- Он хочет, чтоб я отказалась от имущества и чтоб при этом кредит остался на мне, он так сказал сегодня.

- Ну, на это все мы еще посмотрим, - подытожил Андрей Николаевич. - Главное - не поддаваться на давление и фиксировать каждую попытку с его стороны.

После звонка на кухне становится слишком тихо.

Я смотрю на наши сцепленные руки.

- А если ему поверят? - спрашиваю я едва слышно. - Он может говорить что угодно. Что я изменила, что бросила его ради тебя, что хочу отобрать квартиру… Люди ведь любят такие истории.

Илья пересаживается ближе. Его колено касается моего.

- Мы не будем оправдываться перед каждым человеком. Будем решать проблемы по мере поступления.

Я качаю головой.

- Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

Он поворачивает меня к себе.

- Ань, не решай за меня. Я взрослый человек. Я знаю, что происходит, и все равно хочу быть рядом.

Я поднимаю на него глаза.

- Но тебе может прилететь из-за меня.

- Не из-за тебя. Из-за Антона. Это разные вещи.

Он говорит спокойно и уверенно, и от этого его слова звучат еще сильнее.

- Я могу отвезти тебя в банк, поговорить с юристом, быть рядом, когда тебе страшно. Но решать, что делать дальше, будешь ты. И каким бы ни было твое решение, я его поддержу.

Я медленно выдыхаю.

- Спасибо.

***

Утром я просыпаюсь раньше будильника. За окном серое небо, на стекле дрожат редкие капли дождя. В квартире тихо - Кристина еще спит. Я быстро собираюсь и вызываю такси до работы.

В кафе привычно пахнет кофе, свежей выпечкой и корицей. За стойкой звенят чашки, кофемашина шумит, все вокруг готовится к новому рабочему дню. На несколько минут мне даже кажется, что все нормально.

Матвей стоит у барной стойки и просматривает накладные. Увидев меня, он поднимает голову.

- Доброе утро. Ты рано.

- Доброе. Мне иногда кажется, что ты тут живешь, - улыбаюсь ему я. - Матвей, можно с тобой поговорить?

- Конечно. Что случилось?

Я рассказываю не все. Не могу пока произнести вслух историю об изменах и квартире. Но говорю о кредите, банке и встрече с менеджером по безопасности.

Матвей слушает молча, не перебивая.

- Мне нужно отпроситься на несколько часов, - заканчиваю я. - Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

- Аня, конечно, езжай. Никаких проблем. Сегодня как раз должна зайти София ненадолго, она тебя подменит.

Я чувствую, как в горле встает ком.

- Спасибо.

Через час я уже сижу в машине Ильи. Он встречает меня привычной спокойной улыбкой.

- Готова?

- Нет. Но поехали.

В банке нас встречает другой сотрудник - мужчина лет сорока в темном костюме. Он представляется менеджером службы безопасности и просит пройти в отдельный кабинет.

Следующие два часа превращаются в документы, подписи, заявления и вопросы.

Где я была двадцать первого мая? Пользовалась ли банковским приложением? У кого был доступ к моему телефону? Теряла ли я паспорт? Помню ли, приходили ли мне тогда сообщения с кодами?

Я отвечаю честно. В мае Антон еще жил со мной. Он знал пароль от моего старого телефона. Я не помню, брал он его тогда или нет.

Менеджер ничего не обещает, но принимает заявление и говорит, что банк проведет внутреннюю проверку. Мне выдают копии документов и фиксируют, что я не согласна с обстоятельствами оформления кредита.

Когда мы выходим на улицу, мне кажется, что, несмотря на все обстоятельства, настроение мое улучшается. И я улыбаюсь впервые за утро по-настоящему.

Илья подвозит меня обратно до кафе. Я выхожу из машины, машу Илье рукой и быстро иду ко входу.

Внутри что-то не так.

И уже через пять минут я понимаю, что случилось.

