Он поднес чашу к губам.

Вкус был металлическим, соленым, терпким. Вкус самой жизни. Глоток обжег горло, тепло разлилось по желудку, ударило в голову легким хмелем.

Он протянул чашу Марко.

— Пей. И стань частью меня. Частью стаи.

Марко принял железо. Его руки были в крови. Он сделал глоток, вытер губы тыльной стороной ладони и передал чашу дальше.

Круг замкнулся. Чаша вернулась к Виктору пустой.

Теперь они были связаны. Не мистикой, не магией (хотя кто знает, как работает кровь бессмертного на тонком плане?), а преступлением. Соучастием в ритуале, который церковь назвала бы сатанинским. Они отвергли старые законы и приняли новый. Закон Воли.

— Теперь вы — Орден, — Виктор поставил пустую чашу на саркофаг. — У вас нет имен. Есть только задачи.

Он подошел к стене, где висела карта, грубо начерченная углем на куске кожи.

— Мир велик. И везде есть враги. Мы не будем ждать, пока они придут к нам. Мы придем к ним. В их спальни. В их казну. В их мысли.

Палец, испачканный в крови, ткнул в точку на юге.

— Рим. Гнилое сердце мира. Папа Иннокентий боится тени Фридриха. Паоло, ты едешь туда. Не как солдат. Как паломник. Как кающийся грешник. Втрись в доверие к кардиналам. Узнай, кто из них продажен (спойлер: все). Мне нужны имена, суммы, пороки. Я хочу знать, о чем Папа шепчет во сне.

Паоло кивнул. Его лицо было серьезным. Миссия самоубийственная, но он принял ее как дар.

Палец переместился на запад.

— Франция. Король Людовик собирается в Крестовый поход. Фанатик. Святоша. Но у него есть золото. И у него есть Тамплиеры. Луиджи, ты едешь в Париж. Тамплиеры — наши конкуренты. Они тоже банк, они тоже сила. Узнай их секреты. Как они переводят деньги? Где их тайники? И главное — найди их слабые места.

Луиджи усмехнулся. Воровать у храмовников? Это вызов, достойный короля воров.

Палец скользнул на восток.

— Акра. Святая Земля. Там сейчас месиво. Монголы, мамлюки, крестоносцы. Томмазо.

Молодой рыцарь вздрогнул.

— Ты едешь туда. Не воевать. Учиться. Найди ассасинов. Старца Горы. Они знают о ядах и скрытности больше, чем мы. Привези их знания. Привези их книги. Привези семена мака и рецепты «черного огня».

— Я сделаю, Магистр.

— Остальные, — Виктор обвел взглядом оставшихся. — Вы остаетесь здесь. Вы — костяк. Вы будете тренировать новых «Драконов». Вы будете охранять Верону. И вы будете моими глазами и ушами на севере.

Он достал из кожаного мешочка медальоны. Тяжелые, золотые диски на толстых цепях.

— Подойдите.

Каждый получил свой знак. Дракон, свернувшийся в кольцо. На обратной стороне — девиз на латыни: Ex Tenebris Lux («Из тьмы — свет»). Ложь, конечно. Из тьмы выходит только более зубастая тьма. Но людям нужны красивые слова.

— Носите это у сердца. Это ваш щит. Если вы попадете в плен — проглотите его. Или умрите. Но не отдавайте врагу. Тот, кто потеряет медальон, потеряет жизнь.

Церемония подходила к концу. Воздух в крипте стал тяжелым, наэлектризованным. Казалось, тени в углах стали гуще, обрели плоть. Древние духи этого места принимали новых жильцов.

— Марко, — Виктор обратился к капитану. — У тебя особая задача.

— Какая?

— Ты создашь «Тень». Внутреннюю службу безопасности Ордена. Ты будешь следить за своими братьями. Если кто-то дрогнет, если кто-то продастся, если кто-то вспомнит о «совести»… ты знаешь, что делать.

Марко посмотрел на своих товарищей. Они были его друзьями. Они вместе пили вино и делили добычу. Но теперь… теперь он видел в них не друзей, а объекты наблюдения.

— Я понял, Магистр.

— Хорошо. А теперь — уходите. По одному. Через разные выходы. Растворитесь в ночи. Завтра вы проснетесь другими людьми. Теми, кого вы были, больше нет. Они умерли в этой крипте.

Рыцари поклонились. Молча. Синхронно. И начали расходиться.

Шорох шагов, скрип кожи, и снова тишина.

Виктор остался один.

