Муторное это дело… но иначе никак.
Нет, никто не мешает вырастить Ядро в каком-нибудь Очаге, за недельку-другую пропустив сквозь себя, окрасив и утрамбовав огромный объём Ци в небольшой шар. Если Контроль со стихиальностью позволяют — вперёд. Только вот качество такого Ядра будет, мягко говоря, посредственным.
Для наибольшей же отдачи от каждого Шага требуется терпение, внимание и большой контроль: медленно наращивать слой за слоем на небольшое зёрнышко, словно выращивая жемчужину вручную, контролируя процесс на каждом этапе, внося правки и утрамбовывая в итоге в разы больше Ци в тот же объём. И чем меньшими шажками ты будешь двигаться, тем лучше будет качество. Идеал — разовые вливания Ци объёмом около текущего резерва практика, и именно такими шагами я и двигался.
Быстрее двигаться я не видел смысла. По нескольким причинам.
Закалка тела: Платина (пройдено до Алмаза: 46%)
Формирование Ядер:
Чжун (Воздух, 0%)
Ся (Жизнь, 38%)
Шанг (Свет, 0%)
Сродство со Стихиями:
Воздух (100%)
Жизнь (100%)
Свет (100%)
Земля (82%)
Молния (21%)
Вода (44%)
Стихиальность:
Воздух: 1,49
Жизнь: 1,14
Свет: 0,23
Поразмыслив, я не стал идти по напрашивающемуся пути, формируя первое Ядро из Воздуха. В даньтяне Чжун болталось когда-то давно сделанное зёрнышко-зародыш, но в итоге я его развеял усилием воли, чтобы оно не мешалось.
Да, Воздух — моя первая и основная стихия, но… именно поэтому я оставил её на потом. Каждое следующее Ядро потребует от меня всё больше стихиальности (это ещё один минус для трёхстихийников, которым нужно разрываться аж между тремя разными стихиальностями, вместо того, чтобы вкладывать большую часть усилий в одну-единственную) — и тогда мою самую развитую Стихию лучше оставить на самый конец. Учитывая, что чем дальше, тем медленнее они растут, я бы вообще взял первым Свет, но тогда начало работы над первым Ядром пришлось бы откладывать ещё дальше, и первый, так сильно желаемый для меня рывок в силе, ушёл бы куда-то за горизонт в несколько лет, если не больше. А так, пока помаленьку выращиваю Ядро Жизни, смогу худо-бедно подтянуть Свет пусть не до чистой двойки, но хотя бы до близких значений — и сразу же взяться за второе. Ну и Закалку за это время подтяну…
В том числе поэтому я не торопился с Ядром. Ну, помимо моего перфекционизма и желания сделать всё идеально.
Да и вообще, Ди сказала, что я зажрался: она тоже формировала Ядро Смерти, и даже двигалась чуть быстрее меня, поскольку начала раньше… но только потому, что ей надо было сосредотачиваться лишь на двух стихиях. Я же, несмотря на своё распыление на три, держался почти вровень благодаря бонусу от амулета, завязанного на лишние Сродства: оказывается, на рост стихиальности этот бонус действовал пусть и похуже, но всё же тоже действовал. И при этом всём я ещё и был недоволен темпами.
— Всё, закончил, — мотнув головой, я вынырнул из мыслей. После чего встал с циновки и направился к выходу из гостиничного номера. Диомеда, убрав книжку в браслет, последовала за мной.
Стукнув костяшками в дверь соседнего номера, я выждал пару мгновений, не дождался ответа и невольно усмехнулся: опять Мисти с головой ушла в работу. Осторожно приоткрыв дверь, просунул голову внутрь, и убедился в своей правоте: ученица сидела за столом боком к двери и, высунув язык от усердия, выводила цепочку рун на деревянной пластине.
— Мисти, собирайся! Скоро выходим!
Дёрнувшись от неожиданности, девчушка выронила раскалённую палочку, которой выжигала символы на дереве. Ойкнув, попыталась поймать, но схватилась за горячий конец и, зашипев от боли, вообще машинально откинула артефакт-паяльник в сторону. Скользнув в приоткрытую дверь, я перехватил улетевший в сторону инструмент — ещё пожара нам тут не хватало. Поморщился от неприятного ощущения в руке — деревянная пластина была непростой, так что и температура паяльника была достаточно высокой, чтобы причинить мне повреждения… если удерживать его достаточно долго. Делать это, я, разумеется, не собирался, и быстро провернул две половинки палочки друг относительно друга, «выключая» артефакт.
