— Что «что»?

— Ничего менять не будем?

— А зачем? — недоумевающе посмотрел на меня первый секретарь. — По-моему, тут всё отлично. И содержание правильное, и акценты расставлены верно, как надо.

Он махнул рукой и сказал:

— Утверждаю.

Я чуть не переспросил, действительно ли на этом всё?

А Серов в этот момент взглянул на часы на руке и поднялся из-за стола.

— Извини, Алексей, время поджимает. Ждут в обкоме, а туда добраться ещё надо.

— Конечно, конечно.

Он взял портфель и направился к выходу, а я так и застыл.

«Ну вот как так? — подумал я. — Я уже себе навыдумывал, что сейчас этот дядька с меня живого не слезет, пока мои писульки не доведёт до идеологического совершенства. Представлял уже, как мы будем часами переставлять слова местами, добавлять Ленина, убирать лишнее и снова добавлять партию, а в конце ещё раз всё перепишем начисто. А тут на тебе — „утверждаю“».

Ну не красота ли? А?

Ведь мне это только на руку. Не придётся до ночи раскатывать по городу, а мне ведь ещё сегодня к Вадику заскочить надо и рассчитаться с ним честь по чести.

Я закинул сумку на плечо и двинулся вслед за Серовым.

Оставалось надеяться, что сегодняшний день больше никаких сюрпризов мне не принесёт.

От Серова я вышел с таким облегчением, будто не из райкома, а с экзамена, на котором заранее рассчитывал получить пару, но каким‑то чудом умудрился сдать с отличием. А ведь накрутил себя перед встречей будь здоров. Уже представлял, как первый секретарь сейчас разложит мою речь по косточкам, ткнёт пальцем в каждую неудачную фразу, заставит переписать половину текста, а заодно прочитает небольшую лекцию о том, как настоящий комсомолец должен правильно понимать слова «Ленин», «партия» и «светлое будущее».

А в итоге — несколько минут, пара кивков и короткое:

«Утверждаю».

Вот ведь как в жизни бывает!

Теперь можно было спокойно заниматься своими делами. А главным делом на сегодня был Вадик.

После райкома я сразу отправился к нему. Надо было отдать деньги за французские колготки, которые я так ловко пристроил Анне Сергеевне. Правда, сама Анна Сергеевна их не себе брала, а попросила для своих подруг. В общем, все остались довольны: она с товаром, а я с наваром. В общей сложности получилось слупить с них два червонца сверху.

Для меня, человека двадцать первого века, два червонца казались суммой смешной. Ну что такое двадцать рублей? В моём времени на них точно не разгуляешься, даже обычное мороженое стоит дороже. А вот здесь это совсем другие деньги. Не состояние, конечно, но и не та сумма, которую можно, не задумываясь, вытащить из кармана и спустить за один вечер.

Правда, радоваться раньше времени не стоило. Деньги Вадику я ещё должен был отдать, зато мои два червонца считай точно при мне. И вот тут начиналось самое приятное.

Тратить их пока не собирался. Хотел сначала присмотреть что-нибудь для мамы к Новому году.

До праздника, конечно, ещё оставалось прилично времени, но мне захотелось подготовиться заранее.

В моём будущем с подарками вообще всё просто было: зашёл в магазин, выбрал, что понравилось, расплатился, а если совсем лень — доставку домой закажи.

А здесь попробуй найди то, что действительно хочется подарить. Хорошие вещи просто так на полках не валяются. Что-то дефицит, за чем-то очередь километровую надо отстоять, но чаще всего нужного товара в магазине просто нет, и нет его уже несколько лет, зато продавщица уверенно заявляет, что «вот-вот должны завезти».

Поэтому я решил хотя бы посмотреть, что вообще можно выбрать в закромах Вадима. Может, духи какие-нибудь приличные найдутся. Или косметика на крайний случай. Или ещё что-нибудь, чему мама действительно обрадуется.

Я шагал по заснеженной улице и перебирал в голове варианты, стараясь сразу отмести всякую ненужную ерунду и не залипать на первую же красивую вещь, которая попадётся на глаза.

Потому что себя я знал.

Увидишь что-нибудь прикольное — сразу возникает мысль: «А почему бы и нет? Завтра ещё заработаю».

