— Ну? — он ткнул тесаком в сторону груди. — Где твой голосок, павлин?

Движение было быстрым. Слишком быстрым для пьяного глаза.

Содержимое кружки — едкое вино — плеснуло прямо в глаза здоровяку. Торо взревел, инстинктивно вскидывая руки к лицу.

В ту же секунду тяжелая оловянная кружка, зажатая в кулаке, очертила дугу. Удар пришелся в висок. Звук был глухим, влажным. Хруст кости смешался со звоном металла.

Торо пошатнулся, его колени подогнулись. Но он был крепким, этот бык. Не упал. Затряс головой, пытаясь сбросить оглушение, махнул тесаком вслепую.

Шаг влево. Уход от неуклюжего удара.

На столе рядом лежала вилка. Двузубая, железная, для накладывания мяса. Грубый инструмент.

Рука схватила вилку.

Торо открыл глаза — красные, слезящиеся от вина. И увидел перед собой смерть. Не в балахоне с косой, а в дорогом плаще и с вилкой в руке.

— Приятного аппетита, — шепот.

Удар был нанесен снизу вверх. Под челюсть. В мягкие ткани, туда, где язык переходит в горло. Железо вошло глубоко, пригвоздив язык к нёбу.

Торо захрипел, выронил тесак. Его руки взметнулись к горлу, пытаясь вырвать инородный предмет, но силы покидали его. Кровь хлынула изо рта пузырящейся пеной.

Пинок в колено сломал ногу. Гигант рухнул на пол, сотрясая доски. Он бился в конвульсиях, пуча глаза, суча ногами по грязным опилкам.

Свита Торо вскочила, хватаясь за оружие. Пятеро. Они были злы, но растеряны. Их вожака забили как скот за три секунды.

— Сидеть! — голос ударил как хлыст. В нем зазвучали металлические нотки, отработанные на плацах за сотни лет. Командный голос, который заставляет подчиняться рефлекторно.

Рука уже лежала на рукояти меча. Но меч не покидал ножен. Пока.

Взгляд скользнул по лицам наемников. Страх. Сомнение. Жадность.

— Ваш «капитан» был куском дерьма, — спокойная констатация факта. — Он вел вас в нищету. Посмотрите на себя. Рвань. Пьянь. Вы деретесь за объедки.

Шаг вперед, прямо к ним. Через дергающееся тело Торо.

— Мне не нужны свиньи. Мне нужны волки. Я даю работу. Настоящую. Плачу золотом.

Рука нырнула в кошель на поясе. Горсть монет — новеньких, блестящих флоринов — со звоном рассыпалась по столу. Золото заплясало среди луж вина, гипнотизируя.

Глаза наемников приклеились к монетам. Золото в Вероне говорило громче любых проповедей.

Один из пятерки, жилистый брюнет со шрамом через всю щеку, перевел взгляд с денег на убийцу.

— А что взамен? — хрипло спросил он. — Душу?

Ухмылка. Кривая, циничная.

— Души оставьте себе, они мне без надобности. Мне нужны ваши мечи и ваша верность. И полное отсутствие вопросов. Кто главный?

Брюнет посмотрел на мертвого Торо, потом на своих товарищей. Те молчали.

— Я был лейтенантом, — сказал он, опуская меч. — Меня зовут Марко.

— Теперь ты капитан, Марко. Собери тех, кто может стоять на ногах и держать оружие. У нас есть дело. Сегодня вечером.

— Какое дело?

— Уборка. В городе слишком много мусора.

Час спустя. Склады купца Альбицци, возле порта.

Альбицци был сторонником гвельфов, другом Папы и врагом… ну, скажем так, врагом тех, кто заплатил аванс. Точнее, врагом того, кем Виктор решил стать. Чтобы получить влияние, нужно показать силу. А чтобы показать силу, нужно кого-то уничтожить. Показательно.

У Виктора не было заказчика. Пока. Это была инвестиция. Альбицци отказался платить «налог на охрану» местной гильдии, которую Виктор планировал подмять под себя. Уничтожение его склада станет отличным сигналом для остальных: «Платите или горите».

Ночь была безлунной. Воздух у реки был влажным и тяжелым.

Отряд Марко — двенадцать человек, отобранных из того сброда в таверне — ждал в тени переулка. Они были трезвы (насколько это возможно), вооружены факелами, топорами и арбалетами. Виктор провел экспресс-смотр: почистил оружие, дал пару пощечин для бодрости и пообещал каждому по десять флоринов. Для них это было состояние.

