Такой демонстрации ребятам хватило, чтобы понять, что нарвались они конкретно, вот они и лежали теперь, нервничали. Особенно нервничали из-за того, что я их подлечил — судя по невнятным мольбам, решили, что раз они мне нужны живыми, то их ждёт что-то совсем страшное. Иначе сразу бы убил.
Отдать их городскому суду? Даже не смешно. Суд тут довольно декоративный, но с подобным криминалом тут всё просто: если у ребят есть серьёзная крыша — ту уведомляют, и она выплачивает за своих ребят деньги. Или сами грабители выплачивают, если у них наскребётся достаточная сумма. Ну а если выплачивать неофициальный штраф никто не хочет или не может — грабителей просто вздёрнут в тот же день. И что-то мне подсказывает, что в данном случае сработает именно второй вариант. Милосерднее самому убить, хоть мучиться не будут.
— Погоди-погоди, — пока я раздумывал, часть сознания зацепилась за какие-то слова, продолжающих уговаривать меня парней. В данном случае — второго, ещё более тощего, чем первый. Так я их мысленно для себя и назвал — Худой и ещё Худее. — Повтори, что ты сейчас сказал?
— М-мы н-не для себя г-грабили… н-не только для себя, — послушно повторил и быстро поправился под моим скептическим взглядом Ещё Худее. — У нас же ещё м-мелкие под нами…
— Что за мелкие?
Выслушав сбивчивые объяснения, я облокотился на стену переулка и коротко бросил:
— Заткнулись. Думать мешаете.
И наступила блаженная тишина. А я… я обкатывал пришедшую в голову идею. Довольно простую, довольно очевидную, и которую я даже когда-то начинал реализовывать. Вассалы. Не мои конкретно, конечно — завязывать клятвы из-за моего системного Сродства всё равно придётся на Диомеду, но это не суть важно. С напарницей мы повязаны крепко. Клятвы ей — это и клятвы мне. Тем более что верность двум господам можно прописать и в самой клятве…
Я уже брал под крыло Рэн и Сатту, подкинул им деньжат, договорился с Церетеусом об обучении… но из-за неразберихи войны с Аус и уничтожения замка Тауберов, я сейчас понятия не имею, где их искать, живы ли они вообще, и в силе ли наши договорённости. Клятву Диомеде они принести не успели — только малую, родовую, лично Церетеусу, но она слетела с его смертью. Да, они неплохие девчонки, так что я уверен, что если мы найдём друг друга в ближайшее время, они от своей части договора отказываться не будут и все клятвы принесут. Но глупо отрицать, что существенная часть лояльности (для них) и будущей ценности (для нас) опиралась на ресурсы Тауберов, которых сейчас попросту нет.
Да и неизвестно, сколько времени пройдёт, пока мы не вернёмся обратно.
Может, когда-нибудь я их найду, но пока… почему бы не попробовать ещё раз? Разумеется, на совершенно иных условиях? И, разумеется, не конкретно с этими двоими. Те, что лежат в пыли переулка — абсолютный брак, но они и сами признали, что поторопились с Перерождением ради скачка силы. Абсолютно мизерного скачка, как по мне.
А вот более молодые не только имеют больше перспектив, но им можно ещё и придать ускорения за свой счёт — денег у нас, пожалуй, даже чересчур много. Правда, при мысли о том, что для хорошей скорости надо будет не только оплачивать Очаги, но и покупать для вассалов системные возвышалки, я невольно поморщился. Как-то это… лицемерно. Сами ни-ни, а вот другим Возвышение запарывать — дело другое, да? Хотя если их предупредить о последствиях, и они сами согласятся…
Ладно, насчёт этого подумаю потом, ближе к делу. Сейчас не то время и не то место, чтобы заниматься моральными терзаниями. Пока надо хотя бы глянуть на моих потенциальных вассалов… и убедить их в том, что им это надо.
Оторвавшись от стены, я голыми руками сломал дрянное железо импровизированных оков на обоих пленных. Те, недоверчиво косясь на меня, медленно поднялись на ноги.
— Ведите меня в своё… гм… жилище, — поймав их взгляды, я тяжело вздохнул. — Клянусь, никто не пострадает. Я хочу просто поговорить.
Недоверие во взглядах усилилось. Я не выдержал и рявкнул:
— Ведите, идиоты, пока я добрый! Если бы я хотел выбить из вас, где живёт ваша банда, то вы бы уже оба орали от боли и пели, как менестрели!
