— Какое отвратительное ощущение, — Диомеда, перепрыгнув на очередной камень, скривилась так, словно её вот-вот стошнит. Впрочем, я её прекрасно понимал — чем глубже мы заходили, тем хуже становилось неописуемо отвратительное чувство потери самого дорогого. Словно из тебя медленно пытаются высосать даже не жизнь, а что-то более ценное и глубокое…
— Зато интуиция перестала вопить, как резаная, — ответил я. — Чую, мы разминулись с погоней буквально на волосок. Скорее всего, они почти сразу поняли, куда мы двигаемся, но до конца надеялись, что мы берём их на понт и на самом деле двинемся вдоль границы.
— Ещё бы… кха… — напарница потёрла грудь, тяжело закашлявшись. — Какой дурак будет добровольно вглубь Пустоты идти?
Я и сам уже тяжело дышал, покрывшись испариной — мы словно вернулись в давние времена до Перерождения и даже до высоких ступеней Закалки. В те времена, когда такой вот кросс по пересечённой местности действительно мог нас измотать. Отвратительное чувство само по себе, но в комбинации с потерей Ци — особенно.
Мало того, что усталость копилась на порядки быстрее, чем обычно, так мы ещё и двигались как черепахи, потому как техниками пользоваться было невозможно — Ци в даньтянях и внутри каналов была самой легкодоступной пищей для окружающей аномалии, и эту энергию она высосала в первую очередь.
— Мы это обсуждали, — просипел я, краем глаза наблюдая, как с кончика носа падает капля пота. — Вдоль… границы бежать слишком опасно и долго. Да, из-за того, что мы направились вглубь, действие Пустоты… сильнее… но зато мы уже скоро… выберемся на побережье. Там рельеф… должен… быть получше, и мы сможем ускориться… фух… твою мать…
Диомеда ничего не ответила — решила поберечь дыхание. Однако спустя пару минут не выдержала и простонала:
— Ещё минус процент…
— Сколько осталось? — отозвался я, на автомате проверяя собственный интерфейс.
Закалка тела: Платина (пройдено до Алмаза: 13%)
Учитывая, что на входе было шестнадцать — сухие цифры чуть ли не слезу вышибали. Полгода работы насмарку. И это ещё не конец…
— Тридцать пять, — пробурчала Ди. — Но скорость увеличивается.
— Держимся, — я вскарабкался на очередной подъем и радостно выдохнул. — Почти на месте, вижу море!
Спустя ещё полчаса (и минус процент пути до Алмаза), мы, хрипя, как загнанные кони, выскочили на песчаный берег и повернув на север, двинулись вдоль режущей глаз своей яркостью лазурной глади. Правда, наш изначальный план с резким ускорением полетел ко всем чертям: из-за откровенно хренового самочувствия мы и предыдущий темп держали кое-как, даже с учётом более удобной дороги. Впрочем, сейчас главное, что мы, пусть и не по прямой, но начали удаляться от эпицентра и скорость потери Ци помаленьку должна была начать падать.
Дальнейшая дорога частично выпала у нас обоих из памяти — мир сузился до одной-единственной мысли: «как бы не упасть». Мы просто бежали, переходили на шаг, чтобы хоть немного отдышаться, после чего бежали вновь. Перед глазами всё плыло, ноги заплетались, лёгкие горели адским огнём, но мы не могли позволить себе ни единой лишней минуты в этом проклятом месте.
В в кои-то веки мы с Ди оказались наравне в плане физических кондиций — мои более высокие характеристики с лихвой компенсировались более высокой скоростью истечения Ци (и, соответственно, более хреновым состоянием, связанным с этим неестественным процессом). Пожалуй, девушка даже держалась чуть лучше. По крайней мере, когда спустя неизвестный промежуток времени мы вновь перешли на быстрый шаг, у неё нашлись силы на лишние вопросы:
— А у нас не слишком очевидный маршрут? — прохрипела Диомеда пересохшим горлом и закашлялась.
