"Ах, но ведь это был не один из твоих стражников, не так ли?" Гундан лениво усмехнулся. "Это были два героя Некрада. Это были сэр Ламмергейр и я, генерал армии Дварфской Лиги. Что ты собираешься с нами сделать?"

"Вы не выше закона".

"Да, мы выше. Мы создаем закон. Здесь не было бы никакого закона, если бы мы не убили лорда Боуна. Мы убили одного правителя этого города, и он был гораздо страшнее тебя".

Альф открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гундан шикнул на него.

"Ты... ...ты угрожаешь сыну лорда Саммерсвелла?"

"Да", - сказал Гундан. "И что ты собираешься с этим делать? Как думаешь, твоя охрана смогла бы остановить нас, если бы мы захотели твоей смерти? Думаешь, ты сможешь противостоять Ламмергейру, Мастеру Блейзу и Зверю Лату? Против Великана-Крошителя?"

"Ты не непобедим", - прошептал Вонд. "Я приказываю..."

"Что, ты собираешься начать войну из-за нескольких эльфов-колдунов в каком-то захолустье? Я так не думаю". Гундан наклонился вперед и заговорил прямо в лицо Вонду, забрызгав мальчика слюной с привкусом спирта. "Ты не можешь нас тронуть, так что даже не пытайся".

К его чести, Вонд сумел прохрипеть в ответ. "Мы обсудим это... на совете".

"О, теперь я приглашен обратно? Я уже не слишком груб для твоих нежных ушек?" Гундан сверкнул самой самодовольной ухмылкой, которая когда-либо появлялась на лице дварфа, словно приглашая аристократа на банкет из отборного дерьма.

Вонд кивнул.

"Что ж, тогда до встречи, о повелитель Некрада".

Очевидно, Вонд хотел, чтобы стражники сопроводили военную повозку к главной крепости, судя по их растерянным взглядам, когда повозка остановилась у дома Альфа. Он выбрался наружу, тяжело сжимая в руке Разрушитель Чар.

"Нам нужно поговорить, Альфрик", - сказал меч.

"Нет, не нужно".

Его посетила тошнотворная мысль. Он поднял меч, чтобы посмотреть ему в глаз из драгоценного камня. "Это ты позволил дредворму вырваться на свободу? Ты позволил ему напасть на ребенка?"

"Любая магия имеет свою цену, Ламмергейр. Мне нужна кровь, чтобы творить свою. Я предупреждал тебя, что червь проголодался. Я сдерживал его, сколько мог, но он вырвался на свободу".

Альф нахмурился. Неужели клинок лгал? Или он просто надеялся, что клинок лжет, ведь тогда катастрофа произошла не по его вине?

"Послушай! Ваш маленький совет и Лига в смятении, и я подозреваю, что это не случайно. На них нельзя положиться. Ты также не можешь доверять остальным Девяти. Ты лишил себя преимущества, когда признался, что знал о том, что могила вскрыта".

"Берис и Гундан не имеют к этому никакого отношения", - огрызнулся Альф.

"Ах, я забыл. Твоя проницательность столь остра, что ты наверняка сможешь оправдать женщину, прославившуюся на все земли своими обманами, - а также твоего кровожадного собутыльника. Несомненно, с такой проницательностью ты легко..."

Альф сунул меч в ножны и зашагал по дорожке к парадной двери.

Стоявший там стражник Лиги поклонился, явно впечатленный тем, что Альф путешествует с такими высокопоставленными лицами, как лорд Вонд и командующий дварфов.

"К вам посетитель, сэр. Эльф".

В изнеможении Альф на мгновение растерялся и подумал, не вернулась ли эльфийка-убийца и не пригласили ли ее на чашку чая, чтобы она могла с комфортом дождаться своей цели. Затем он понял, кем должна быть эта эльфийка.

Лаэрлин.

