Я осталась на месте.

Дверь закрылась. Эрдан постоял, прислушиваясь к удалявшимся шагам, потом сказал:

— Пойдем в кабинет.

Я вышла в коридор и по привычке потянулась к его локтю. Он отстранился раньше, чем я успела коснуться рукава.

— Я дойду.

— Я знаю.

Эрдан ничего не ответил. Развернулся и пошел обратно. Мне пришлось идти следом, держа руки перед собой, чтобы снова не попытаться взять его под руку.

В кабинете все было приготовлено к нашему разговору после обеда. Два письма на столе, чистый лист, чашка, которую я собиралась наполнить. Мое кресло стояло рядом с его, чуть наискось. Чтобы сесть, нужно было только отодвинуть его на полшага.

Он остановился у стола.

— Закрой дверь.

Я закрыла и осталась возле нее.

Эрдан положил трость на привычное место, провел пальцами по спинке кресла и сел. На столе лежала его ладонь. Он не сжимал ее, не стучал пальцами. Я почему-то не могла перестать смотреть на эту руку.

— Он ждет, что ты уйдешь к нему, — сказал Эрдан. — Потому что ты обещала это во вторник.

Я сглотнула.

— Да.

— Во вторник, когда была у Илсы?

— После Илсы.

Эрдан слегка откинул голову.

— А вчера сказала мне, что между вами ничего нет.

— Я хотела закончить это.

— Что именно?

Я открыла рот. Можно было сказать «эту путаницу». Или «наши встречи». Можно было снова начать с того, что мы знали друг друга давно, еще до него, и после возвращения Лиора я не сразу поняла, зачем продолжаю искать случай поговорить с ним.

Эрдан ждал.

— Я спала с ним, — сказала я. — Пока мы с тобой были вместе.

Он убрал руку со стола.

Я смотрела на освободившееся место возле писем.

— Когда? — спросил Эрдан.

— Во вторник.

— Я понял. Только во вторник?

— Нет. Три раза.

Он повернул ко мне лицо.

— Подойди ближе. Я не хочу просить тебя повторять.

Я подошла, но сесть рядом не решилась. Взялась за спинку своего кресла.

— Три раза, — повторила я. — Первый — в воскресенье, три недели назад. Второй — в ночь перед той средой, когда я вернулась под утро. И последний — в этот вторник.

Эрдан молчал так долго, что я начала слышать разговор во дворе. Кто-то спрашивал, куда убрали щетку для колес. Ему ответили из конюшни. Потом протарахтела тележка, и стало тише.

— Когда ты помогала знакомой переезжать, — сказал он наконец.

— Да.

— Ты не помогала ей.

— Нет. Я была у Лиора. Осталась до утра.

Он кивнул. Я ждала вопроса о первом воскресенье, пыталась вспомнить, какие слова тогда говорила, но Эрдан спросил о другом:

— Все три раза ты сама к нему приходила?

— Да.

— Он знал обо мне?

— Знал.

— Что именно?

Я сильнее сжала спинку кресла.

— Что мы вместе.

— Или что были вместе?

Я закрыла глаза. Мне уже приходилось объяснять эту разницу Лиору, только тогда я еще могла вернуться домой и сделать вид, что разговор ничего не изменил.

— Он знал, что мы не расстались, — сказала я. — Но я говорила, что собираюсь уйти. Что у нас почти все закончилось.

— Когда ты это говорила?

— Еще до первого раза. И потом.

Эрдан наклонился вперед, упершись локтями в колени. Я видела его затылок, седой волос возле уха. Раньше я выдернула бы его, посмеялась над тем, как он ворчит из-за одного волоса, и он поймал бы мою руку.

Я заставила себя отпустить кресло.

— Сядь, — сказал он.

Я села. Отодвинула кресло немного назад, чтобы наши колени не соприкасались.

— Я не собиралась уходить от тебя, — произнесла я.

Эрдан поднял голову.

— А ему говорила, что собираешься.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы он продолжал меня ждать.

Ответ прозвучал хуже, чем все, что я успела придумать. Я хотела добавить, что сама запуталась, что в какие-то минуты верила своим словам. Но во вторник Лиор говорил о двух комнатах над конторой, а я думала, как вернусь в этот дом.

— Я не хотела жить с ним, — сказала я. — И все равно обещала. Мне хотелось, чтобы он не ушел.

