"Хо, сэр Ламмергейр", - усмехнулся Прелан. "Вы обещали нам чудовище, но мне кажется, что я проделал весь этот путь, чтобы поохотиться на двуногих крыс! Если бы я просто хотел сразиться с Дикими, то бы посетил замок графа Дуны на Йоль. Где же эта колдунья?"

"Не стоит так стремиться к встрече со Смертью, мальчик. Все эти магические камни тебя не защитят", - огрызнулся Альф.

"Хватит!" - зашипел Вонд. "Мы все здесь враги одного врага. Скажите мне, мои капитаны, что вы думаете об этом сражении?" Он указал в сторону Кладбища. Среди снега и грязи виднелось несколько лагерей Диких, но их было слишком мало, чтобы серьезно угрожать городу. Длинная дамба Дороги вилась по выжженным землям, и по ней маршировали еще несколько отрядов. Напрягая зрение, Альф смог разглядеть вдалеке птиц. Может быть, вороны-посланники или перевёртыши в птичьем обличье. Или пожиратели падали, такие как стервятники.

Юный Альфрик фыркнул. "Благодаря эльфам время на нашей стороне. Моря снова открыты, и скоро из Саммерсвелла придет помощь. Дикие знают об этом. Они должны либо отступить до прибытия нашего подкрепления..."

"Либо все замерзнут в эту суровую зиму!" - пожаловался мальчик Форстер.

"Или они предпримут последний штурм, чтобы одолеть нас", - воскликнул сэр Прелан. Он спешился и вскочил на зубчатую стену, размахивая мечом. Меч сверкнул на солнце, когда он взмахнул им над головой, словно представляя себе последнюю героическую схватку с Дикими. Какой-то затаившийся лучник выпустил в рыцаря стрелу, но она не долетела до стены.

"Там Лесной Старец", - сказал Альф. "Он что-то вроде священника Диких".

"Мой отец как-то рассказывал мне о нем, - сказал сын Дуны. "Часто, когда Дикие нападали на наши поместья, это происходило по приказу Старца. Они с Турном были противниками".

"Теперь, когда Турна нет, я полагаю, что Старец здесь главный", - размышлял Альф. "Может быть, если мы убьем его, Лаэ, все это закончится. Я знаю хорошую охотницу, которая могла бы помочь".

"Чудовище Турна остается нашей главной заботой", - сказал Вонд. "А не какой-то там священник. Поскольку внутренняя стена Гарнизона тоже в осаде, мы рассеяны. Если Перевертыш пробьет брешь, все будет потеряно. Мы должны быстро уничтожить ее, когда она наконец покажется".

"Альфрик, - сказала Лаэрлин, - помнишь ли ты тот городок к западу от Фоссвуда под названием Вороний Мост?"

Альф призадумался. Вороний Мост... Это было вскоре после того, как они покинули Эрсфель, двадцать с лишним лет назад. Блейз все еще болел, едва мог ходить, и все они были измотаны после битвы на Великой Топи. Воспоминания нахлынули, живые и яркие, как кровь после сдирания струпьев с раны. "Там была какая-то призрачная тварь, да? И оружие не могло причинить ей вреда, и двигалась она как ветер. Только заклинания Блейза могли причинить ей вред, а Блейз едва мог ходить".

"Так что каждый из нас взял себе часть города для наблюдения, - продолжила Лаэрлин, - а Пейр и Блейз ждали на рыночной площади в центре на быстрых лошадях. И когда кто-нибудь из нас видел призрака, мы трубили в охотничий рог, и Пейр мчался..."

"С бедным Блейзом, как с мешком зерна на спине лошади", - закончил Альф. "Нам потребовалось три попытки, прежде чем мы добрались до него вовремя". Он улыбнулся воспоминаниям. "И четыре, прежде чем он действительно изгнал призрака, потому что на третьей попытке его вырвало вместо того, чтобы произнести заклинание. А помнишь, как Гундан устроил себе сторожевой пост в пабе и так напился, что забыл, каким концом рога пользоваться?"

"Я понял, в чем суть стратагемы", - сказал Вонд.

"О том, какой конец рога использовать?" - пробормотал растерянный Эддард Форстер.

