Человек стоял посреди оплавленного камня.

Нагой. Покрытый слизью и паром, исходящим от перегретой плоти.

Но живой.

Виктор сделал глубокий вдох. Воздух со свистом вошел в новые легкие.

Он закашлялся, выплевывая черный сгусток сажи.

Провел ладонью по лицу, стирая слизь.

Наклонился.

Среди пепла и застывших капель металла лежала она. Чешуйка. Потемневшая, но целая.

Он поднял её. Сжал в кулаке.

Выпрямился.

И посмотрел прямо в глаза чудовищу.

— Неучтиво, — голос был хриплым, как скрежет камней, но в нем звучала сталь. — Я пришел как гость, а ты сжег мои одежды. Это был добрый миланский бархат.

Дракон попятился. Огромная туша дрогнула, когти с визгом прочертили борозды на камне.

Существо, не знавшее страха с начала времен, испытало потрясение. Это было нарушение законов природы. Ересь бытия.

— Ты… — голос Дракона прозвучал не ушах, а в голове. Тяжелый, древний, как сама земля. Язык не человеческий, но понятный разуму. — Ты не еси человек. Ты скверна. Мертвец, отвергнутый Адом.

Дракон приподнялся, расправляя крылья. Тень накрыла зал.

— Почему ты не обратился в прах? Пламя мое пожирает даже души.

Виктор сделал шаг вперед. Его босые ноги ступали по горячему стеклу, но он не морщился.

— Моя душа давно сгорела, Змей. Там нечему гореть.

Он развел руками, демонстрируя свою наготу и неуязвимость.

— Я — Виктор Крид. Епископ Вероны. И я пришел предложить тебе Завет.

Дракон зашипел. Струи дыма вырвались из его ноздрей, окутывая голову серым облаком.

— Завет? С червем? С букашкой, которую я могу раздавить одним когтем?

— Попробуй, — спокойно ответил Виктор. — Раздави. Проглоти. Я прорасту сквозь твое чрево, как ядовитый плющ. Я стану твоей болезнью, твоей язвой. Я буду умирать и воскресать внутри тебя, пока ты не взмолишься о смерти.

Глаза ящера сузились. Он был стар и мудр. Он понимал, что угроза не пуста. Вечное несварение — страшная кара для бессмертного.

— Дерзкая тварь, — пророкотал он. — Чего ты алчешь? Жизни? Ты и так не можешь умереть.

— Я алчу Власти. И Порядка.

Виктор подошел ближе. Жар от тела дракона был невыносим, но он терпел.

— Земли внизу… Италия… они подобны стаду без пастуха. Бароны грызут друг друга, короли жгут посевы. Хаос. Шум. Бессмыслица.

— Они — скот, — отрезал Дракон. — Скот рожден для заклания.

— Скот рожден, чтобы его стричь, — поправил Виктор. — Но чтобы стричь, нужен страх. Великий страх, который заставит волков поджать хвосты.

Дракон опустил голову. Теперь его морда была на уровне лица человека. Запах серы и древней крови был ошеломляющим.

— И ты мнишь себя пастухом?

— Я — управитель. Но мне нужен бич. Божий Бич.

Виктор поднял руку, указывая на дракона.

— Ты станешь моей Тенью. Моим Мечом, висящим над головами королей. Тебе не нужно жечь города, Аргент. Тебе нужно лишь… быть. Быть угрозой.

Дракон издал звук, похожий на смех обвала в горах.

— Служить? Тебе? Я — Аргент, Пожиратель Звезд, Последний из Рода! Я не служу смертным!

— А золоту? — тихо спросил Виктор.

Слово повисло в воздухе. Тяжелое, манящее.

Глаза дракона вспыхнули ярче.

— Золоту ты тоже не служишь? — продолжил Виктор, чувствуя, что нашел брешь в броне. — Ты спишь на камнях. Твои сокровища разграблены героями прошлых эпох. Ты велик, но ты беден, Аргент.

Дракон замолчал. Это была правда. Герои, проклятые герои, веками таскали из его пещеры все, что блестит, пока он спал.

— Я могу отобрать золото, — прорычал он неуверенно.

— Можешь. Летать. Искать. Жечь. Выковыривать рыцарей из лат, как улиток из раковин. Это труд. Это грязь.

Виктор улыбнулся. Это была улыбка дьявола, заключающего сделку.

— Я предлагаю тебе дань. Десятину десятины. Треть от всего золота, что соберет моя казна. А моя казна будет полна, поверь мне.

— Треть? — дракон задумался. — От скольких?

— От всех. От каждого купца, от каждого графа, от самого Папы Римского. Реки золота, текущие к твоему порогу. Тебе не нужно будет даже поднимать крыло. Просто спать и богатеть.

— Треть… — повторил Дракон. Слово ему нравилось. — И что я должен делать за этот дар?

— Ничего. Просто позволить мне говорить от твоего имени. Объявить, что Верона — под твоим покровительством. Что любой, кто пойдет войной на мои земли — пойдет войной на тебя.

Виктор сделал паузу.

— И иногда… редко… если кто-то окажется слишком глуп, чтобы поверить словам… ты спалишь один легион. В назидание.

Дракон молчал долго. Он смотрел на маленького, голого человека, который не боялся огня.

В этом существе была сила. Не физическая. Сила воли, равная драконьей.

И запах. От него пахло не страхом, а… вечностью. И скукой.

— Ты похож на меня, — вдруг произнес Аргент. — Ты так же одинок.

— Одиночество — цена величия, — кивнул Виктор.

— Хорошо, — дракон поднял голову высоко к сводам. — Да будет Завет. Но слушай меня, Мертвец. Если поток золота иссякнет… если ты обманешь меня хоть на один дукат…

— Я знаю. Ты сожжешь меня. И будешь жечь вечно.

— Именно так.

Дракон протянул вперед лапу. Огромную, с когтями-ятаганами.

Виктор положил свою ладонь на холодную чешую.

— И пришли мне вина, — добавил Аргент, убирая лапу. — Того, крепкого, что жжет глотку. Вода здесь пресная.

— Я пришлю тебе «Северный Дух». Бочку. Каждую луну.

— Ступай. И прикрой свою наготу. Ты выглядишь жалко.

Виктор поклонился. Не низко, но почтительно. Как равному.

Он развернулся и пошел к выходу.

Холод альпийского ветра у входа коснулся новой кожи, но он его не чувствовал.

Внутри горел иной огонь.

Он вышел на свет солнца, щурясь от блеска снегов.

Внизу, у кромки леса, ждал конь.

Внизу ждала Италия.

Внизу ждал мир, который еще не знал, что у него появился новый хозяин. Хозяин, у которого в одной руке крест, а в другой — Дракон.

Виктор усмехнулся. Широко, хищно.

— Ну что ж, господа, — прошептал он ветру. — Вы хотели Страшный Суд? Мы начинаем заседание.