— Простите, учитель! — вскочила побледневшая Мисти, чуть ли не вытянувшись по струнке. — Я не услышала! Сейчас…
Я успокаивающе поднял руку, прерывая торопливые оправдания, подошёл и осторожно разжал побелевшие пальцы ученицы, машинально сжавшиеся в кулачки. Ну да, пузырь ожога уже надувается. Быстро наложив лечебную технику, я слегка щёлкнул её пальцем по лбу и повторил:
— Собирай вещи. И хватит уже этого подобострастия. Я же говорил, что мне это не доставляет удовольствия. Общайся со мной так же, как с Яном… ну или хотя бы как с Диомедой.
— Никак не могу, учитель. Ян это… Ян. Мы сколько лет друг друга знаем, — отозвалась Мисти, заметавшись по комнате и лихорадочно убирая весь творческий беспорядок, накопленный здесь за последние пару недель. — А с госпожой Диомедой я в принципе мало общаюсь…
— Ну, когда мы впервые познакомились, ты спокойно мне дерзила…
— Тогда вы не были моим учителем! — с праведным возмущением воскликнула Мисти.
Я лишь вздохнул. Да, на севере связь «учитель-ученик» местами была слишком… сакральной, что ли. Не везде, не у всех народов, но в среднем по палате — заметно больше, чем у тех же эрайнов. С Мучем мне в этом плане повезло, поскольку он и сам не самый типичный северянин, и от нас не требовал какого-то особого пиетета, потому как… ммм, скажем так, при любом взаимодействии с людьми для него Право Силы и Право Знаний было куда выше Права Статуса.
Но вот Мисти была вполне типичным продуктом этого общества. Поэтому, стоило мне официально взять её в ученицы — у нас внезапно начали возникать проблемы из-за её чрезмерной почтительности. Даже во время обучения. Даже во время занятий артефакторикой! Потому что теперь, вместо того, чтобы задавать вопросы «а почему так, а не эдак», она превращалась в истукана, воспринимающего мои уроки, как откровения свыше. А я, между прочим, сам не то чтобы мастер, да ещё и самоучка! И я не хотел, чтобы Мисти, согнувшись в поклонах, выписывала вслед за мной петли по тем кривым дорожкам, по которым я хожу в процессе роста и оттачивания собственных навыков.
Тем более — учитывая её таланты.
Поэтому пока что я ограничиваюсь тем, что учу её лишь тому, что абсолютно необходимо — Небесной Речи как таковой, каким-то базовым приёмам артефакторики, которые используют примерно все, и расширяю её общую эрудицию. Ну а дальше… посмотрим. Либо к тому моменту она излишнюю почтительность всё же поубавит, либо придётся давать ей максимально размытые задания, и смотреть со стороны, как она будет прокладывать свои собственные кривые дорожки и набивать свои собственные шишки. Подозреваю, что, с её потенциалом, к хорошим решениям она начнёт приходить куда быстрее меня…
Дождавшись, пока Мисти соберёт вещи, мы втроём спустились вниз. Хорошо знакомый портье «Кровавого пира» тут же широко заулыбался, но мы его сразу расстроили, сказав, что выселяемся и уезжаем. Впрочем, провожал он нас искренними словами, как он будет рад увидеть нас снова (ещё бы эти слова были не искренними — столько щедрых чаевых ему оставили).
Снаружи нас уже ждали добрых четыре десятка детей и подростков (но в основном — детей), выстроившихся рядами. Стоило нам выйти из гостиницы, из строя вперёд шагнул заметно вытянувшийся и раздавшийся в плечах Ян, гаркнув:
— Воздух раздует Огонь!
— Таубер! — хором грохнули дети за его спиной.
— Смерть обратится в Жизнь!
— Гирит!
— Отсвет Неба!
— В наших глазах!
Я смущенно кашлянул, глядя в горящие глаза вассалов. Да, сделанная на коленке кричалка-девиз, перекачанная пафосом, мёдом легла на восторженные детские души. Каждый раз неловко… Диомеда же радостно улыбалась, глядя на первые кирпичики возрождения своей семьи. Пусть уже и не совсем Таубер — подумав, мы решили не пользоваться старым именем, потому как сама семья далеко не факт, что уничтожена под корень. Да, родовое гнездо стёрто в пыль, но какое-то количество родственников Диомеды должно было уцелеть, потому что не принимало участия в битве, будучи в патрулях, разъездах, медитациях…
