Я внимательно слушал Муча, устало жуя печёный корнеплод, которых наготовила на всех Лоусса. Северяне называли его лимчи-кха, и лично мне он больше всего напоминал слегка пересоленную и горьковатую картошку. И хотя запекание в углях частично убирало горечь, но относительно сносный вкус он приобретал лишь после долгого вываривания или тушения. Увы, ни того, ни другого Лоусса делать не стала. То ли готовить в полевых условиях особо не умела, то ли сама чересчур вымоталась, но ужин в итоге вышел, мягко говоря, посредственный.

Впрочем, жаловаться никто не стал.

Нам с Ди после выматывающего забега было, мягко говоря, плевать. Угостили — и то ладно. Пусть лагерь и общий, но в предыдущие дни мы обычно готовили себе сами: в северной кухне попадались довольно специфичные на вкус вещи, которые мы с Диомедой съели бы разве что из вежливости. Тот же лимчи-кха многие арданцы ели вообще сырым… Впрочем, для северян в кухне эрайнов тоже хватало странного.

Мучу на вкус еды тоже было плевать — скорее всего, из-за привычки к местной кухне и чересчур большого жизненного опыта. За сотни лет странствий он явно повидал (и поедал) много всякого странного, невкусного или откровенно несъедобного. Когда есть с чем сравнить, ко многому начинаешь относиться проще. Что тебе эта недопечённая и горькая картошка, если десяток лет назад ты, убегая от врагов, торопливо жевал сырое мясо какого-нибудь невезучего грызуна, пойманного по дороге?

— И что, от одного забега через силу наша воля выросла, что ли? — не выдержала Диомеда. Наткнувшись на хмурый взгляд Муча, она нехотя добавила. — Учитель, это звучит… неправдоподобно.

— Ничего у вас не выросло, — поморщился мастер. — Как по мне, воля вообще не растёт… в привычном понимании. Я не зря привёл пример со стержнем, который в вас уже имелся, и не зря изначально промолчал о цели тренировки — так оно работает лучше. Без понимания, зачем вы это делаете, вы смогли в какой-то момент — пусть даже этот момент длился весьма недолго — двигаться, опираясь именно на этот самый стержень. Сумели его в себе нащупать. Этого обычно всем достаточно для небольшого рывка в контроле Ци.

Диомеда скептически поджала губы. Да, подход Муча противоречил большей части того, чему её учили с детства. Мне было чуть проще — пусть у эрайнов господствовала мысль о том, что контроль нарабатывается исключительно тренировками (ну и ещё немного зависит от ступени адепта), но всё ж в книгах упоминалась и парочка иных теорий. В том числе и «волевая». И всё же что-то не сходилось…

— Хорошо, допустим, — я подобрал ветку, отстранённо начав рисовать абстрактные чёрточки на сырой земле. — А если у меня уже имелся подобный опыт раньше? Получается, в тот раз я тоже должен был нащупать в себе стержень?

В целом, подходящих ситуаций в моей недолгой, но насыщенной жизни, действительно, хватало. Тот же горный Очаг с Хранителем, из которого я выползал на грани голодного обморока, потому что хотел выжать подвернувшуюся возможность по максимуму. Или когда мы уходили от погони с Тёрном в руках — там тоже был тот ещё забег на выносливость… хотя ладно, там мы не выжимали себя так же сильно. Но с Очагом — точно схожая ситуация.

— Если похожий опыт уже был, но рывок всё равно произошёл… — Муч пожевал губу, прикидывая варианты. — Даже не зная, о чём речь, предположу, что дело было до Перерождения. Так? — дождавшись моего кивка, он удовлетворённо продолжил. — Для адептов на стадии фундамента эффект от подобного приёма гораздо менее заметен. Да, какой-то результат имеется, но чаще всего невидимый в Системе, в то время как Заклинатель, при определённом везении, эффект видит сразу. Одну звезду получают чуть ли не в половине случаев. А если сильно повезёт — можно и две отхватить.

— Потому что…

— Много причин, — старик лениво выдёрнул из земли приглянувшуюся ему травинку и прикусил её желтоватыми, но крепкими зубами. — Можете сами подумать на досуге, это полезно.

