Снаружи послышались новые тревожные крики. По кораблю пробежала дрожь, а затем его движение изменилось. Теперь он двигался вместе с волнами, неуправляемый, словно на румпеле больше не было направляющей руки. Снова крики - боевые кличи и ругань, переходящие в вопли и предсмертные хрипы, эхо резни в темноте.

Она сцепила руки и молилась. Оставьте меня в живых, и я убью Бора. Он заслуживает смерти здесь, а не я. И не Дервин. Оставь меня в живых, и я убью его.

Словно в ответ на ее невысказанную клятву, дверь с грохотом распахнулась. Абран схватил ее за запястье и рывком поставил на ноги.

"Мы разбиты, - крикнул он, - эльфы поймали нас. Ты скажешь им, что я хорошо с тобой обращался! Скажешь, что меня заставили служить!" Он прижал холодное острие ножа к ее горлу. "Двигайся!" Он вытолкнул ее из каюты, закрыв за собой дверь, а затем выволок на покатую палубу, держа ее перед собой. Густой туман клубился вокруг корабля, и она не видела ничего дальше нескольких футов перед собой. Повсюду лежали тела. Что за буря могла такое устроить, с ужасом подумала она, а потом увидела стрелы, пронзившие трупы. Окровавленная морская вода стекала по босым ногам Ольвы. Она огляделась в поисках живых моряков и увидела лишь нескольких, притаившихся у форштевня.

Но никаких признаков нападавших не было. Не было и других кораблей.

Абран толкнул ее вперед, прикрываясь ею, как щитом, от стрел. В спину ей уперлось что-то тяжелое и твердое - он засунул чашу-грааль за пазуху на всякий случай. "Скажи им, - прошипел он ей на ухо, - что я хороший человек".

"В самом деле?" - раздался голос из тумана. "Давай проверим это".

Она подняла голову и увидела фигуру в серо-зеленой одежде, стоящую среди такелажа. В руке у него был лук, а на боку - серебряный меч. Он был высок, как молодое деревце, и проворен, как акробат. На нем была потрепанная шляпа, защищавшая от дождя, а под темно-зеленым одеянием поблескивала кольчуга. Он рассмеялся, спрыгнув с такелажа, уверенно приземлившись на палубу.

"Если ты хороший человек, то звезды непременно направят твою руку. Если же ты мерзкий торговец несчастьями, то умрешь здесь". Эльф выхватил меч. "Теперь игра. Нанеси удар, и получишь свободу".

Абран пробормотал молитву, затем отпихнул Ольву в сторону. Выхватил меч и бешено замахнулся им в отчаянной атаке. Эльф проворно отступил в сторону. Крен корабля во время шторма выводил Абрана из равновесия, но эльф двигался изящно и уверенно. Он кружил вокруг капитана, всегда оставаясь вне досягаемости меча, как бы быстро Абран ни делал выпад, как бы ни хлестали их ветер и дождь. Ольва вцепилась в мачту, когда корабль накренился.

"Только один раз я потерпел поражение", - усмехнулся эльф. "Но попытай счастья. Возможно, ты станешь вторым. Старайся!"

Замахнувшись на эльфа, Абран поскользнулся на палубе, скользкой от крови. Поднялся на ноги, его рубашка и руки были в красных пятнах, лицо тоже раскраснелось от напряжения. Вытер дождь с лица и повторил попытку - ослепительно быструю серию взмахов и выпадов. При всей своей скорости ему так и не удалось приблизиться к эльфу, но каждая атака заставляла того отступать на шаг, снова и снова. Капитан оттеснял его к узкому носу корабля, где было меньше места для уклонения. Тем не менее эльф явно был лучшим фехтовальщиком, так что даже если Абрану удалось бы сблизиться, бой был предрешен.

И тут она увидела ловушку.

"У него есть чародейский камень!" - крикнула она. "В мече!"

Абран зарычал и направил меч на эльфа. С острия клинка сорвалась молния, но эльф отступил в сторону, и смертоносный разряд с треском унесся в облака. Эльф словно случайно выбил меч из руки Абрана, отчего капитан снова растянулся на палубе.

"Для меня большая честь, - произнес эльф, - получить помощь от столь отважной воительницы". Он поклонился.

