"Пятнадцать лет назад? Как только Турн освободил племена Диких от ига Некрада, старшим энхедраям потребовалась замена, чтобы утолить жажду. Это продолжается столько же, сколько мы здесь, Альфрик, но в последнее время Берис сделала все гораздо хуже. Она обменивает кровь на сокровища, и чем больше вампиры пьют, тем сильнее их жажда. Мой род больше не может мириться с этой мерзостью. Этому должен быть положен конец".

Альф нахмурил брови. Он никогда не обращал особого внимания на торговлю реликвиями, за исключением тех случаев, когда сталкивался с кладоискателями - или, что случалось чаще, с останками неудачливых кладоискателей - в Ямах. Он убил достаточно вампиров, чтобы возненавидеть этих тварей; он едва ли мог представить себе, чтобы заключать сделки с подобными существами.

Как много я упустил из виду? Как много я решил не замечать?

"Гундан сказал, что ты хочешь захватить Некрад".

Она рассмеялась и раскинула руки, словно пытаясь охватить весь город. "Кому нужно это место? Я ненавижу каждый камень в этом проклятом городе. Может, когда-то он и был прекрасен, но я сражалась, чтобы сломить Некрад, а не для того, чтобы захватить его. Но здесь живут мои сородичи, и здесь моя задача. Это займет время, но я готова принять вызов. Со временем я найду способ вернуть их в благословенный мир Зеленого леса".

Домой, подумал Альф, кдеревьям жизни. Эльфы, привязанные к дереву жизни, к соку и зеленым листьям, не питаются кровью и не увядают в горьких тенях. "Ты ведешь их на юг, в Эвервуд?" Вечный лес Эрлкинга лежал за пределами Саммерсвелла. За все время своих странствий Альф ни разу не побывал там. Когда он только начинал, мысль о лесе, полном сверкающих волшебных огоньков и поющих эльфов, могла бы очаровать его. Теперь же от этой мысли у него болели зубы.

"Нет. Мой план состоит в том, чтобы привести лес к ним. Но это займет много времени, даже если эльфы будут считать годы. Я бы хотела..."

Разрушитель Чар издал какой-то звук рядом с Альфом, и Лаэрлин вопросительно приподняла бровь.

"Просто не обращай внимания", - сказал Альф.

Меч снова загрохотал, его слова заглушили ножны.

"Скажи спасибо, что твой лук не разговаривает", - сказал Альф, но все же вытащил демонический меч.

"Дочь Эрлкинга", - произнес Разрушитель Чар. В его голосе послышались нотки уважения – или страха.

"Демонический меч".

"Ты сказала, что твой план состоит в том, чтобы вернуть лес эльфам-колдунам. Это означает, что твой план изменился. Это так?"

Лаэрлин помолчала, затем скользнула к подоконнику и запрыгнула на него, скрестив длинные ноги. Альф сглотнул. "Ты помнишь, Альфрик, как Лат устроил здесь свою рощу?"

"Да".

"Он доказал, что эта земля не совсем испорчена злобой лорда Боуна. Здесь все еще могут расти деревья. Даже ахерны. Деревья жизни, Альфрик, деревья, которые поддерживают мой народ после того, как наши физические тела больше не могут выносить горести этого мира. Энхедраи могут стать ахедраями, эльфы-колдуны - лесными эльфами. Они больше не будут зависеть от крови смертных, чтобы противостоять угасанию". Она взглянула на перевязанное запястье Альфа и вздохнула. "Конечно, они не доверяют мне. Две ветви нашего рода давно разделены. Давным-давно они дали клятву, отвергнув выбор дерева, и последствия этой клятвы - Клятвы Америт - привели их на темный кровавый путь".

"Чем им не нравились деревья?"

"Одни считали, что смогут выжить, не полагаясь на поддержку ахерна, и это правда, что некоторые эльфы переносят уходящие годы лучше, чем другие - но все в конце концов увядает. Другие думали, что смогут найти другой способ сохранить себя, и искали магию первого города, чтобы помочь в своих экспериментах. Но чаще всего их сбивали с пути недоверие и неуместная гордость. Шесть тысяч лет ошибок, Альфрик".