Худой, подскочив от неожиданности и пару мгновений пометавшись в раздумьях, всё-таки пошёл вперёд. Ещё Худее, ссутулившись, покорно двинулся за ним. Не думаю, кстати, что Худой был главный в троице — скорее ставлю на Умного, который сбежал в самом начале.
Путь оказался недолгим — филиал Идущих и без того был на окраине, но, пройдя несколько кварталов, мы вступили в район настоящих трущоб… хотя, скорее, руин. Сами дома когда-то были весьма крепкими — как ни крути, но месяц Познания никто не отменял (хотя, насколько я знал, на Хор Ардане ветра в этот период были сильно слабее), но какой-то катаклизм хорошенько прошёлся по этому, некогда зажиточному району — часть домов была буквально стёрта с лица земли, часть превратилась в огрызки обломков и торчащих из земли стен, покрытых копотью. Учитывая масштаб разрушений, тут нужно было всё сносить под ноль и отстраивать снова — но, кажется, делать это никто не торопился.
— Что здесь произошло? — поинтересовался я у своих провожатых.
Ещё Худее посмотрел на меня с лёгким непониманием — мол, ты о чём? Пришлось пояснить.
— Руины. Откуда?
— Обладатели. Битва Мёртвых, — глухо сказал Худой. В его голосе прорезалась какая-то застарелая ненависть. — Десять лет назад.
Ах, вот оно что… я осмотрелся с куда большим пониманием. Значит, вот где резвились те самые Большие Папочки, живущие на дне Ямы, когда их последний раз потревожили. Неудивительно, что это место никто особо не трогал — фон Смерти здесь до сих пор повышенный… хотя он во всём Ви-Тарре повышенный — отголоски от Ямы долетают. Тут даже растения растут хреново, а те что растут — явные мутанты. Вон, какой-то подозрительный серый, под цвет камня, плющ оплетает одну из стен поблизости, и моя интуиция прям настоятельно намекает не приближаться к нему слишком близко.
Пройдя мимо дюжины разрушенных зданий, мы остановились перед очередными руинами. Худой, посомневавшись, вновь покосился на меня:
— Господин, вы можете подождать…
— Нет.
Тяжело вздохнув, Худой кивнул и повёл меня по тропинке, едва заметной в густой желтоватой траве. Обойдя полуразрушенный особняк, мы остановились у небольшой лестницы, ведущей вниз, к двери в подвал — на удивление неплохо выглядящей. Хотя… спустившись в низ, я присмотрелся, провел ногтем по доске и хмыкнул — судя по всему, дверь здесь повесили заметно позже прошедшей битвы. Сомневаюсь, что обычное дерево выдержало бы эти десять лет в агрессивном фоне с такой легкостью — а это именно что обычное дерево.
Тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Пауза. Тук. Тук. Тук-тук.
Я лишь негромко хмыкнул, наблюдая как Худой отстукивает по двери код — из-за этого, что ли, он пытался попросить меня не ходить вслед за ним? Глупости какие-то — как будто эта дверь задержит хоть на мгновение хоть сколько-то сильного адепта.
Скрипнул засов, дверь открылась, и из щели выглянул измождённый паренёк с огромными тёмными кругами под глазами.
— Рич? Вы уже… стоп, а это ещё кто?
«Будешь Пандой» — решил я, молча открыв дверь до конца — парень, кажется, пытался воспрепятствовать, но его потуг я не особо заметил. Худой, шепнув Панде пару слов на ухо, шагнул в открывшийся тёмный проём, я двинулся за ним. Дверь за нами закрылась, отсекая от солнечного света, и мы двинулись вперёд, всё сильнее погружаясь во мрак.
Ещё Худее, судя по отсутствию шагов, остался вместе с Пандой. Худой же, несмотря на полную тьму вокруг, шагал вполне уверенно, ведя рукой по стене и изредка останавливаясь, чтобы на ощупь найти какие-то едва заметные ориентиры-насечки. Поворот, ещё поворот, развилка, вторая, третья… чёрт, а эти ребята устроили тут целые катакомбы. Изредка Худой подавал мне знаки голосом, чтобы я не потерялся на перекрёстках.
Я не стал разочаровывать его и говорить, что, пусть и хреново, но вижу даже в этой кромешной тьме: благодаря когда-то выпитому мной зелью Змеиного Глаза силуэт проводника не только сиял мне путеводной звездой, но ещё и немного освещал контуры подземелья — очень-очень смутно, но достаточно, чтобы не спотыкаться и не пытаться зажечь шарик света. Пожалуй, если бы не это, то я бы не удержался и всё же осветил себе путь. Но раз возможность видеть имеется — пускай Худой и дальше играет в таинственность.
