Парень отшатнулся, закрываясь руками, и этого мне хватило. Второму я тут же пробил под дых.

Удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, схватился за живот и судорожно попытался вдохнуть, но вместо воздуха из него вырвался только сдавленный хрип.

Первый тем временем уже пришёл в себя. С остервенением пнул мою сумку в сторону и выругался.

— Слышь ты, щегол…

Он встал в стойку и двинулся на меня.

Вот тут я уже немного притормозил.

По тому, как он держал руки и переступал с ноги на ногу, было видно, что парень либо занимался боксом, либо даже сейчас ходит на тренировки. В любом случае лезть под его кулаки мне совершенно не хотелось.

Профессиональным бойцом я никогда не был, зато одну простую вещь понимал прекрасно: человек может сколько угодно хорошо работать руками, но если он привык драться кулаками, ногами обычно пользуется гораздо хуже.

Поэтому я решил не геройствовать.

Когда он подошёл ближе, я резко отступил и пробил ногой по бедру.

— Бл*дь!

Парень дёрнулся, но продолжил идти на меня.

Я ударил ещё раз. Потом ещё. Бил по ляжке, стараясь не подставляться под его кулаки. Мои удары сыпались то сбоку, то чуть выше колена.

— Стой, кому сказал сука!

Он матерился, кривился от боли, но всё равно продолжал переть на меня буром.

«Какой упрямый придурок попался», — подумал пятясь назад я. Видимо, решил, что если уж начал, то теперь обязательно должен меня достать. А вот хрен тебе по всей роже.

А тем временем Светка всё‑таки отошла от ступора и бросилась к Мишке. Вместе с Татьяной они помогли ему подняться и оттащили в сторону. Мишка держался за лицо, шатался, но на ногах стоял.

Я снова собирался ударить своего противника по ноге, как вдруг сзади раздался испуганный крик Татьяны:

— Лёша! У него нож!

Я машинально обернулся. И едва успел увернуться.

Перед самым животом мелькнуло лезвие. Оказывается, Седой уже успел оклематься и поднялся. Одной рукой он зажимал разбитый нос, а в другой держал нож и теперь явно собирался доказать, что драка может стать значительно интереснее.

Я шарахнулся в сторону, и клинок лишь чиркнул по моему пальто.

Ещё бы немного — и спокойный вечер после конкурса закончился бы для меня совсем другим мероприятием. Причём, судя по всему, уже с участием хирурга.

— Ах ты, мразь…

Я отскочил ещё на шаг и уставился на Борьку. Внутри всё похолодело. Ещё секунду назад я был уверен, что контролирую ситуацию, а теперь между мной и очень неприятными последствиями оставалось буквально несколько сантиметров.

И тут из‑за угла неожиданно появились двое мужиков.

На вид обычные рыбаки — именно это я понял первым делом по одежде и ящикам, висевшим через плечо. Видимо, возвращались домой после зимней рыбалки и совершенно не ожидали по дороге нарваться на такое вот представление.

Увидев происходящее, один из них громко гаркнул:

— А ну, молодёжь! Заканчивайте немедленно! А то милицию сейчас вызовем!

И вот тут вся троица словно протрезвела.

Седой что‑то зло процедил себе под нос. Один из его приятелей всё ещё держался за живот, а второй бросил на меня короткий, полный ненависти взгляд.

— Я тебе, сучёныш, это запомню, кровью умоешься, — процедил он.

Борька тоже не остался в долгу. Посыпались обещания такого рода, что даже пересказывать их здесь не стоит. В общем, мне пообещали и кишки выпустить, и жизнь испортить, и ещё много чего приятного. Очень содержательный разговор, особенно с учётом того, что пару минут назад я вообще уже забыл о его существовании.

Но самое главное — нож Седой всё‑таки убрал.

Наконец вся троица попятилась в сторону темноты, продолжая что‑то зло бросать через плечо, а через несколько секунд и вовсе исчезла за углом.

Мужики проводили их взглядом, убедились, что драка закончилась, и, больше ничего не говоря, отправились дальше своей дорогой.

Я выдохнул и только теперь понял, как бешено колотится моё сердце. Руки слегка подрагивали, а в голове всё ещё стоял тот короткий момент, когда перед животом мелькнуло лезвие ножа.

