"Альф прислал мне деньги", - сказала Ольва. "Мне не нужна его благотворительность. Но если у нас когда-нибудь будет возможность, я попрошу его об одолжении: поговорить с Блейзом от твоего имени. В песнях говорится, что Блейз - великий волшебник, и все знают, что он поссорился с Колледжем в Саммерсвелле. Уверен, он поможет тебе".

Торун была в полудреме и ничего не ответила, но на ее избитом лице расплылась самая широкая ухмылка, которую когда-либо носил дварф.

Ольва тихонько забралась на верхнюю койку. Она прислушивалась к незнакомым звукам ветра и волн, к жуткому скрипу корабля. Эрсфель был твердой землей и прочными стенами, а этот корабль - хрупкой связкой веток, плывущей по бездне. Она натянула на себя тонкое одеяло и попыталась уснуть, но сон не приходил. Она ворочалась, думая о том, что станет с ними в Некраде, и о том, где Дервин может быть в диком море. Она пинала одеяло, скучая по успокаивающей тяжести Ку.

"Спи, человек", - мечтательно пробормотала Торун.

"Я не могу".

"Попробуй... травмировать голову. Очень хорошо помогает", - пробормотала дварфийка.

"Что было в твоих книгах?"

"Звездные карты. Карты земных течений. Магнитные камни. Магия... Миром правят невидимые силы, только одни люди могут их видеть и повелевать ими, а другие - нет. Тайные силы, которые только и ждут, чтобы их разбудили правильным словом".

"А если бы ты могла, если бы знала эти слова, что бы ты сделала с магией?"

Несколько мгновений дварфийка молчала, и Ольва заподозрила, что она снова заснула. Но Торун начала тихим голосом:

Вначале мир создали могучие великаны. Они были настолько могущественны, что с легкостью могли творить чудеса. Один из них зарылся руками в землю и воздвиг горы, другой наполнил яму океаном. Они создавали вещи из любви к творчеству, не задумываясь заранее и не сомневаясь в последствиях. Они создали солнце, потому что им было холодно, и ночь, потому что они устали. Главного из великанов звали Аз, и он был величайшим, потому что придумал называть вещи и говорить о них. Сначала он назвал себя, потом произнес свое имя, а потом запел о своем великом замысле, и остальные великаны подхватили. Они сформировали весь мир, каким мы его знаем; они вырезали берега и посадили леса, построили горы и вырыли долины. Многое было создано в те дни после первого рассвета.

Но другие великаны обленились и состарились. Один за другим они легли. Земля покрыла их, и тьма поглотила их, и Аз сложил камни на их могилах. Теперь он был совсем один, и мир погрузился в тишину.

Аз не отчаивался. Он изобрел руны, чтобы запомнить имена своих друзей, а затем выкопал драгоценные камни и бросил их в ночное небо, чтобы нарисовать руны среди звезд. Со временем Аз обнаружил, что на гниющих трупах других гигантов стали расти новые гиганты, и из них вырастил новое поколение соратников, чтобы продолжить свою работу. Однако эти новые гиганты никогда не видели старого мира, бесформенного хаоса перед рассветом, где ничего не существовало. Они знали только о мире, созданном Азом и другими первыми гигантами, и, хотя были совершенными мыслителями и ремесленниками, они могли строить только на фундаменте, заложенном их старшими братьями. А поскольку их амбиции были меньше, то и размах и рост тоже.

Со временем и эти гиганты отложили свои инструменты и уснули под камнями, оставив Аза в полном одиночестве. И снова с помощью своей магии он вырастил третье поколение гигантов из гниющих останков второго и обучил этих новых помощников своему ремеслу. Но Аз видел, что эти новые гиганты были еще меньше, чем те, что ушли раньше, и что, хотя в их сердцах горела та же любовь к ремеслу, они тоже были ограничены уже проделанной работой.

Так продолжается цикл с того дня и по сей день. Теперь прежние великаны стали очень, очень маленькими, и смертные называют нас дварфами, маленькими людьми. И они правы в этом – мы, дварфы, не можем надеяться сравняться с творениями древних, как бы сильно ни старались.

