И после пары бокалов вина, этот план начал вырисовываться в моей голове.

Я решила вернутся к Антону, чтобы “встать на ноги”, накопить денег и свалить в закат.

Кристине мой план не понравился:

- Ань, просто оставайся у меня, поспишь на диване, поищешь работу, что-нибудь придумаем.

- Ага, и просто бросить все? Ну уж нет, я ему просто так это с рук не спущу. Месть подается холодной, слышала?

- Да какая месть, ты же милый котик, а не ехидная змея, - расхохоталась подруга и я тоже не удержалась рассмеявшись в ответ.

Мы допили бутылку и я осталась спать у нее в гостиной на диване. Телефон включать не стала, решила, что подумаю об этом завтра. Но сон не шел, сменяясь тревогой. Я смотрела в потолок и передо мной всплывали воспоминания: как мы с Антоном познакомились, как он сделал мне предложение, как мы мечтали о ребенке. Я ведь ему и правда верила. И чего ему во мне не хватало?

Я молодая, стройная, симпатичная, у меня все натуральное - грудь, волосы, губы. А эта его Алла секретарша - крашеная, накачанная филлерами и очень вульгарная на вид. Ну прямо стереотип “любовница начальника” из плохого сериала. Неужели мужчин тянет на таких женщин?

В голове сразу замелькали картинки как я застала их в кабинете и ее невинно-удивленное лицо. Да она, наверное, скороварку от вока отличить не сможет.

Смотрю на часы, висящие на стене: 3:47 утра.

А вдруг я беременна? Что тогда? Аборт? Или рожать одной? А вдруг я не справлюсь?

Нужно все таки завтра сделать тест.

Мне показалось, что я на минуту закрыла глаза, как сразу же распахнула их, от грохота из соседней комнаты. Сердце пропустило удар. Я прислушалась не шевелясь. Тишина. Потом снова - глухой звук, как будто кто-то упал. Кристина? Или кто-то еще в квартире?

Сквозь задернутые шторы пробивался свет - значит, уже рассвело. Я онемела от страха, но все-таки медленно встала и пошла в сторону кухни на цыпочках, пытаясь не издавать ни звука. На кухне слышались шорохи.

Я схватила висящую в коридоре длинную металлическую ложку для обуви, для уверенности, и резко распахнула дверь кухни.

- Ой, - от неожиданности пикнула Кристина, которую я застала сидящей на стуле и растирающей пальцы левой ноги, - это что за амазонка? - начала смеяться она, увидев меня с поднятой в одной руке ложкой для обуви.

- Я подумала, что тут кто-то посторонний, - с выдохом облегчения сказала я.

- Ты хоть спала вообще? Выглядишь ужасно. Я сейчас выпью кофе и, несмотря на то что сегодня суббота, мне нужно будет съездить по делам, а ты сиди у меня, отсыпайся и не включай телефон. Дай себе еще день паузы для раздумий.

- Я не… - я замолчала, потому что не знала, как сформулировать. “Я не спала” звучало бы так, будто я драматизирую. “Я спала” - было неправдой. - Я просто проснулась. И я решила, что вернусь к Антону. Он неплохой человек, и самое страшное он уже совершил, больнее мне уже вряд ли будет. Нам с ним нужно объясниться.

- Если ты решишь его простить, то я тебя поддержу в любом случае, хоть сама этого и не очень понимаю. Но знаю, что ты еще любишь его, как бы больно он тебе ни сделал.

Я вздохнула и стала наливать себе чашку крепкого черного кофе. Крепости мне точно сейчас не помешает. В голове вспыхнуло осознание, что месячные так и не начались, а значит, все-таки придется купить сегодня тест. Пока я не знаю правды, я держу эту ситуацию где-то на границе между мозгом и сердцем и не допускаю внутрь. Но без нее верного решения о том, что делать со своей жизнью, мне не принять.

Если я беременна, то я останусь с Антоном. Он будет хорошим отцом, правда.