— Лёш… — тихо позвала Татьяна.

Я обернулся.

— Что?

Она ничего не ответила. Только подошла ко мне, уткнулась носом в пальто и вдруг расплакалась. Видимо, всё то напряжение, которое держало её до этого момента, наконец прорвалось наружу. Пока я разбирался с этими уродами, ей было не до слёз, а теперь, когда всё закончилось, нервы просто не выдержали.

Я посмотрел на Мишку, потом осторожно положил ладонь Татьяне на спину и начал успокаивающе гладить её. Она всхлипывала, крепче прижимаясь ко мне, а я стоял и чувствовал себя беспомощно. Утешать плачущих девушек я никогда особо не умел.

Так мы простояли примерно минуту, после чего мне всё-таки пришлось немного отстранить её.

— Всё, Тань. Давай потом поплачешь, а сейчас Мишкой займёмся.

Она быстро вытерла глаза варежкой и согласно кивнула.

Я подошёл к другу и протянул ему руку.

— Давай, братан. Поднимайся.

Мишка ухватился за меня, а я подхватил его под локоть и помог встать. Лицо у него было разбито, губа рассечена, а под глазом уже начинал наливаться приличный синяк.

— Ты как? Нормально? Идти сможешь? — поинтересовался я.

Мишка поморщился, сплюнул снег вперемешку с кровью и попытался усмехнуться.

— Жить вроде буду.

— Ну вот и хорошо.

Правда, «хорошо» было сказано скорее для порядка, а выглядел он так себе.

Кое-как мы добрались до его подъезда. Мишка постоянно спотыкался, поэтому большую часть дороги я практически тащил его на себе. Он пару раз пытался возмущаться, уверяя, что сам сможет идти, но после очередного спотыкания перестал изображать из себя героя.

А дальше, похоже, настала моя очередь исполнять обязанности рейсового автобуса.

Сначала проводили Светку. Потом мне пришлось пройтись с Татьяной, потому как после всего случившегося отпускать её одну я не мог. В итоге я мотался от одного дома к другому, пока не убедился, что все благополучно добрались до своих квартир.

Когда дверь Танькиного подъезда закрылась, я наконец остался один посреди заснеженной улицы.

Несколько секунд я просто стоял и смотрел на свои ботинки. Потом медленно выдохнул, сунул руки в карманы пальто и побрёл домой.

Вернувшись домой, я поужинал, немного посидел с домашними и почти сразу отправился спать. После сегодняшней драки моральных сил уже не осталось. Голова гудела, а перед глазами то и дело всплывал короткий блеск ножа, которым Седой едва не угостил меня в бочину. Поэтому долго ворочаться в постели я не стал и довольно быстро отрубился.

Наутро всё пошло по привычному сценарию. Я умылся, позавтракал, натянул школьную форму и вышел из подъезда. Вот только привычной физиономии Мишки возле дома я не обнаружил.

Постояв немного, поглядывая на соседний подъезд, я ждал, надеясь, что Мишка Смирнов вот-вот выйдет из подъездных дверей, как обычно на ходу застёгивая пальто и проклиная всё на свете за то, что мама его вовремя не разбудила. Но время шло, а он так и не появлялся.

Зато из нашего подъезда показалась Ленка Лосева.

— А что, Смирнова ещё нет? — удивлённо поинтересовалась она, подойдя ко мне ближе.

Я вполне так невозмутимо пожал плечами — мол, фиг его Лен знает.

Мы ещё немного потоптались у подъезда, время от времени поглядывая на окна Смирнова с какой-то надеждой. Мало ли, вдруг он всё-таки решит пойти сегодня в школу, хотя я в этом сильно сомневался. Хотя исключить такую возможность было нельзя. Мы надеялись, что вот сейчас он примчится через пару минут. Но наша уверенность в этом с каждой минутой становилась всё призрачнее.

— Похоже, придётся идти без него, — вздохнула Ленка.

— Похоже на то, — согласился я.

И мы пошли. Умалчивать вчерашние события я не стал. Всё равно когда-то про этот инцидент рано или поздно все узнают, и поэтому я всё честно рассказал Лосевой, как было.

Ленка слушала молча, время от времени хмурясь. Когда я закончил, она ещё некоторое время шла рядом, пиная носком сапога попадавшиеся под ноги комки снега.