Палуба флагманской галеры тяжело вздрогнула под ногами. Длинные весла синхронно ударили по холодной воде. Флот вышел в открытое море, оставляя позади дымящийся Неаполь.

Свинцовые воды Мессинского пролива, прозванного моряками Фаро, кипели и пенились под форштевнями тяжелых неаполитанских галер. Злой, режущий ветер, ворвавшийся со стороны Тирренского моря, яростно рвал белоснежные паруса, заставляя мачты жалобно стонать под непосильной нагрузкой. Ледяная пыль осела на доспехах, превращая полированную миланскую сталь в тусклую, шершавую корку из соли и замерзшей воды. Мороз тысяча двести пятьдесят первого года не собирался отступать, вгрызаясь в плоть даже здесь, на самом пороге знойной Сицилии.

Взгляд Крида неотрывно скользил по горизонту, где сквозь серую хмарь снегопада проступали очертания Мессины. Древний город, зажатый между суровыми горами Пелоритани и неспокойным морем, казался сейчас лишь жалкой кучкой камней, припорошенных белой пылью. На горизонте маячили Сцилла и Харибда — старые сказки для пугливых гребцов, ничто в сравнении с той механической смертью, что стояла сейчас на палубах веронского флота.

Руки в стальных перчатках привычно легли на холодное дерево борта. Ладонь ощущала мелкую вибрацию корпуса — сотни гребцов в трюме, прикованные к веслам, монотонно гнали стальную саранчу вперед, к богатой и заносчивой добыче. Проклятая память Одина услужливо подбрасывала картинки былых эпох: точно такие же волны, такие же города, такие же перепуганные люди, верящие в крепость своих стен и милосердие небес. Ничего не менялось за тысячи лет. Менялся лишь калибр снарядов и сложность механизмов разрушения.

Подошел Штарк. Воевода тяжело ступал по обледенелой палубе, оставляя глубокие царапины от подков на свежем дереве. От старого рубаки несло кислым вином, застарелым потом и нетерпением хищника, почуявшего кровь. За спиной соратника замерли четверо гвардейцев, сжимая в руках тяжелые алебарды с заиндевевшими лезвиями.

— Берег близко, — прохрипел Штарк, сплевывая густую слюну за борт. — Мессинцы вывели галеры из порта. Пытаются перекрыть вход в гавань. Храбрые идиоты. Думают, завяжут абордажный бой и утопят нас в проливе.

— Пусть пробуют, — голос Крида прозвучал сухо, словно треск ломающегося льда. — Абордаж — это забава для дикарей и пиратов. Мы же несем этим землям прогресс и математическую точность.

— Солдаты заждались дела, — Штарк хищно оскалился, поглаживая рукоять двуручного меча. — Ломбардцы хотят грабить дворцы, а не жрать сухари на соленом ветру. Если не дадим им крови в ближайший час, начнут грызть друг друга.

Взгляд Крида переместился на носовую часть галеры. Там, надежно закрепленная на массивном поворотном круге, возвышалась гордость флорентийского гения — многозарядная баллиста. Тяжелый дубовый короб-магазин, набитый двадцатью стальными болтами, хищно смотрел в сторону приближающегося вражеского флота. Рядом суетились артиллеристы в кожаных фартуках, подтягивая стопорные рычаги и смазывая зубчатые передачи густым свиным салом.

— Мастер! — приказ заставил главного инженера вздрогнуть. — Проверь натяжение жил. Если в решающий момент ворот соскочит, отправишься кормить крабов лично.

— Всё готово, владыка Крид! — пролепетал мастер, лихорадочно вытирая руки о засаленную тряпку. — Стопоры проверены, шестерни смазаны. Двадцать жал ждут своего часа. Сделаем из их посудин решето раньше, чем они увидят цвет наших глаз.

Вражеские галеры под флагом Сицилийского королевства приближались стремительно. Шесть быстроходных судов, ощетинившихся веслами, пытались зажать флагман в клещи. На палубах противника виднелись яркие сюрко рыцарей и блеск арбалетов. В воздух взвились первые стрелы, но, не долетев и половины дистанции, бессильно канули в кипящую воду. Слишком рано. Слишком непрофессионально.

Крид медленно поднял правую руку. Сердце билось ровно, без ускорения. Давняя скука бессмертного существа боролась с легким азартом игрока, выставившего на кон чужие жизни.

— Разворачивай батареи. Цель — ведущая галера. Бить в ватерлинию и по гребцам.

