Я уклончиво пожала плечами.

— Посмотрим. Не всё от меня зависит. Давай ближе к вечеру созвонимся.

— Договорились.

Когда мы уже стояли в коридоре, Артём

Ещё полчаса спустя, мы крутились в тесном коридоре, пытаясь не сталкиваться локтями. Наши сборы на работу выглядели как обычное суматошное утро. Я застыла перед высоким зеркалом, вырисовывая контур губ с какой-то излишней, почти болезненной аккуратностью. Руки слегка подрагивали. На самом деле я просто оттягивала момент, когда придется повернуться и улыбнуться ему.

Три дня. Всего три дня сумасшедшей, яркой вспышки, которую я запомню навсегда и которую Артём, судя по его сияющему взгляду, похоже считал началом чего-то большего. А для меня? Чем были эти три дня для меня? Слишком затянувшимся, ярким приключением, передышкой, трехдневной неправильной, но приятной слабостью, которую мне нужно закончить прямо сейчас, пока всё не усложнилось. Артём подошел вплотную ко мне и привычным движением дернул за ручку тумбочки, у которой я стояла.

Я вздрогнула от неожиданности, когда прямо под моей рукой с тихим стуком выкатился ящик. Его пальцы нырнули внутрь, среди вороха каких-то бумажек звякнула связка ключей, и в следующее мгновение он уже перехватывал её в воздухе. Ящик захлопнулся с глухим, будничным щелчком.

Но вместо того чтобы спрятать ключи в карман, Артём повернулся ко мне. Его лицо было неприлично счастливым, домашним и беззащитным. Он протянул открытую ладонь, на которой тускло блеснул новенький, дубликатный комплект.

— Держи, — улыбнулся он, заглядывая мне в глаза. — Чтобы ты могла приходить сюда, когда захочешь. В любое время.

Холодный металл коснулся тыльной стороны моей ладони, и этот жест показался мне весомее и страшнее любого признания. Он опять за свое, опять решает за меня. Я быстро обернулась и спрятала руки за спиной, чтобы он не смог вложить ключи мне в руку. Отдавать их обратно будет ещё больнее, чем просто не взять.

— Ты обогнал поезд на две станции, Тём. Я не могу взять ключи. Это слишком.

Артём замер. Его рука с зажатой в ней связкой так и осталась висеть в воздухе между нами. Сияющая улыбка сменилась искренней растерянностью, он моргнул, будто я только что ударила его. Но ладонь не убрал — так и держал эти ключи, словно надеялся, что я передумаю.

— Слишком? — тихо переспросил он, и его голос прозвучал как-то совсем беззащитно. Он перевел взгляд на связку на своей открытой ладони, потом снова на меня. — Ань, это просто ключи. Это не намек на что-то. Я хочу, чтобы тебе было удобно. Чтобы тебе не пришлось ждать меня под дверью, если ты вдруг захочешь приехать ко мне без предупреждения. Это просто вопрос удобства.

Металл ключей тускло поблескивал на его ладони прямо передо мной. В его взгляде не было злости, а только искреннее непонимание. Мой отпор явно разрушил какую-то очень красивую, уютную картинку, которую он успел нарисовать у себя в голове.

— Извини, если я опять давлю, — он виновато улыбнулся самым уголком губ, но протянутая рука едва заметно дрогнула. — Просто эти три дня… они были такими идеальными. Мне показалось, ты чувствуешь то же самое.

— Мы договаривались о трёх днях, — мой голос прозвучал суше и резче, чем я планировала. — Договаривались, что побудем вместе, а дальше посмотрим и решим.

— И? — выдохнул он. Рука с ключами наконец медленно опустилась, пальцы бессильно разжались, и связка едва не соскользнула на пол. В его глазах мелькнуло обреченное, горькое понимание. Он уже всё понял.

— И нам надо всё закончить сейчас, — я заставила себя произнести эти слова вслух, глядя ему прямо в лицо. — Прости. Не так я хотела всё это сообщить. Но эти ключи… они всё испортили.

— А как ты хотела? — в его мягком до этого голосе вдруг прорезалась опасная, колючая усмешка. Он шагнул ближе, заставив меня отступить спиной к зеркалу. — Сбежать по-тихому? Бросить по смске? Как школьница?