Принцесса Эвервуда стояла среди развалин гостиной Альфа, и загадочная улыбка мерцала на ее совершенных чертах. Все они постарели - даже Гундан стал чуть медленнее, чуть тяжелее после двадцати лет. Все, кроме Лаэрлин. Она выглядела точно так же, как в тот день, когда он встретил ее в Малладейле, сбежавшую принцессу. Только лук у нее теперь был другой. Она взяла Мортус, лук Дара Смерти, из сокровищницы своего отца, и до сих пор носила это легендарное оружие. Вместо порванной одежды и позаимствованного плаща на ней было платье, сотканное из лунного света, но лицо оставалось таким же прекрасным.

"Мой друг!" - сказала она, приседая в реверансе на эльфийский манер.

"Лаэ". Альф убрал со стула какие-то обломки и опустился на него. У него заболела спина. "Прости за беспорядок".

"Который? Этот свинарник или инцидент в Вольнотях?"

"Выбирай сама".

"Мне сказали, что вас пытался убить один из энхедраев".

"Многие пытались нас убить".

"Перестань, Альфрик. Мы больше не скитальцы в дикой природе. Отнесись к этому делу серьезно".

"Я и отношусь".

"Попойка с Гунданом, переходящая в нападение на Вольности, не считаются "серьезным" отношением".

Альф фыркнул. "Тебе Берис сказала, что мы сначала выпивали? Или Вонд?"

Лэрлин закатила глаза, отчего стала выглядеть еще более неприлично юной, как будто какой-то эльф-подросток отчитывал Альфа. "Мой нос. Ты воняешь".

Я становлюсь параноиком? "Мы искали убийцу".

"Убийца, - со сталью в голосе произнесла Лаэрлин, - принадлежит к моему народу. Энхедраи своенравны, но мы несем за них ответственность. Мы найдем эту разбойницу и отдадим ее в руки правосудия". Ее пальцы коснулись драконьего сухожилия Мортуса. Альф вспомнил, что это было оружие палача при дворе короля эльфов. Эльфы не умирают от старости. Конечно, лук тоже не мог убить их, по крайней мере, полностью.

Ян ведь тоже упоминала Мортус, не так ли?

"Что означает morthus lae-necras I'unthuul amortha?" - спросил он, коверкая эльфийские слова.

"Дар смерти не должен быть отвергнут недостойным", - машинально ответила Лаэрлин. "А что?"

"И что это значит?"

"Это молитва против нежити. Они не заслуживают жизни, но отвергают смерть". Она сделала паузу. "Я произнесла эти слова в той последней битве, когда мы сражались с лордом Боуном". На мгновение показалось, что годы давят на нее так же, как и на него, но лишь на мгновение. "У каждого из нас теперь есть свои обязанности, Альфрик. Твоя - охранять демонический клинок и не допускать, чтобы он попал в руки тех, кто мог бы злоупотребить им. Моя - стать мостом между двумя племенами эльфов и возвращать заблудших домой. Мы не должны ссориться".

"Тебя не было на совете".

"То, что я бессмертна, не означает, что я могу тратить время впустую. Пока все не согласятся соблюдать законы Совета, толку от него мало". Она вздохнула. "Будет хорошо, если ты снова будешь постоянно присутствовать в Некраде. Скажи мне, Альфрик, как ты относишься к текущему спору?"

Альф попытался вспомнить, о чем говорил совет. "Корабли в гавани? Контрабандисты?"

Лаэрлин устремила на него свой сияющий взгляд. "Я потребовала, чтобы лорды Саммерсвелла приняли меры, чтобы положить конец отвратительной торговле кровью. Есть человеческие падальщики - и дварфы тоже, - которые крадут магические реликвии из Санкции. Они продают смертных старшим энхедраям - тем, кто жаждет крови. Две формы зла, наживающиеся друг на друге и на творениях Боуна. Нельзя допустить, чтобы это продолжалось, но в Совете есть те, кто много вложил в торговлю реликвиями, и поэтому они отклонили мою просьбу". Она пожала плечами. "Я говорю "они", но в основном имею в виду "она". Берис повелевает подземным миром. И, боюсь, по мере того как меркнет изящество ее тела, меркнет и изящество ее души. В моих глазах она становится кем-то очень уродливым, Альф, и мне грустно думать, что моя подруга так быстро стала такой недостойной доверия".

"Когда началась эта торговля кровью?"