Мозг цеплялся за мысль о беременности не потому, что она была логичной. Она была удобной. Тёплой. Такой, в которую можно спрятаться, пока не нужно решать, как жить дальше. Я видела, как Антон общается с детьми наших друзей, когда мы ходим к ним в гости. Он всегда покупает детям подарки, даже если мы идем по взрослому поводу. Антон всегда хотел большую семью, чтоб жена-хозяюшка, семеро по лавкам. И мне тоже всегда казалось, что я этого хочу. А теперь я не уверена. Потому что, оказалось, у всего есть цена, и впервые я задумалась о том, что с чем-то не смогу смириться. Или смогу?

После разговора с Кристиной я будто очнулась и пошла в аптеку около дома, купила тест, и вот я уже стою в ванной подруги, нервно смотря на него в ожидании. В этот момент поймала себя на мысли, что сейчас я грызу ногти, прямо как в детстве. Ждать несколько минут казалось вечностью. Я одернула руки, почувствовав в них покалывание на кончиках пальцев, и медленно выдохнула, гипнотизируя тест. Мир словно остановился, и три минуты тянулись бесконечно.

Одна полоска.

Первая мысль - облегчение. Вторая - будто из груди вынули что-то важное и оставили вместо этого ледяную дыру. Значит, даже ребёнка не будет. Ничего не будет.

С пеленой на глазах я вышла из ванной, где за дверью стояла Кристина, которая отложила все свои дела ради меня:

- Ну?

- Отрицательный, - тихо сказала я.

- Значит, теперь можно подумать о себе, - она обняла меня и я расклеилась, снова дав волю слезам.

Через какое-то время, успокоившись, я включила телефон, и сразу же посыпались уведомления, а через минуту он зазвонил. Антон. Я взяла трубку:

- Алло, - неуверенно выдавила я.

- Аня, - я услышала нервный резкий выдох, и он начал быстро тараторить: - Прости меня, я так волновался за тебя! Где ты? Я приеду за тобой, мы все обсудим.

- Антон, я сама приеду на такси. Дома поговорим.

- Хорошо, жду тебя дома, - как-то слишком мило добавил он в конце.

Я повесила трубку, сглотнула и не ощутила облегчения: все внутренности сжались, я почувствовала слабость в теле и как пересохло во рту. Телефон в руке вдруг стал невыносимо тяжелым.

Он ждет меня дома.

Дорога от Кристины до дома заняла меньше двадцати минут, но мне она показалась вечностью. Я сидела на заднем сиденье такси, вцепившись пальцами в ремень сумки, покусывала губы и смотрела в окно, хотя не видела ничего, кроме размытых огней и мокрого асфальта.

Я столько раз представляла себе этот момент, что теперь, когда он настал, хотелось не возвращаться домой, а развернуть машину обратно. К Кристине. В её тесную, уютную квартиру, где пахло кофе, ванильными свечами и чем-то живым.

Но я всё равно приехала.

Поднялась на лифте, стояла перед дверью и несколько секунд не могла вставить ключ в замок. Руки дрожали, а в горле стоял ком, такой плотный, будто я проглотила что-то острое. Я сделала глубокий вдох, открыла дверь и переступила порог.

В квартире было тихо.

Не было ни громких шагов, ни раздраженного голоса, ни привычного грохота телевизора. Только приглушенный свет в коридоре и запах его туалетной воды, смешанный с чем-то теплым, домашним, почти до боли знакомым.

Антон стоял на кухне.

Он не подошёл сразу, не бросился ко мне, не стал задавать вопросы, не изображал драму. Просто вытер руки полотенцем и посмотрел так, будто заранее приготовился к чему угодно.

- Привет, - тихо сказал он.

Я посмотрела на него и ничего не ответила. Сняла обувь, повесила пальто и медленно прошла в нашу просторную кухню-гостиную. Тут все было как обычно, и я почувствовала себя спокойнее.

- Будешь кофе? - спокойно произнес он, отодвигая от стола стул, словно предлагая мне присесть.

Но я не шелохнулась, чувствуя странную смесь раздражения и неловкости. Слишком заботливо. Слишком правильно.

- К чему все эти милости? - сухо бросила я.

Он слегка дернул челюстью, но промолчал. Видно было, что он сдерживается. И это раздражало еще сильнее. Я не хотела видеть его выдержку. Я хотела, чтобы он хоть раз сорвался по-настоящему. Чтобы хоть что-то было честным.