"Страдания усугубляли страдания. Когда они начали угасать, они питались кровью Диких и стали жестокими. Они возомнили себя богами, а смертных - лишь зверями, которых можно использовать по желанию энхедраев. В конце концов они взрастили Лорда Боуна и принесли гибель всем землям. Клятва Америт была их первой ошибкой, и все они последовали за ней". Лаэрлин огляделась по сторонам, а затем сказала: "При дворе моего отца есть те, кто утверждает, что рана в эльфийском королевстве должна быть иссушена, прежде чем ее можно будет залечить, - что только уничтожение энхедраев может излечить от порчи. Они считают, что жизнь эльфов-колдунов не имеет смысла, и что лучше было бы покончить с ними, чтобы они могли возродиться из рода Лесных Эльфов".

"Черт."

"Хорошо сказано. Я выступаю против такого массового истребления". Лаэрлин встала, сцепив руки за спиной, как чопорная школьная учительница. "Долгое время подобные мысли были лишь предположениями. Некрад и Эвервуд были заперты в патовой ситуации, светлые и темные находились в равновесии, и не было никаких перспектив на победу или примирение. Потом появился Лорд Боун и нарушил это равновесие, а затем Девять победили Лорда Боуна, когда казалось, что вся надежда потеряна. Теперь двор моего отца полон заговорщиков, и все они пытаются повлиять на будущее. Я надеялась найти союзников среди эльфов-колдунов, найти тех, кто отвергает порчу, но… ты же знаешь энхедраев. Они горды. Чтобы доказать эльфам-колдунам свою добрую волю, доказать, что Клятва была ошибкой, я отправилась в Вечный лес и принесла оттуда саженец ахерна. Я посадила его в роще и пообещала, что со временем свяжу себя с ним".

"Когда ты умрешь", - вставил меч.

"Я думала, что, пообещав остаться в Некраде, смогу заслужить прощение эльфов-колдунов. Все раны в конце концов должны быть исцелены".

"Лаэ, - медленно произнес Альф, пытаясь осознать всю эту мистику, - ты бы застряла здесь навсегда, не так ли? Если ты привяжешь себя к дереву жизни, посаженному здесь, в Некраде, то никогда не сможешь уйти".

Она кивнула. "Да, мы не можем покинуть наши деревья, если привязались к ним. Старейшины Эвервуда живут в вечном блаженстве в лесу, но не могут его покинуть. Я никогда больше не увижу свою родину, не буду гулять по рощам рядом с отцом и слушать истории о старых временах, которые я забыла. Я навсегда останусь в границах этого города - но вечность - это долгий срок. Я превращу этот город во второй рай, даже если на это у меня уйдет еще шесть тысяч лет".

"И в этом раю, - сказал меч, - ты была бы королевой, да? Ты бы владела магией Некрада. Зимней королевой севера, которая соответствовала бы летнему королю юга. Прекрасной и ужасной, правящей вечно, да? Неудивительно, что они..."

Альф выругался и сунул меч обратно в ножны. "Ох! Прости, Лаэ. Эта штука злобная!"

Лаэрлин рассмеялась. "Конечно, злобная! Это же демонический меч". Она прошлась по комнате, обходя вокруг меча. "Но нет, у меня нет желания править здесь, и уж точно не вечно. Как только энхедраи будут введены в свет, пусть они сами выберут себе лидера. И, Альфрик, тебя, прежде всего, не должен удивлять мой выбор. Мы все обещали присматривать за Некрадом и могилой лорда Боуна. Мы сказали, что будем следить за ней вечно. Для меня это означает нечто иное, чем для всех вас, но тем не менее я поклялась в этом".

Альф рискнул. "Могила Боуна пуста. Кто-то выкопал его".

Лаэрлин вздрогнула. "Кто осквернил могилу?"

Она не знала. Это была не она.

"Я не знаю. Но послушай - Ян связалась со мной, Лаэ, когда я был в Малладейле. У нее было... " - Альф пожал плечами, - "пророчество, о какой-то новой опасности, надвигающейся на Некрад. Она подумала, что это может быть возвращение Оракула". Последний придворный лорда Боуна. Древняя эльфийская колдунья и провидица. Ян говорила, что поднимается темная сила. Возможно, это Оракул.