Позади него поднялся Абран. Он схватил с палубы меч, вытер кровь и воду с глаз и бросился в атаку.

Море взорвалось.

Волна взметнулась вверх, разбилась, вода схлынула, и из нее вырвался огромный морской змей. Его чешуя была зеленой, как изумруды. Ольва мельком увидела боевую сбрую и седло на шее. У него было много рядов зубов, но что Ольва запомнила навсегда, так это его глаза, красные, как круги, полные клокочущей ярости. Массивная голова опустилась, и Абран исчез.

Эльф спокойно обратился к змею. "Эй! Полегче, Этарно. Ты еще наешься. Немедленно отнеси негодяя в свое гнездо!" Символ между его глазами засветился, и монстр отступил, тело Абрана безвольно повисло у него в пасти. Огромная волна ударила по кораблю, когда он взмахнул хвостом и поплыл прочь.

"Пожалуйста, - воскликнула она, - на этом корабле есть пленники! Мы должны им помочь".

"Знаю, - ответил эльф, - этот корабль - моя добыча, а я - охотник. Я позабочусь о безопасности тех, кто находится на борту".

Он возвысил голос, и буря откликнулась. Ветер и волны, повинуясь ему, наполнили паруса, и корабль понесся вперед с огромной скоростью. От резкого движения Ольва упала на колени, но эльф без труда удержал равновесие. Он запел во весь голос. Завеса дождя рассеялась, и Ольва увидела, что шторм отнес их близко к какому-то берегу. В воде появилось еще больше змей, и на каждой из них был эльфийский всадник. Змеиная кавалерия окружила корабль.

"Это Остров Рассвета, - произнес эльф, - я - Маэдос. И во имя Эрлкинга я приветствую вас здесь".

Стены отделяли Гарнизон от остальной части города, но граница между Вольностями и Санкцией была не столь четкой. Они провели линии по карте на заседании совета много лет назад. По одну сторону могли жить побежденные обитатели Некрада, по другую - запретная зона тайных лабораторий лорда Боуна, его храмов и ритуальных покоев, его ужасного оружия. Руины, о которых сказал Андириэль, находились как раз на этой разделительной линии - формально они лежали в Вольностях, но никто не осмеливался там жить, опасаясь патрулей Лиги.

Альф приблизился так тихо, как только мог. Он вытащил меч и почувствовал, что его рука дрожит. От потери крови было сильное головокружение. Целебные снадобья помогли, но он был далеко не в лучшей форме. Тем не менее на этот раз у него будет преимущество неожиданности, если убийца все еще здесь.

Он прошел под аркой, отмеченной знаком Оракула. Подобные символы были обычным явлением в Некраде - бессмертное влияние Оракула в городе предшествовало влиянию лорда Боуна на бесчисленные века, - но все же это придавало ему уверенности в том, что он на верном пути.

Эти залы были разграблены бессчетное количество раз. На потолке были выбоины, откуда падальщики забирали драгоценные лампы; охотники за сокровищами пробивали дыры в стенах и полу в поисках тайных кладов. Он миновал еще несколько арочных проходов, ведущих в боковые комнаты, почерневшие от огня. Невидимые агенты Оракула шпионили за врагами лорда Боуна, и когда-то здесь находились архивы, похожие на лабиринты - теперь все это превратилось в пепел.

Впереди, в поперечном коридоре, забрезжил свет. Альф прижался к стене и стал ждать в тени. Эльфы-колдуны могут видеть в темноте, напомнил он себе, а он без меча не мог. Тем не менее, здесь было достаточно обломков, чтобы хорошо спрятаться.

По мере приближения к перекрестку свет становился все ярче. Это был магический свет, неестественный, какого-то цвета, который он не мог назвать. На него было больно смотреть. Лампы на потолке отбрасывали похожий свет. Он становился все ярче и ярче, пока на мгновение не показалась фигура.

Плащ с капюшоном, бесшумная походка, коротко остриженные темные волосы, хорошо знакомое лицо. Берис. В ее руке была лампа.

Альф едва не окликнул ее, но вовремя сдержался. Берис лгала ему снова и снова с тех пор, как он вернулся в Некрад. Сказала ему, что не смогла найти найти никаких следов эльфа-убийцы, и вот теперь была здесь. Нельзя доверять своим друзьям, Ламмергейр.