— Задача простая, — шепот в темноте. — Стражу у ворот снять тихо. Внутрь не заходить, пока я не дам знак. Склад должен сгореть. Весь. Если кто-то выбежит — убивать. Если кто-то попытается тушить — убивать. Понятно?

Кивки. В их глазах зажегся огонек. Не фанатизма, нет. Профессионального азарта. Они снова чувствовали себя солдатами, а не бродягами. У них был командир. У них была цель.

Двое арбалетчиков бесшумно сняли часовых. Щелчок тетивы, глухой удар болта в плоть. Тела оттащили в тень.

Ворота склада были заперты, но замок был старым. Удар ломом — и путь открыт.

Внутри пахло дорогим сукном, специями и зерном. Богатство. Тысячи дукатов, лежащие в тюках.

— Жги, — команда была короткой.

Факелы полетели в кучи соломы и ткани. Огонь занялся неохотно, но масло, припасенное заранее, помогло. Желтые языки пламени лизнули деревянные балки. Дым пополз к потолку.

Через пять минут склад превратился в ревущий костер. Треск дерева смешался с воплями. Работники, ночевавшие внутри, выбегали наружу, кашляя и закрывая лица руками.

Их встречали мечи людей Марко.

Никакой жалости. Это не война, это бизнес. Если оставить свидетелей, они побегут к страже. Мертвые молчат.

Виктор стоял в стороне, прислонившись к каменной стене соседнего дома, и наблюдал. Пламя отражалось в его глазах, но не грело их. Он видел не пожар, а диаграмму передела власти.

Альбицци завтра будет банкротом. Его конкуренты, гибеллины, вздохнут с облегчением. А «неизвестный капитан», устроивший этот фейерверк, очень скоро получит приглашение на разговор.

Крик. Женский.

Из горящих ворот выбежала женщина с ребенком на руках. Жена приказчика? Служанка? Неважно. Она бежала прямо на Марко. Тот занес меч.

Секундное колебание. Убить женщину с ребенком? Даже для наемника это было… грязно.

Виктор отлепился от стены. В два прыжка он оказался рядом. Рука перехватила запястье Марко, останавливая удар.

— Нет, — голос был ледяным.

Марко удивленно уставился на командира.

— Ты сказал: никого не щадить.

— Я сказал: убивать тех, кто может опознать или дать отпор. Она не опасна. И она — послание.

Поворот к женщине. Она тряслась, прижимая к себе сверток с младенцем. Лицо перепачкано сажей, глаза безумные.

— Беги, — тихо произнес он, наклоняясь к ее уху. — И расскажи всем. Расскажи, что случается с теми, кто не платит по счетам. Расскажи, что в городе появились новые волки. Беги!

Она не заставила себя ждать. Сорвалась с места и исчезла в темноте переулков.

Марко сплюнул.

— Зачем? Она же поднимет крик.

— Страх распространяется быстрее огня, Марко. Завтра весь город будет знать, что Альбицци сожгли не просто бандиты, а каратели. И каждый купец будет гадать: не придут ли за ним? А когда они будут бояться, мы придем к ним и предложим защиту. От самих же себя.

Наемник хмыкнул. В его взгляде появилось что-то похожее на уважение. Он понял схему.

Огонь разгорался. Крыша склада с грохотом рухнула, взметнув сноп искр в ночное небо. Сирены городской стражи завыли где-то вдалеке. Пора уходить.

— Раствориться, — команда жестом. — Сбор завтра на рассвете у «Хромого Пса». И помойтесь. От вас воняет неудачниками.

Люди рассыпались по теням, исчезая в лабиринте улиц.

Виктор остался один на минуту. Он смотрел на пожар. Тепло огня напоминало о горящей Вальгалле. Там горели боги, здесь горели шерсть и перец. Масштаб другой, но суть та же. Хаос — это лестница. И он только что поставил ногу на первую ступеньку.

В кармане плаща лежало папское кольцо. В голове зрел план, как использовать завтрашний день. Посетить банк Медичи (или кто там сейчас держит кассу). Предложить свои услуги. Показать перстень. Намекнуть, что пожар — это гнев Божий, но его можно умилостивить.

Он развернулся и пошел прочь, насвистывая ту же мелодию про вдову и козла. Ноги ступали по брусчатке уверенно. Верона уже не казалась чужой. Она была грязной, продажной шлюхой, но теперь это была его шлюха.