Зайдя в кафе, я сразу чувствую, что что-то не так.

За столиком у окна сидят две девушки и смотрят в телефоны. Увидев меня, они тут же замолкают. Маша, пробегая мимо с подносом, неловко отводит взгляд.

А София, стоящая у стойки, выглядит так, будто увидела привидение.

- Ань… - говорит она тихо. - Тебе лучше самой это посмотреть.

Она протягивает мне телефон.

На экране открыт городской паблик.

Сверху - заголовок, от которого у меня мгновенно холодеют пальцы:

“Администратор популярного кафе бросила мужа ради богатого любовника, пока ее муж выплачивает долги и пытается сохранить семью. Неудивительно, что в заведении постоянные проблемы с бронированием и деньгами - видимо, сотрудникам важнее личные приключения, чем работа. Гости жалуются на отмены и пропавшие предоплаты”.

Ниже - фотография.

Я сижу в машине Ильи, повернувшись к нему и смеясь чему-то, чего уже не помню. Снимок сделан совсем близко. Слишком близко.

Под ним - десятки комментариев.

«Если это правда, руководство должно разобраться».

«Вот почему у них постоянно путаница с бронями».

«Ходила туда на день рождения. Теперь даже неприятно».

«А причем здесь кафе? Личная жизнь сотрудницы никого не касается».

Я читаю строчки, и буквы начинают расплываться перед глазами. Телефон дрожит в руках.

Антон решил отнять у меня не только деньги. Он решил отнять мое имя.

Я застываю с телефоном в руках. Кажется, пока я читала пост, я совсем не дышала. С усилием выдыхаю и чувствую резкую боль: я так сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, что во рту появился металлический привкус.

Оглядываюсь по сторонам, и мне кажется, что на меня все смотрят.

- Аня, зайди к Матвею, - говорит София, осторожно забирая у меня телефон.

Я киваю и на ватных ногах иду к кабинету своего начальника, уже зная: ничем хорошим этот разговор не закончится.

Не могу поверить, что Антон способен так поступить. Это низко. Так подло, что у меня снова наворачиваются слезы. Но я сдерживаюсь.

Стук в дверь кажется слишком громким.

- Войдите, - раздается из кабинета.

Я захожу и молча останавливаюсь перед столом Матвея. Он поднимает на меня глаза, и в них я вижу что-то похожее на боль. И жалость.

- Садись, Аня, - спокойно говорит он. - Я так понимаю, ситуация с бывшим мужем вышла из-под контроля?

- Матвей, я не знаю, что сказать… Я не понимаю, как он мог это сделать.

Голос звучит тихо и жалко. Я ненавижу себя за эту слабость, но сейчас не могу говорить иначе.

- Я в курсе, что вы с Ильей встречаетесь. Без подробностей, конечно. У меня есть правило: я не обсуждаю личную жизнь сотрудников. Илья говорил, что вы вместе.

Я молчу и нервно тереблю край рукава.

- Аня, я хорошо к тебе отношусь и ценю твою работу, - продолжает Матвей. - Но я должен думать и о репутации кафе. После такого поста мне придется отстранить тебя от работы.

Я поднимаю на него глаза.

- Что ты хочешь сказать?

Матвей отводит взгляд, будто ему самому неприятно произносить это вслух.

- В последнее время у тебя действительно были сложности: отмены бронирований, недопонимание с персоналом. Тебе лучше написать заявление по собственному желанию.

Я понимаю, что он намекает на Оксану. Но про отмены броней я слышу впервые. Но выяснять это сейчас у меня нет сил.

- Матвей, ты что, увольняешь меня?

- Мне бы очень не хотелось этого делать, Ань. Но, скорее всего, придется. Нам нужно написать опровержение в соцсетях, ответить на отзывы. Я очень долго работал над репутацией этого места и не могу рисковать всем из-за чужой семейной истории.