— Сделаем красиво! — рыкнул Штарк, дублируя приказ взмахом алебарды.

Многозарядные машины с мерзким, сухим скрипом начали поворачиваться. Медные шестеренки запели свою похоронную песню. Лебедки с натужным стоном натянули воловьи жилы до предела. Защелкнулись железные фиксаторы. Палуба флагмана вздрогнула, принимая на себя чудовищное напряжение механизмов.

— Огонь!

Короткий удар молота по спусковому крючку. Воздух над проливом разорвало вибрирующим, гудящим воем.

Двадцать тяжелых, окованных граненым железом болтов одновременно сорвались с направляющих. Смертоносный рой, лишенный всякого изящества, но полный разрушительной кинетической энергии, накрыл ведущую сицилийскую галеру. Результат оказался ошеломляющим. Математика Леонардо не знала промахов.

Тяжелые бревна с легкостью прошивали борта вражеского судна, словно пергамент. Слышался влажный, чавкающий хруст ломающегося дерева и человеческих костей. Один из болтов попал точно в основание мачты, перебив толстое дерево. Огромный парус вместе с реем рухнул на палубу, накрывая собой кричащих от ужаса солдат и матросов. Другие снаряды ушли вглубь трюма, превращая банки гребцов в кровавое месиво.

Сицилийская галера мгновенно потеряла ход. Судно опасно накренилось, зачерпывая ледяную воду пробитыми бортами. Визг раненых, доносившийся с того берега смерти, ласкал слух Штарка, но Крид оставался холоден. Это была лишь пристрелка.

— Перезаряжай. Следующая цель — правый фланг. Не давать им приблизиться.

Артиллеристы работали как заведенные шестеренки. Следующая порция двадцати болтов с глухим стуком упала из магазина в желоба. Снова скрежет воротов, снова щелчок стопора. Веронская армия превращалась в идеальный, бездушный механизм, где каждый человек был лишь винтиком, смазанным страхом и серебром.

Новый залп. Еще одна вражеская галера превратилась в дырявое решето. Паника охватила сицилийцев. Оставшиеся суда, видя бесславную гибель своих товарищей, начали беспорядочно разворачиваться, мешая друг другу. Капитан одной из галер, потеряв рассудок от ужаса, направил свой корабль прямо на скалы, предпочитая быструю смерть встрече со стальным дождем.

— Трусливые собаки, — сплюнул Штарк, глядя на бегство врага. — Даже не дали мечи размять.

— Мечи нам понадобятся на берегу, — отозвался Крид. — Мессина не сдастся так просто, как эти лоханки. Там заперлись люди, которым некуда бежать. А значит, резня будет долгой и нудной.

Флот входил в гавань Мессины под аккомпанемент горящих кораблей. Запах гари и паленого мяса теперь доминировал над соленой свежестью моря. Прибрежные форты пытались огрызаться огнем старых катапульт, но тяжелые медные бомбарды, установленные на корме флагмана, быстро принудили их к молчанию. Каждое попадание чугунного ядра в пористый туф стен выбивало облака пыли и осколков, превращая дозоры в кровавую пыль.

Вышел на берег Крид первым, едва нос галеры ткнулся в разбитую каменную набережную. Подошвы кованых сапог с хрустом опустились на обледенелый булыжник. Мессина встречала захватчиков звоном набатных колоколов и свистом арбалетных болтов из окон домов.

— Стерилизовать периметр! — приказ прозвучал без тени гнева. — Сжигать всё, что мешает обзору. Каменщиков — вперед. Пусть размечают фундаменты лазаретов и складов прямо на пепелищах.

— А как же гарнизон? — Штарк, уже обнаживший меч, нетерпеливо притоптывал на месте. — Они заперлись в цитадели и за баррикадами на главных улицах.

— Гарнизон — это лишь мусор, мешающий строительству. Убери его, Штарк. Но помни: пленные нужны для тяжелых работ в каменоломнях. Не трать ценный ресурс впустую.

Резня в портовом квартале началась внезапно и буднично. Алебардщики Крида двигались плотными рядами, выдавливая местных защитников из узких переулков. Никакой чести, никаких красивых вызовов на бой. Удар древком в щит, короткий выпад лезвием в горло или пах. Тяжелая пехота просто перемалывала городское ополчение, оставляя за собой ровные ряды трупов, которые тут же, без затей, скидывали в воду.