Эрдан выпрямился.

— Значит, с ним ты собиралась жить без меня. А со мной — без него. Каждый раз то, что удобнее сказать человеку перед тобой.

Я не смогла ответить.

— Я спрашивал тебя вчера, — продолжил он. — Не намекал. Спросил прямо, был ли у тебя кто-нибудь, пока мы вместе. Ты сказала, что нет.

— Я солгала.

— Я знаю, что ты солгала.

Он сказал это резко, и я вздрогнула. Эрдан отвернулся. Несколько секунд мы оба молчали.

— Я пытаюсь понять, сколько еще таких ответов мне придется услышать, — сказал он уже тише. — Я спрашиваю об одном, ты даешь мне кусок, с которым, по-твоему, я справлюсь. Потом оказывается, что надо спрашивать дальше.

— Больше не будет.

Он усмехнулся, не поднимая головы.

Я почувствовала, как загорелось лицо.

— Не потому, что я обещаю, — добавила я. — Я сейчас все скажу. Что скрыла. А потом ты спросишь, если я чего-то не объясню.

— Говори.

Я провела ладонями по юбке. Мне не нужно было придумывать, с чего начать: я помнила все. Шесть недель назад, во дворе, образцы ткани в знакомой сумке, голос Лиора, от которого я обрадовалась сильнее, чем хотела показать. Наши разговоры. Как легко было рассказывать ему о неприятном и умалчивать о том, что удерживало меня здесь.

— После его возвращения мы стали видеться, — сказала я. — Сначала по заказам, потом просто так. Я рассказывала ему о тебе. О том, что здесь меня знают как служанку. Что я не понимаю, собираешься ли ты когда-нибудь признать наши отношения перед другими. Только я говорила это так, будто мы с тобой уже чужие.

Эрдан слушал, не перебивая.

— Я не сказала ему, что сама каждый вечер хочу к тебе. Что оставляю вещи в твоей комнате. Что мы говорили о верности, и я согласилась. Ему я объясняла, почему мне плохо. С тобой молчала, потому что боялась услышать, что ты ничего менять не хочешь.

— Он знал о нашей договоренности?

— Самих слов не знал. Я не рассказывала. Но знал, что ты считаешь меня своей женщиной и не знаешь про него. Он не думал, что у нас все разрешено.

Эрдан потер ладонью лоб.

— Продолжай.

— В первое воскресенье я пришла к нему. Мы были одни. Я могла уйти. Он меня не удерживал, я сама осталась. Потом решила, что больше не пойду. Даже придумала, как буду избегать его, когда привезет ткань.

Я замолчала, чтобы перевести дыхание.

— Но продолжала разговаривать с ним. И пошла снова. В ту ночь, когда сказала тебе, что помогала знакомой. Я вернулась и ела с тобой за одним столом. Ты спрашивал, как я спала.

— Я помню, о чем спрашивал.

— Да.

Я уставилась на край стола. Хотелось рассказать все быстро, одним длинным предложением, не оставляя ему времени представить ни завтрак, ни то, как я подходила и целовала его после возвращения.

— Во вторник я действительно работала у Илсы с часа до трех. Она заплатила мне. Потом я купила мыло и пошла к Лиору. Собиралась сказать, что больше не приду. Сказала, что люблю тебя. А потом поцеловала его и осталась.

Эрдан медленно поднял лицо.

— Ты сказала ему, что любишь меня?

— Да.

— И осталась с ним.

— Да.

Он отвернулся к окну. Я видела, как напряглась его челюсть, и замолчала.

— Дальше, — сказал он.

— Когда уходила, обещала до пятницы поговорить с тобой. Он уточнил, об уходе ли. Я ответила, что да. Попросила не приходить за мной и обещала сама написать. Тебе сказала, что задержалась в мастерской.

Я вспомнила его руку у лампы, перчатку, которую выворачивала, чтобы добраться до шва. Он сидел рядом и рассказывал мне, как прошел день. Я была рада, что могу ему помочь.

— На следующий день я попросила у него еще время, — продолжила я. — Написала, чтобы не приходил. Добавила, что не отказываюсь от своих слов. Он ответил, что ждет меня в пятницу, а если я опять отложу, придет сам. Это письмо Мерет отдала мне при тебе. Оно не было про ткань на платье.