Я повесила его отдельно, чтобы не помялось.

Письмо Лиора лежало в ящике среди платков. Я открыла ящик, посмотрела на знакомый сгиб и закрыла обратно.

Утром в пятницу откладывать ответ было уже нельзя. Если не написать, он станет ждать после шести. А потом, как обещал, придет сюда.

Я взяла лист бумаги из своих запасов и написала: «Сегодня не приду».

Во вторник я уже пыталась объясниться с ним лично, а потом сама осталась. Еще одной встречи я боялась.

Я написала следующую фразу: «Я останусь с Эрданом».

Долго смотрела на нее. Положила карандаш, прошлась по комнате и вернулась к столу. Следовало просто сложить листок и отнести в торговый дом.

Вместо этого я представила Лиора за прилавком. Как он прочтет две строчки, развернет бумагу, проверяя, нет ли чего-нибудь на обороте. Как вспомнит, что я сказала ему во вторник, когда застегивала платье. Возможно, решит, что я все это время смеялась над ним.

Я не смеялась. Мне хотелось объяснить ему хотя бы это. А еще хотелось, чтобы он не перестал думать обо мне сразу после этого письма.

Я взяла другой лист.

«Сегодня не смогу прийти. Здесь еще не все решено. Я помню, что обещала, но прошу подождать до понедельника. В воскресенье передам, во сколько смогу с тобой поговорить. Пожалуйста, не приходи без предупреждения. Мне нужно самой закончить этот разговор».

Прочитав написанное, я заметила, что так и не назвала, какой именно разговор собиралась закончить. С Эрданом или с ним. Лиор мог понять это так, как хотел.

Я оставила фразу без изменений.

Первый лист разорвала и убрала под старые обрезки в корзинку. Второй сложила, подписала его имя и спустилась.

Мерет отправляла мальчишку на рынок. Я дала ему мелкую монету и попросила зайти по дороге в торговый дом. Он спрятал письмо за отворот куртки и спросил, ждать ли ответ.

— Не надо, — сказала я. — Только передай.

Я смотрела, как он выбежал во двор. Теперь у меня оставались пятница, суббота и часть воскресенья. Я впервые считала дни не до встречи, а до момента, когда меня перестанут ждать молча.

Днем Эрдан уехал в комиссию. Я занялась делами, которые действительно требовалось закончить: разобрала чистое белье, отдала Мерет записи расходов, помогла найти пропавшую коробку с застежками. Она стояла на полке, куда ее переставила я сама. Когда Мерет сказала об этом, я начала возражать и замолчала, вспомнив.

— Спать тебе надо больше, — заметила она.

— Я сплю.

— Значит, думать поменьше, пока работаешь. Второй раз за неделю за тобой ищу.

Я извинилась. Она забрала коробку и больше к этому не возвращалась.

После обеда меня попросили помочь разобрать шкаф в малой гостиной. Там хранились вещи для приемов: подсвечники, запасные салфетки, небольшие вазы. Мы с другой служанкой вынули все на стол, протерли полки и стали ставить обратно. Она рассказывала о комнате, которую искала для сестры, и спросила, не знаю ли я, сдают ли еще жилье возле красильни.

— Там холодно, — ответила я. — Лучше не надо.

— А где лучше?

Я чуть не сказала про две комнаты над конторой.

— Не знаю. Надо поспрашивать.

Она продолжила рассказывать, а я взяла следующую вазу.

Вечером я пришла к Эрдану ненадолго. Он вернулся поздно, поужинал и собирался просмотреть с секретарем несколько писем. Я поставила на стол стакан воды, спросила о руке и услышала, что старые перчатки все-таки лучше новых.

— Новые завтра отдам переделать, — сказал он. — Ты была права насчет шва.

Я улыбнулась, хотя он не мог этого увидеть, и коснулась его плеча.

— Не засиживайся.

— Постараюсь. Ты зайдешь позже?

— Если не усну.

Он повернулся ко мне.

— Хорошо.

Я ушла, пока секретарь раскладывал письма. К себе поднялась без всякого облегчения. Никто не помешал мне остаться. Просто я опять воспользовалась тем, что рядом был другой человек.

В субботу Илса прислала весть, что расходная книга готова. Мерет выдала деньги и попросила забрать ее до обеда.