"Сэр Ламмергейр, вы расположитесь возле Башни Плача. Если вы не отказываетесь от меча, тогда мы должны держать вас в резерве. Когда дочь Турна будет замечена, вы должны взлететь, как демон, и вступить с ней в бой с помощью Разрушителя Чар".

"Последнее усилие, Альфрик", - сказала Лаэрлин. "Я буду рядом с тобой. Мы вместе встретимся со Смертью".

*

Он вернулся в особняк, чтобы сообщить Ольве, и нашел его пустым. Пошел по ее следу - смертную женщину в одежде Лесных эльфов легко было заметить в Гарнизоне - и нашел ее в доме врачевания недалеко от окружной стены. Он на мгновение задержался в дверях, с гордостью наблюдая за ней. Ее руки и лицо были перепачканы кровью, и она выглядела измученной. Альф не знал эту взрослую женщину, эту почти незнакомку, в которую за много лет превратилась его младшая сестра, но ему было приятно видеть, что у нее достойная душа.

Но от этого становилось еще тяжелее.

"Мне нужно идти, Ольва, - объяснил он. "Я на страже. Как только Тредей найдет твоего мальчика, я отправлюсь за ним или пришлю на помощь тех, кому доверяю".

В ее глазах он увидел тот же страх, который грыз его самого. Это было похоже на покалывание в воздухе перед ударом молнии. Он солгал ей. "Все будет хорошо."

Той ночью Ольва ночевала в госпитале. Что-то в этом месте напомнило ей сарай в Эрсфеле. На первый взгляд, это было нелепое сравнение. Раньше это была ветхая пристройка со стенами из дерна и крышей из сплетенных веток, в которой воняло свиньями; теперь она лежала в мраморном дворце со сводчатой крышей из золота, и сверху на нее смотрели безмятежно-жестокие лица эльфов-колдунов и небесных чудовищ. Но там тоже было полно раненых, и Альф снова стоял на страже у двери.

Мальчик на скамейке напротив нее, мог быть Дервином. Она не была дурой, поэтому понимала, что ведет себя глупо. В какой-то момент нужно позволить своему ребенку идти своим путем, если он этого хочет. Вы, как могли, учили своего ребенка всему, что знали сами. Но если Дервину и следовало лучше усвоить какой-то урок, так это тот, что мир жесток и непредсказуем, и нигде нет безопасности. Никто не в безопасности.

После того как вы отпускаете их, у вас остался только страх. Будут ли они процветать или погибнут? Альф стал Ламмергейром, но остальные ее братья погибли в Дороге. Они ушли и не вернулись домой. В некоторые дни она едва могла вспомнить их лица, хотя с возрастом Дервин невольно воплощал их в себе. Люди застывают в том возрасте, в котором вы их знали лучше всего. Ламмергейр был мужчиной средних лет, великим лордом и героем, но Альф был ее долговязым старшим братом, который мучил ее и защищал. Она могла сказать, что это относилось и к нему тоже – в его предложениях защиты и помощи всегда чувствовался легкий налет раздражения. Его мысли были заняты другими вещами, но он не отказывал своей младшей сестренке в решении любой маленькой проблемы, с которой она сталкивалась. Как будто Дервин была игрушечной куклой, которую она уронила в лесу. И как бы Дервин ни вырос, он всегда будет для неё тем плачущим младенцем, прижатым к груди, с руками, липкими от крови, и телом его отца, остывающим на полу...

"Ты! Я знаю тебя!"

Ольва подняла затуманенный взгляд. Она погрузилась в сон, и теперь костлявые руки трясли ее. Она моргнула и увидела старую жрицу, стоящую на коленях рядом с ней. "Пойдем со мной!" Она вытащила Ольву из больницы. На улице их ждала повозка, возле которой стояли два стражника.

"Что тебе от меня нужно?" - спросила Ольва.

"Меня зовут Марит. Я настоятельница в Стаффе". Старуха с трудом забралась в повозку. "Я знаю тебя. Видела тебя в водах. Ты ищешь своего сына. Они показали мне его".

Повозка промчалась по улицам, миновала Гарнизон и повернула на запад, прочь от гавани, пока не подъехала к закрытым воротам в городских стенах. По сигналу Марит стражники распахнули ворота настежь. "Сегодня мы не видели Диких, - сказал один из них, - но будьте начеку".