Он стоял у саркофага, глядя в пустую чашу, на дне которой засыхала красновато-бурая корка.

Ритуал завершен. Театр одного актера сработал. Он создал не просто отряд. Он создал культ. Культ личности, культ силы, культ Дракона.

Смешно. Тысячу лет назад он смеялся над жрецами, которые резали коз на алтарях. А теперь сам делает то же самое. Но тогда это было суеверие. Сейчас это политтехнология.

Он провел рукой по холодному камню саркофага.

— Ну что, древние? — прошептал он. — Подвиньтесь. Пришло время новой мифологии.

Внутри что-то шевельнулось. Не в крипте — в душе. Холодная, скользкая змея предчувствия. Он запустил механизм, который может вырасти больше, чем его создатель. Орден будет расти. Он пустит корни в королевские дворы, в банки, в постели императриц. Он станет спрутом.

Сможет ли он удержать его в руках через сто лет? Через двести?

Виктор усмехнулся.

— Проблемы будущего Виктора. Пусть он с ними и разбирается.

Он задул факелы. Один за другим. Темнота навалилась мгновенно, абсолютная, непроглядная.

В этой темноте он чувствовал себя дома.

Глаза, привыкшие видеть в ночи лучше, чем у кошки, выхватили очертания выхода.

Пора наверх. К свету, к вину, к лживым улыбкам и настоящему золоту.

Поднимаясь по винтовой лестнице, Виктор чувствовал, как пульсирует порез на руке. Кровь запекалась, затягивая рану с неестественной скоростью. Через час не останется и шрама.

Бессмертие — удобная штука. Можно клясться на крови хоть каждый день.

Дверь наверху открылась, впуская шум праздника и свет тысячи свечей. Епископ Вероны вернулся к своей пастве. Но теперь за его спиной стояла Тень Дракона.

И эта тень была длинной. Она уже тянулась через Альпы, через море, к самому горлу мира.

— Gloria Patri… — донеслось из нефа.

— Et Filio, et Spiritui Sancto, — закончил Виктор, выходя в коридор и стряхивая с плеча невидимую пыль веков. — Аминь, черт возьми.

Металлический привкус на языке не исчезал. Тяжелая, густая сладость, смешанная с солью и медью, осела в горле, напоминая о только что совершенном таинстве. В крипте стояла тишина, нарушаемая лишь треском догорающих факелов и тяжелым, сиплым дыханием двенадцати теней, растворяющихся во мраке боковых нефов. Чаша — простой кубок из черненого серебра, лишенный драгоценных камней, но теперь бесценный по сути — покоилась на каменном алтаре. Внутри еще блестели остатки багровой жижи. Кровь двенадцати убийц, смешанная с кровью древнего хищника. Древний ритуал, связывающий крепче любых вассальных клятв, завершился.

Тело ныло. Не от усталости — бессмертная плоть восстанавливалась быстро, — а от напряжения воли, требовавшейся, чтобы сломать чужие разумы и переплавить их в единый клинок. Пальцы, все еще испачканные в красном, коснулись холодной поверхности камня. Приятный холод. Отрезвляющий. Верона наверху, за толщей каменных плит, изнывала от июньской жары, но здесь, в чреве собора, царил вечный могильный покой. Ирония ситуации вызывала кривую усмешку: Епископ Вероны, пастырь божий, только что провел обряд, за который инквизиция сожгла бы весь город дотла, даже не разбираясь, кто прав, а кто виноват.

Подол тяжелой парчовой рясы, расшитой золотыми нитями, шуршал по пыльному полу. Неудобная одежда. Слишком много слоев, слишком много символизма, слишком мало свободы для удара. Но маскарад требовал жертв. Власть — это не только меч, это еще и декорации. И сейчас декорации были выстроены безупречно.

Шаги гулко отдавались под сводами. Выход из крипты напоминал подъём из преисподней в чистилище. Винтовая лестница, узкая, стертая веками подошв праведников, вела наверх, к жизни, к свету, к проблемам, требующим решения. Легкие жадно втянули воздух — здесь уже пахло не только сыростью и старым ладаном, но и воском, пылью и далеким ароматом городской канализации, которую, к счастью, удалось частично привести в порядок.

На верхней площадке, у массивной дубовой двери, обитая железом, ждала фигура. Марко. Начальник гвардии, а теперь и первый клинок Ордена, стоял неподвижно, словно изваяние. В его глазах больше не было прежнего наемничьего блеска, искавшего лишь выгоду. Там поселилось нечто иное. Холодное, фанатичное спокойствие. Кровь сделала свое дело.