Альф и Турн вырыли могилу внутри склепа, пробивая пол и расковыривая мерзлую землю под ним, пока не получилась достаточно глубокая яма. Он вспомнил, как они переглядывались друг с другом, особенно с Ян, прикидывая, должен ли кто-то произнести речь в рамках этой жуткой погребальной церемонии. Речи всегда произносил Пейр, Пейр делал все славно. Это должен был быть момент горько-сладкого триумфа, но без Пейра все выглядело пошло, как будто они делали что-то постыдное, что должно было быть скрыто от глаз всего мира. Они положили в яму перемешанные кости и засыпали их землей. Работали в тишине, пока все не было закончено. Турн сплюнул на землю, а затем они притащили на могилу камень побольше.

Тогда Блейз и Лат объединили свои силы и наложили на камень мощнейшее заклинание защиты. Прошло пятнадцать лет, а Альф все еще помнил то ужасное усилие, а затем острую боль, когда заклинание вырвало кровь и костный мозг из его тела, чтобы оно узнало его. Заклинание подействовало на них всех, и это сделало боль терпимой. Блейз настоял на этой предосторожности – только члены отряда могли знать, где похоронен лорд Боун, и только они могли открыть гробницу. Мы всегда будем охранять ее, сказал он, и никогда не забудем. Альф вспомнил, как смотрел на Лаэрлин, пытаясь прочесть выражение лица эльфийки. Для бессмертного "всегда" и "никогда" всегда означали нечто иное.

Альф вошел в курган, откатив в сторону тяжелый камень, закрывавший дверной проем. Он не был здесь уже много лет, но все еще помнил маршрут через лабиринт. Налево, налево, направо, налево - сотни поворотов в лабиринте. Темнота не пугала его, призраки не внушали страха. Дайте ему врага, и он сможет его убить. Иной страх терзал его желудок. Знать наверняка.

"Чья это гробница?" - снова спросил Разрушитель Чар, не в силах сдержать волнение.

Верно. Направо. Налево. И прямо к последней камере.

"Чья это гробница?"

Там была большая каменная печать - разбита.

Яма с костями - пуста. Вскрыта.

Это зрелище было ударом меча по его духу. Он почувствовал, как его решимость тает и вытекает из раны, словно он был только что обезглавленным дредвормом. Мантия пророчества Ян навалилась на него неподъемным грузом. Он осел, опираясь на меч.

Свежая грязь. Кто бы ни вскрывал могилу лорда Боуна, он сделал это недавно.

Кто это был? с горечью подумал Альф.

Только восемь - теперь уже семь - могли вскрыть печать и выжить.

Один из нас сделал это.

Стук в дверь заставил Ольву схватиться за нож, который она держала рядом с креслом. Старина Ку поднялся со своего обычного места у ее ног у камина. В его груди раздалось рычание. Ольва встала, сердце бешено колотилось, и спрятала нож в рукаве.

По лестнице спускался ее сын Дервин. "Это, наверное, Харлоу, - сказал он, - мы идем в Священный лес. Я же говорил тебе об этом, не так ли?"

Он откинул засов, открыл дверь и отступил назад.

Ольва крепче сжала нож. Человек, стоявший на пороге, не был Харлоу, другом-идиотом ее сына с растрепанными волосами, который недавно отрастил еще более растрепанную бороду. Нет, незнакомец был старше, со сломанным носом, его покрытое шрамами лицо было наполовину скрыто капюшоном грязного плаща. Волосы несколько недель как отросли щетиной на бритом черепе. На поясе висел меч, но покрытые шрамами руки были открыты в знак мира.

Ку, рыча, двинулся вперед. Ольва подошла и положила руку на ошейник собаки, чтобы успокоить животное. При этом она не выпускала из рук нож. "Чего вы хотите?" - спросила она. "Если нужна работа на ферме, то вы опоздали. У нас есть все, что нужно для сбора урожая. Попробуйте спуститься по Кеттлбриджской дороге или..."

Незнакомец покачал головой. "Мне нужно рассказать одну историю", - сказал он с опаской, его зеленые глаза заметались между Ку и Дервином, прежде чем остановиться на Ольве. "Письмо. И вот это". Он сунул руку под плащ и достал кожаный мешочек. Потряс его, и тот зазвенел от веса монет внутри.