А потом проходит час, и ты стоишь с пустыми карманами и пытаешься понять: а на хрена я вообще это купил?

Так что на этот раз я решил держать себя в руках. В конце концов, до Нового года ещё надо дожить.

И это я не про себя, а скорее про свой кошелёк. Деньги в моих руках — они как вода: только что были, и снова карманы пустые. Ну не умею я копить. Не научился.

Там-то, в моём времени, у меня вообще с наличностью проблем не было. Набрал предкам — через минуту у тебя приличная сумма на карте. А тут мои новые родители живут от зарплаты до зарплаты, пытаясь хоть какие-то копейки отложить. И вот так практически живёт вся страна. Вы спросите: хочу ли я, как в моё время писали в книгах, спасать СССР?

Отвечаю: а оно мне надо? Да и как я это сделаю? Я не историк, важных дат не помню, и не инженер-конструктор, чтобы заниматься тут прогрессорством.

Я вообще на филолога учился, и если бы не деньги моих предков, то меня, наверно, уже с первого курса выперли как пить дать. Я же был обычным мажором у себя там. Меня интересовали всего две вещи: как у родителей побольше денег взять и девку симпатичную в клубе снять. Ага?

До подвала Вадима я добрался без четверти пять.

Подойдя к двери, постучал условным стуком — три коротких и два длинных — и замер, прислушиваясь. Внутри почти сразу что-то лязгнуло, потом звякнул засов, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель высунулась знакомая физиономия фарцовщика.

Увидев Вадима, я расплылся в улыбке и негромко, но достаточно бодро гаркнул:

— Открывай, Сова! Медведь пришёл!

Фразочка была из популярного советского мультика, и Вадим её прекрасно знал. Правда, юмора моего он не оценил. Видимо, у человека, занимающегося нелегальной торговлей импортными шмотками, чувство юмора постепенно атрофируется.

«Профессиональное заболевание, скорее всего», — подумал я.

— Тише ты, придурок! — тут же шикнул он на меня и выглянув за дверь быстро оглядел улицу за моей за спиной. — Чего орёшь-то?

— Как чего? — я поправил съехавшую набок шапку и состроил обиженную физиономию. — Соскучился.

— Соскучился он… Проходи давай, пока нас кто-нибудь не срисовал.

Я протиснулся внутрь, а Вадим тут же захлопнул дверь и с особым усердием задвинул засов. После чего ещё несколько секунд постоял, прислушиваясь к звукам снаружи.

Ну вот.

Теперь, когда он убедился, что за дверью не стоит дружный наряд ОБХСС во главе с участковым, можно было переходить к нашим маленьким нелегальным делишкам. Правда, слово «маленьким» тут скорее для красоты.

Деньги за товар я принёс, а дальше оставалось только честно рассчитаться и решить, что бы мне такого интересного приобрести для своей родительницы к Новому году. По крайней мере, именно на это я и рассчитывал.

Я расстегнул сумку, достал деньги и принялся отсчитывать Вадику причитающуюся сумму. Купюры легли ему в ладонь одна за другой, после чего он быстро пересчитал их сам. Ну а что? Доверяй, но проверяй. Особенно когда дело касается денег.

— Всё верно, — наконец кивнул он и убрал купюры в карман брюк.

— Слушай, у меня к тебе ещё одна просьба.

Вадим посмотрел на меня с некоторым подозрением и сказал:

— Озвучивай.

Я немного помялся, почесал большим пальцем щёку и начал объяснять:

— Подбери что-нибудь такое, что маме можно на Новый год подарить. Не слишком дорогое, но чтобы вещь нормальная была. Понимаешь, о чём я… ну, чтобы не выглядело так, будто я в последний момент схватил первое, что под руку подвернулось.

— А что именно ты хотел? И денег у тебя сколько? — нахмурился Вадик и присел на край стола, скрестив руки на груди.

Я достал из кармана оставшиеся две купюры и помахал ими перед его носом.

— Вот весь мой капитал.

— Всего двадцатка? — рассмеялся он.

— Ага, — вздохнул я и потёр переносицу.

— Не густо, — с каким-то сожалением посмотрел он на мои купюры.