— Посмотри, чтобы все листы были на месте, — сказала она. — Я ей доверяю, но сама потом половину дня буду проверять.

Илса ждала меня с открытой книгой на столе. Обложку она сохранила, только почистила. Корешок стал ровнее, листы больше не разъезжались в руках.

Я перелистала ее, сверяя пометки на полях. Илса стояла рядом и не мешала, пока я не дошла до конца.

— Все? — спросила она.

— Все. Мерет будет довольна.

— Пока не увидит цену.

— Она уже видела. Поэтому послала меня.

Илса рассмеялась и завернула книгу.

— Как насчет вторника? — спросила она. — Ты обещала сказать к выходным.

Я посмотрела на лежавшие у окна заготовки. Их было больше, чем в тот день, когда я помогала ей.

— На следующей неделе не смогу. Прости, что не предупредила раньше.

— Ты предупреждаешь сейчас. Мне этого достаточно.

Я отсчитала деньги. Хотелось остаться и поговорить о чем-нибудь, что не заставит взвешивать каждое слово, но я не могла отнимать у нее время только потому, что сама боялась возвращаться.

— Спасибо за книгу, — сказала я.

— Мерет передай: пусть теперь берет за крышки, а не дергает за верх корешка. И ты тоже.

Я пообещала и понесла сверток домой.

У ворот встретила Эрдана с Брантом. Они как раз вернулись из города. Брант рассказывал о мостовой, которую перекопали возле нужного им здания и даже не оставили прохода. Эрдан слушал с тем терпением, которое я знала: позволял другу договорить, хотя они оба только что обходили эту яму.

Я поздоровалась. Эрдан остановился, Брант забрал у меня тяжелую книгу и отнес ее на скамью в передней.

— Передайте Мерет, что это не я ее туда бросил, — сказал он. — А то в прошлый раз мне пришлось выслушать, зачем у нас стоят шкафы.

Я поблагодарила его.

Брант уехал, не задерживаясь на обед. Эрдан снял перчатки и протянул мне одну из них.

— Эта уже починена. Попробуй шов.

Я провела пальцем по внутренней стороне.

— Мягче.

— Да. Надо было сразу отнести.

Я вернула перчатку и взялась за книгу. Он задержал меня голосом:

— Зайди потом ко мне. Я хочу поговорить.

— Сейчас?

— Отдай Мерет книгу. Потом.

Я кивнула и сказала, что зайду. Прижимая сверток к груди, дошла до бельевой, положила его на стол и только там заметила, что продолжаю держаться за завязку.

Эрдан ждал в кабинете. Я закрыла за собой дверь и подошла к столу. Он предложил сесть, сам остался в кресле напротив. Бумаг перед ним не было.

— Что случилось? — спросила я.

Он немного помолчал.

— У тебя есть другой мужчина?

Я услышала каждое слово. Нельзя было притвориться, что он спросил о работе, усталости или о том, хочу ли я идти на ужин.

— Нет.

Ответ прозвучал быстро. Гораздо быстрее, чем я отвечала в последние дни на простые вопросы о своих планах.

Эрдан сидел неподвижно, положив руки на подлокотники. Я смотрела на его лицо и ждала следующего вопроса.

— Почему ты так подумал? — спросила сама, не выдержав.

— Потому что ты почти не бываешь со мной, даже когда мы в одной комнате. Я начинаю разговор, ты вспоминаешь, что тебе пора идти. Договариваемся о вечере — ты ищешь причину его отменить. Я сперва думал, что ты сердишься из-за приема. Мы поговорили, но лучше не стало.

— Я говорила, что мне страшно.

— Я помню.

— Ты сам сказал, что дашь мне время.

— И дам. Но если дело не в ужине и не в том, что тебя будут расспрашивать, мне нужно это знать.

Я сжала руки на коленях. Его вопрос все еще можно было принять за ревность, которой ничто не оправдывало. Обидеться. Потребовать, чтобы он поверил мне. Я даже успела подобрать первые слова и остановилась, потому что он заговорил снова.

— Кто такой Каст?

Я опустила голову.

— Приказчик. Они поставляют нам ткань. Ты знаешь этот торговый дом.

— Торговый дом я знаю. О нем спрашиваю.

— Он вернулся в Левран недавно. Мы знакомы давно.