"Я ничего не взял", - добавил он с ноткой недоверия в голосе, словно удивляясь собственной выдержке.

"Кто вас послал?" - спросил Дервин. Он протянул руку за сумкой, но незнакомец не сдвинулся с места.

"Сказал, что он ваш брат", - ответил незнакомец, обращаясь к Ольве. "Сказал, где вас найти. Сказал, что не может прийти сам".

"Дервин, - сказала Ольва, - выйди".

"Что? Нет!" запротестовал ее сын, но в голосе матери есть сила, которая может остановить ее детей, даже когда они станут взрослыми.

"Ты слышал меня. Иди и найди своих друзей. Тебя это не касается".

Дервин на мгновение заколебался, разрываясь между приказом матери и своим желанием остаться. Он расправил плечи и встал так, чтобы оказаться между Ольвой и незнакомцем. Ольва с гордостью отметила, что ее сын был выше из них двоих. Дервин посмотрел мужчине в глаза, и незнакомец отступил в сторону, склонив голову, как будто испугался.

Ольва закрыла за Дервином дверь и выждала мгновение. Два, три.

"Иди, я сказала", - громко добавила она и была вознаграждена звуком тяжелой поступи Дервина, удаляющегося от фермерского дома, под карканье встревоженных птиц на деревьях вдоль тропинки. Иногда он был слишком любопытен, что шло ему во вред. Она едва ли могла винить мальчика за то, что он подслушивал – не каждый день таинственный незнакомец появляется у твоей двери с мешком денег от якобы умершего дяди.

Она подождала еще немного, пока не убедилась, что он ушел. Пока он не оказался в безопасности. Затем засунула нож за пояс и повернулась лицом к незнакомцу.

"Как тебя зовут?"

"Бор".

"Бор из... ?" - спросила она.

Он пожал плечами. "Бор Бескорневой". У Бескорневых людей не было родной провинции, не было лорда, который бы за ними присматривал. Бескорневые люди были бродягами, бандитами, странствующими кузнецами. Жонглеры, ряженые, воры и искатели приключений. Опасные люди.

"Тебя прислал Альф", - сказала Ольва.

"Прислал".

"Ты служишь ему".

Бор пожал плечами. "Я встретил его на ярмарке в Хайфилде четыре дня назад. Это был первый раз, когда я увидел его или кого-либо из Девяти. Он сказал, что у него есть для меня поручение".

"Почему именно тебя?"

"По правде говоря, я не знаю".

"Где сейчас Альф?"

"Не знаю. Сражается с драконами и спасает девиц, или что там делают Девять. Послушайте, леди, Ламмергейр сказал, что накажет меня, если я не сделаю так, как он сказал, так что вы заберете свои чертовы деньги?" Он снова протянул мешочек, как будто в нем было что-то проклятое или нечистое, ноша, которую он отчаянно хотел сбросить. Его желудок заурчал в унисон с низким рыком Ку.

Ольва уставилась на мешочек, не беря его. "Ты ел, Бор Бескорневой?"

"Я занимался вашими поисками, не так ли? Долгий, черт возьми, путь. Ламмергейр велел искать родню Длинного Тома из Эрсфеля, но никто из встреченных мною людей не знал этого имени. Они отправили меня обратно в Хайфилд, и там люди сказали искать вдову Форстер".

"Длинный Том был моим - нашим - отцом. Его уже нет в живых, как и всех его родственников, кроме меня и моего сына. Галвин Форстер был моим мужем, и я взяла его имя", - сказала Ольва. Она пошла за хлебом и сыром на кухню. Гость есть гость, даже такой разбойник, как этот. Грубиян и вор, без сомнения. Как бродячая собака: ворует, рыщет или убивает, как того требует случай. Недолго думая, она срезала большую часть сыра и убрала его в шкаф, оставив Бору лишь скудную кожуру.

Вернувшись, она застала его сидящим у огня. Он не сидел в ее кресле - Ку расположился перед креслом Ольвы, защищая этот последний оплот от вторжения. Вместо этого он подтащил к столу низкую скамью. Сел на одном конце, а мешочек с монетами положил на другой, как можно дальше от себя.