.

Глубокий, медленный вдох немного остудил. Я развернулась.

Артём присмотрелся к моим покрасневшим, опухшим глазам. Нахмурился.

— Что случилось?

Я открыла шкаф, достала вешалку.

— Не сейчас.

Он кивнул, скинул небольшой рюкзак на пол, снял куртку, взял у меня вешалку. Кивнул в сторону двери.

— Там цветы валяются, — произнёс спокойно, как обычный факт: «в подъезде кто-то намусорил».

Я приняла его куртку, повесила в шкаф и также спокойно, даже равнодушно ответила:

— Бывший муж приходил.

— Понятно, — не менее равнодушно прокомментировал Артём.

— Даже не спросишь, зачем? — сохранить спокойный голос удалось с трудом.

— Нет, — он пожал плечами и снял кроссовки.

Я застыла.

Артём подошел ко мне почти вплотную, посмотрел слишком внимательно, и я подумала, что он решил объяснить свой ответ, ошиблась.

— Куда проходить?

Никуда. Уходи.

— В гостиную.

Я не двигалась, наблюдая, как он обошёл меня, медленно прошёл в комнату и сел на диван. Торшер в углу гостиной мягко освещал пространство, и в этом теплом, приглушённом свете узкий диван казался маленьким уютным островком. Артём на нём выглядел чужеродно — крупный, сильный, словно не вписывающийся в этот уют.

Несколько мгновений мы играли в гляделки.

— Там останешься?

— Что? — Я не сразу поняла. — Да. То есть нет. Конечно, нет.

Артём снова улыбнулся. Видимо, моё смущение казалось ему забавным. Но это почему-то не обижало.

Я опомнилась. Я — хозяйка дома, он — гость. Подошла к нему.

— Чай будешь?

Я уже очень давно с таким удовольствием не засыпала незадолго до рассвета, в те минуты, когда ночная темнота отступает, а утро ещё не вступило в свои права. И тем более давно я не засыпала не одна, а в горячих объятиях, чувствуя чужое дыхание на своей коже, чужое сердце под ладонью. Это было странно, непривычно и до мурашек правильно.

Утро наступило внезапно от будильника, не моего.

— Чёрт, — Артём неохотно отодвинулся и нашарил телефон на тумбочке. Справившись с будильником не с первого раза, он повернулся ко мне с извиняющей улыбкой. — Прости, забыл отключить.

Я проморгалась, привыкая к серому свету. За окном только начинало светать, на часах полвосьмого. В комнате прохладно, но рядом с ним тепло. Я не помнила, когда в последний раз просыпалась с таким спокойным сердцем.

— Рано, — прошептала я, пряча лицо у него в плече.

— Рано, — согласился он. — Можно ещё спать.

Он лёг на спину, потянулся, и одеяло сползло ниже. Я скользнула взглядом по его телу, и тут же отвела глаза, чувствуя, как щёки начинают гореть. Свет утра был беспощаден, и в нём Артём выглядел ещё более… настоящим. Не призраком ночи, а живым, горячим, очень близким.

— Стесняешься? — усмехнулся он, заметив мою реакцию.

— Нет, — соврала я.

— Врёшь.

Он вдруг перевернулся, подгрёб меня под себя и прижался всем телом. Я выдохнула скорее от неожиданности, чем от тяжести. Сама нашла его губы, и всё понеслось снова как вчера, только при свете дня всё казалось более острым, более реальным.

Через некоторое время мы отстранились, тяжело дыша. Я провела ладонью по его груди. Кожа была горячей, гладкой, под пальцами билось сердце, часто и ровно. Он перехватил мою руку, переплел свои пальцы с моими, поднёс к губам и поцеловал внутреннюю сторону запястья. По телу пробежала дрожь, сердце замерло и тут же забилось с удвоенной скоростью.

— Нам надо вставать, — сказала я, чувствуя, как голос сел. — И завтракать.

— Не хочу, — прошептал он, пряча лицо в моих волосах, и его дыхание щекотало шею.

Я легонько толкнула его в плечо и села. Холодный воздух обжёг разгорячённую кожу. Он тоже сел, притянул меня к себе за талию, уткнулся носом в мою ключицу. Я обняла его, запустила пальцы в волосы. Отпускать не его хотелось, но я понимала, что в отличие от меня, у него сегодня рабочий день. Стало немного грустно.

— Иди в душ первым, — сказала я. — А я пока завтрак приготовлю.

— Уговорила, — Артём нехотя отстранился, спустил ноги с кровати и встал.

Я проводила его взглядом, любуясь шикарным телом, и снова отвела глаза, когда он обернулся.

Он ушёл, а я ещё несколько минут лежала, глядя в потолок. Тело помнило каждое его прикосновение, и от этих воспоминаний становилось жарко. Но… но хорошее не может длиться вечность.

Я натянула халат, сунула ноги в тапки и побрела на кухню.

Я успела нарезать овощи для салата и взбить яйца для омлета, когда Артём появился в дверях. Он был в мягких домашних штанах и новой футболке. Я удивлённо подняла бровь.

— Ты изначально планировал остаться на ночь? Настолько был в себе уверен?

— Не планировал, но очень сильно надеялся и рад, что не ошибся, — усмехнулся он и прошёл на кухню.

Я залила яичную смесь в форму, поставила в духовку и побежала в ванну.

Быстро умылась, привела себя в порядок и вернулась на кухню.Застала Артёма, что-то сосредоточенно читающего в телефоне. Он водил пальцем по экрану и хмурился. Я подошла к столу, обращая на себя внимание.

— Надеюсь, не успел соскучиться? — Я спросила просто так, лишь бы что-то спросить, заполнить тишину. В то, что он утром на моей кухне еще верилось с трудом.

Он поднял голову, широко улыбнулся, положил телефон экраном вниз и обхватил меня за талию, притягивая к себе.

— Успел, сильно. Очень.

Мне стало жарко уже в который раз за утро. Запищал таймер, выключилась духовка, спасая меня. Я мягко высвободилась из его рук и буквально сбежала к плите. Как же я отвыкла от такого количества внимания.

Я достала омлет, он получился пышным, румяным. Кухня заполнилась приятным сливочно-яичным ароматом из детства, расслабляя и отвлекая от ненужных мыслей. Артём сидел на стуле, смотрел на меня, пока я раскладывала еду по тарелкам и наливала кофе, и не мешал.

Мы сели за стол друг напротив друга. Я чувствовала его взгляд — тёплый, внимательный, без тени неловкости. И опять почему-то напряглась.

— Ты напряжена. Почему?

— Я отвыкла от того, что рядом есть еще кто-то. Очень много внимания.

— Перебарщиваю, да? Прости, я не специально, — Артём вроде бы извинился, но во взгляде ни капли раскаяния. — Ты останавливай меня, ладно?

— Хорошо, — я опустила глаза, не до конца уверенная, что мне захочется его останавливать.

— Какие у тебя планы на выходные? — спросил он, разрезая омлет.

Я замерла. Планы? Я вообще вчера собиралась его прогнать, заблокировать и забыть. А теперь он сидит напротив, ест мой омлет, и я не знаю, что ответить.