Я задумчиво покрутил в руках ветку и кивнул. Пара идей, действительно, в голову пришла почти сразу. Самое простое — если контроль в прямом смысле произведение воли на опыт (ну или хотя бы что-то близкое к этой формуле), то, чем больше один множитель, тем больше изменение второго отразится на итоговом результате. Ну а опыт Заклинателя, даже молодого, в оперировании Ци, обычно в разы больше адепта на стадии заложения фундамента — и это уж не говоря про вскользь упомянутые второстепенные параметры.

— Тогда другой вопрос, — не дождавшись моих возражений, подняла руку Диомеда. — Как часто такие тренировки можно… или нужно проводить? Навряд ли ведь они каждый раз будут давать такую заметную прибавку? Иначе тут весь Хор Ардан бы с Золотым Контролем расхаживал.

Лоусса, сидевшая напротив, не выдержала и громко фыркнула:

— Разумеется, не будут. Что за глу…

Осёкшись на полуслове под тремя внимательными взглядами, она втянула голову в плечи и постаралась притвориться бревном. Молчаливым и недвижимым. Муч издал многозначительный вздох, умудрившись передать в нём и разочарование, и раздражение, и даже обещание устроить ученице завтра какую-нибудь интересную тренировку в качестве кары за излишнюю непочтительность, после чего вновь повернулся к нам:

— Проводить такие тренировки стоит регулярно, но не ждите от них большого эффекта. Основную пользу вы получили на самой первой — нащупали стержень и стряхнули с него хлопья ржавчины. Все последующие будут лишь закреплять и обновлять результат. Если же забудете про них на долгое время — эффект может вновь пропасть. Так что если вы вдруг поймёте, что навык контроля уже долгие годы не двигается с места, а то и вовсе откатился на звезду назад — задумайтесь, как давно вы занимались своей волей. Ясно?

— Ясно, — я почтительно склонил голову. — Спасибо за урок… учитель.

Муч лишь махнул рукой и, зевнув, отошёл в сторонку — медитировать. Всё ж таки на нашу тренировку он сегодня потратился изрядно, так что даже его внушительные запасы показали дно.

Следующие уроки Муча оказались куда более интересными, пусть и менее полезными в плане прямого роста в силе.

С Диомедой он ежедневно устраивал затяжные битвы — с оружием и без него, с техниками и без них… а мне потом приходилось напарницу лечить. Пользуясь пусть и хреновеньким, но лекарем под боком, Муч в спаррингах не сдерживался от слова совсем. Пару раз приходилось и вовсе пользоваться Аукционом и, кое-как стабилизировав состояние бессознательной напарницы своими силами, отпаивать её лечебными эликсирами. Благо, доступ к Аукциону был не только у Диомеды, но и у Муча.

Мне же старик (помимо нескольких аналогичных спаррингов) дал несколько уроков в артефакторике. Прощупав мои знания сотней въедливых вопросов, он остался крайне недоволен текущим уровнем преподавания у эрайнов и прямо заявил, что как артефактор я — дерьмо. Мол, пробелы зияют в самых базовых дисциплинах, практический опыт, считай, отсутствует, а те наработки, что я ему показал, пестрят десятками настолько банальных недочётов, что их даже самый распоследний идиот не допустил бы. Не говоря уж о том, что часть используемых мной символов и схем безбожно устарели — уж слишком я когда-то увлёкся расшифровкой старого артефактного комплекса в гробнице Фернис, невольно подогнав под себя впоследствии часть извлечённых оттуда приёмов.

Впрочем, узнав, что полноценного и систематического образования у меня не было, а учился я, по большому счёту, на книгах, чужих примерах и собственных шишках, Муч сменил гнев на милость и признал, что всё не так плохо, как могло бы быть. Не идеально, конечно, и не прям ужас-ужас. В итоге мы сосредоточились на закрытии самых вопиющих пробелов в моих знаниях — и результаты не заставили себя долго ждать. Всего за неделю пути я умудрился сделать очередной шажок и перевалить, наконец, границу Меди в соответствующем навыке. Весьма долгожданный прогресс, надо сказать. Я пытался добить артефакторику до Меди ещё в Хенкри, но всё, что мне тогда удалось — взять последнюю звезду в Мраморе. А вот первый металлический рубеж никак не давался.