Наш общий косяк — не подумали, что так быстро начнём страдать от жажды. Увы, вся вода была в браслетах, а их трогать мы не рисковали — пусть, согласно немногочисленным свидетелям, не сильно фонящие артефакты вроде тех же браслетов спокойно могут держаться внутри Пустоты до суток, но любые манипуляции с браслетами как раз-таки превращали «не сильно фонящие» артефакты в «неплохо-таки фонящие». Может, от одного раза ничего бы и не случилось — запас в сутки это весьма неплохой запас… но, во-первых, «до суток» — это довольно абстрактная величина, зависящая от десятков параметров, а конкретных измерений никто не проводил. А во-вторых, артефакт артефакту рознь: даже среди класса пространственных браслетов можно найти десятки и сотни вариаций, и какой срок выдержат конкретно наши модели — неизвестно.
— Поздно спохватилась, — немного отдышавшись, ответил я. — Но… отвечая на твой вопрос — нет, не слишком. Один из возможных, да, но не самый очевидный. Я могу навскидку выдать штук пять более оптимальных маршрутов — как ты могла заметить, скалы слева уже почти сошли на нет, и там сейчас вполне комфортная для бега каменистая равнина. Мы уже давно могли вернуться на неё, чтобы выбежать из Небесной Пустоты более прямым путём и гораздо быстрее. Любой разумный адепт так и поступил бы, решив, что достаточно оторвался.
— Эдри… — угрожающе просипела Диомеда. — Ты…
— Я тоже разумный адепт, но ещё и немного параноик, — перебил я её, очаровательно улыбнувшись. Зная Диомеду, продолжение фразы ожидалось максимально нецензурное. — Извини, что не предупредил. Но мы всё равно уже почти выбрались. Чувствуешь, как это отвратительное сосущее чувство ослабевает?
Девушка, нахмурив брови, наклонила голову, прислушиваясь к себе и, наконец, неохотно кивнула. Я же тем временем заглянул в интерфейс… и тут же поплатился — Диомеда, замедлив шаг, воспользовалась моей отвлеченностью и отвесила мне мощный пинок под зад. Возмущённо вскинувшись, я повернул голову, встретившись с непоколебимо уверенным в собственной правоте взглядом напарницы.
— Довольна? — поджав губы и потирая копчик, поинтересовался я.
— Частично, — кивнула Ди. — Не думай, что я удовлетворюсь только этим. Это я так, немного пар выпустила. Сколько лишних процентов Закалки мы потеряли из-за твоей паранойи? Сколько времени займёт их возвращение?
— Не думаю, что больше процента-двух, если сравнивать с самым оптимальным вариантом, — парировал я. — Но если бы мы решили сократить путь, то в окрестностях рядом с выходом нас вполне мог поджидать скучающий Обладатель. И вообще — я потерял куда больше, так что кто тут ещё должен жаловаться?
Напарница гневно засопела, но смолчала: крыть было нечем. Демонстративно отвернувшись, она уставилась на равнину, мёртвую вблизи, но начинающую робко зеленеть где-то далеко на горизонте. Последнее лучше всяких ощущений говорило, что мы почти вырвались из Пустоты.
По опыту предыдущих размолвок я уже прикинул, что обиженная девушка будет молчать минут десять — Диомеда пусть и любила обижаться, но, подобно своей любимой стихии, остывала так же быстро, как вспыхивала. Десять минут это даже с запасом, с учётом того, что нам сейчас не совсем до разговоров: самочувствие хоть и улучшилось, но дыхание всё ещё не выровнялось до конца, внутри то и дело что-то клокотало, как кипящий на костре чайник. Однако, вопреки всем моим расчётам, Ди внезапно нарушила молчание буквально спустя минуту:
— На горизонте что-то странное. На два пальца левее во-о-он той скалы. Кажется… чей-то лагерь?
Я резко дёрнул головой, проследив взглядом за рукой Диомеды. И правда. Что-то округлое, темнеющее на фоне блеклой зелени вдали… я на мгновение остановился и прищурился, приложив руку козырьком ко лбу. Да, это определённо шатёр. А две крохотных точки на его фоне — явно его обитатели. Кажется, я даже отблески костра заметил — как ни крути, но зрение у меня было поострее, чем у напарницы. Жаль, что мы ещё не вышли из области Пустоты до конца — технику Дальнего Взгляда не применить.
Короткими, рублёными фразами сообщив о своих наблюдениях Диомеде, я, подумав мгновение, добавил:
— Сильно сомневаюсь, что это за нами — хенкрийцы, даже если бы успели выставить посты по границе Пустоты, навряд ли стали бы так нагло себя демаскировать. Опять же, наши силы они представляют — и два адепта для нас как-то маловато.