Но мы помним, что в наших жилах течет кровь великанов.

"Это печальная история", - пробормотала Ольва.

"Я уже слышала, как люди говорят такое, - сказала Торун, - но я не считаю так. По-моему, это вызов. Если я сделаю то, чего не делал еще ни один дварф, то стану равна любому из великанов древности".

"А что случилось с Азом?"

"Он ушел. Говорят, что он наблюдает за нами".

"Как Заступники. Они следят за нами". Корабль покачнулся от набежавшей волны, и Ольва почувствовала приступ паники. Рассказы о жрецах всегда успокаивали ее, особенно в годы после смерти Галвина, когда Дервин был еще маленьким мальчиком. Ее дом в Эрсфеле находился недалеко от деревенского святилища, и ей нравилась мысль, что там живут добрые духи, охраняющие ее сына от бед. Но в открытом океане таких духов не было.

"Не над дварфами", - поправила Торун. Ее голос показался Ольве доносящимся издалека. "Легенда гласит, что Аз постоянно размышляет о своей работе и работе своих учеников. Он не может решить, стоит ли сохранять этот мир, или ему следует смести все и начать сначала".

Плеск волн навел Ольву на мысль о гигантской руке, протянувшейся с неба, чтобы подхватить их корабль, но она не могла сказать, пытается ли та удержать судно на плаву или опрокинуть его.

"Лорд Вонд вызывает вас, сэр Ламмергейр", - сказал стражник. "Он прислал карету".

Альф потер лицо, почесывая бороду. Его пальцы были покрыты паутиной и слизью из Ям. Он вернулся домой изможденным, едва держась на ногах. Даже не мог вспомнить, как нашел дорогу.

"Я на минутку".

Охранник удалился. Альф полез под кровать, чтобы найти свой металлический сундук с зельями. Что-нибудь из этого подойдет вместо завтрака. Одно из них сойдет вместо завтрака. Боли утихли, когда магия проникла в его кости.

Он встал с кровати и оделся. Машинально потянулся за Разрушителем Чар, но остановился. Меч все еще был завернут в ткань, как труп в саван. Альф повысил голос. "Стража!"

Стражник мгновенно появился в дверях.

"Как тебя зовут, парень?"

"Ремилард, господин".

"Ремилард, мне нужен меч".

Ремилард взглянул на печально известный и в высшей степени могущественный магический меч, лежащий на столе. "Вот, господин. Возьмите мой". Он с готовностью расстегнул пояс с мечом и протянул его Альфу. Это был клинок Лиги, один из тысяч, выкованных гномами для войны. Меч был дешевым, ничем не примечательным и удивительно тихим.

"Спасибо."

"Это честь для меня, милорд".

"Возвращайся в цитадель и возьми другое оружие". Альф оглядел разгромленную комнату. "И приведи еще полдюжины людей. И метлы. Много метел. Приберитесь здесь".

"Как прикажете, лорд".

Как только Ремилард ушел, Альф снова открыл сундук и положил в него Разрушитель Чар вместе со сломанным шлемом Пейра. Если меч и протестовал, то его слова были приглушены, а то и вовсе стихли, когда он закрыл тяжелую крышку. Затем снова спрятал его. Ты хранишь меч судьбы, пряча его под кроватью? Блестящая стратегия, болван. Мысли Альфа перекликались с тем, что сказал бы Разрушитель Чар, но это были его мысли, и ничьи больше.

В зале совета было еще пустее, чем в прошлый раз. Ватлинг Тредей сидел на одном конце, скрестив студенистые пальцы, на его влажном лице сияла безразличная улыбка. На другом - лорд Вонд. Между ними, сжимая в руках письмо, находилась настоятельница Марит.

"Вы опоздали, сэр Ламмергейр, - проворчал лорд Вонд, когда Альф вошел.

Альф зевнул. "Да, как и все остальные".

"Принцесса Лаэрлин уехала из Некрада. Я не получал никаких сообщений от мастера Блейза, Берис или Лата".