И Кая послушно закрыла глаза, чтобы очнуться уже там, на лестнице, перед княгиней Скопиной-Волковой. Или всё-таки наоборот надо? Волковой-Скопиной? Как оно положено? Чтоб по первому мужу сперва? Или по второму? А если третий появится? Его последним будут называть или первым?

А если пять?

Это ж устать можно, пока всех перечислишь.

Тогда в голове роились дурные мысли, а вот теперь отпустило. И Кая ясно осознала, что что-то с волшбой пошло не по плану. Она не забыла.

Она прекрасно помнила всё, что слышала.

И видела.

Но об этом Кая никому не скажет.

Волхву, который сидел рядом и гладил одной рукой вторую, особенно. Тот продолжал говорить.

— Воспользуйся своим даром. И Бастион позови. Есть мнение, что эти башни так давно связаны с определенными родами, что сами по стали разумными или почти разумными. На кровь потомка Переплутова, глядишь, и откликнется… Так… меня быстро выпроводят. А дальше тебя окружат заботой. Не обольщайся…

— Не собираюсь.

— Она умеет быть ласковой. Она умна, княгиня… очень умна. Не стоит её недооценивать…

Кая не собиралась.

— Подчини себе бастион… — произнес волхв и замолчал, а повозки снова тронулись, проползая в узкие и какие-то странные ворота.

— Почему они такие? — Кая повернулась к окну, в котором стало темно. И если вытянуть руку, то можно коснуться гладкой стеклянной поверхности.

— Ворота? Чтобы, если возникнет опасность, что бастион пал или вот-вот падёт, можно было запереть и засыпать камнем. Там, внутри, скрыт механизм. Достаточно одного приказа, и тех, кто рвется сюда… или отсюда… всех погребет под завалами.

И судя по тому, что повозка ползла довольно долга, камня в этом механизме было много.

— И ещё, Ладимира, — Белогор заставил её повернуться. — Ты — наследница. Ты признана Переплутом и не только им. А значит, не важно, сколько тебе лет и где ты была. Ты есть полная власть в этом доме.

Он криво усмехнулся и добавил.

— Правда, очень многие с этим не согласятся.

Он оказался прав, однорукий волхв, которого стоило то ли поблагодарить, то ли проклясть за вмешательство в её, Каи, жизнь. Может, Кая и не пошла бы в храм, а теперь…

Повозки остановились.

— Не спеши, — Белогор придержал Каю за руку. — Дверь откроют, но сразу выскакивать не стоит. Это удел слуг. Сперва я обойду и подам тебе руку.

— Я и сама могу…

— Знаю. Но так принято.

Раз принято… он сам почти выбрался.

— Герт, — Кая сказала это в спину. — Что с ним будет?

— Твой любовник?

А ему какое дело?

— Нет, — Кая ответила. — Друг. Просто. Мы росли вместе. Отпустите?

— Постараюсь. Хотя не уверен, что это лучшее решение. И про друга помалкивай.

Почему?

Он даже не стал дожидаться вопроса, ответил:

— Твои друзья и близкие люди — это рычаги воздействия. Поэтому, если будут расспрашивать о нём, постарайся сделать вид, что тебе всё равно.

Чтоб их всех…

Он обошёл машину и руку подал, будто Кая калека и сама вылезти не способна.

— Добро пожаловать домой, деточка! — княгиня, конечно, была уже здесь. И её сын, который смотрел словно поверх голов, будто ему было совершенно всё равно. — Я так счастлива, так…

А тут перед кем она притворяется? Ворота были открыты, но…

— И благодарна вам, Белогор… вы многое сделали! — сколько радости в голосе.

— Только то, что велит мне долг, — он поклонился.

И она ответила поклоном же.

Игры.

Снова игры…

И пока эти двое заняты, Кая осмотрелась.

Стена за спиной. На фоне этой стены ворота выглядят нелепыми, узкими, что щель мышиная. По обе стороны ворот замерли големы.

Интересные.

Таких Кая не видела. Огромные, похожи на людей, только раза в три-четыре больше… ладно, потом рассмотрит получше. Повозки… повозки отъезжали куда-то вглубь, за дом. Дом, конечно, не такой, как в Трущобах. Хотя… странный дом.

Огромный куб из того же солнечного камня с крохотными, будто наспех прорубленными, окнами. И четыре башни разной толщины и высоты, будто нарочно каждую строили непохожей на предыдущие.

Какая из них Дозорная?

— И будем рады видеть вас вновь! Вы всегда останетесь дорогим гостем в нашем доме…

Волхва действительно выпроваживают.

Тут и местных порядков знать не надо, чтобы понять.

— Безусловно. Я буду счастлив принять ваше предложение, поскольку теперь несу некоторую ответственность за ту, кого спас…

Никто Каю не спасал.

Она и сама бы справилась.

— В таком случае, безусловно, жду вас как только служба позволит. Полагаю, Ладимира будет не против? Хотя что это… конечно! И да, мы должны устроить приём. Большой приём в честь обретения наследницы! — голос княгини звучал звонко и уверенно. Аж в ушах зазвенело. И Кая, опустив руку, коснулась призрачной шерсти. Присутствие гончей рядом успокаивало. — И вы будете на этом приёме почетным гостем! Как и ваш наставник. Если он согласится…

— Разве можно вам отказать?

Кая даже залюбовалась этой игрой, но… взгляд заставил её обернуться. Злой. Полный такой плотной животной ненависти, что гончая тоже ощутила и отозвалась рычанием.

Вот только кто смотрел?

Не Волков. Он маячил за спиной матушки, делая вид, что присутствует. Нет… там, дальше. Волкова? В красном наряде? Или мачеха?

Или… Волков-младший, с которым Кая не встречалась, но всё одно узнала, выглянул из-за спины бледной женщины, и снова отступил в тень.

Родственнички, значится.

Что ж… родственники — это хорошо. Или нет? Кая задумалась и пропустила момент, когда волхв вернулся в машину. А рядом оказалась княгиня.

— Деточка, — в мягком волосе её звучала искренняя забота. — Ты не устала?

— Я? — Кая помахала рукой, кажется, так принято было делать при расставании. — Нет.

— Тогда, возможно, ты не откажешься от беседы? И не стоит…

— Что именно?

— Рукой махать. Над твоими манерами придётся поработать, но, думаю, мы справимся… со всем справимся.

И как-то вот многообещающе это прозвучало. Прям до того, что по спине побежали мурашки.

Глава 17

— То есть, ты ничего не помнишь? — княгиня смотрела прямо и внимательно. И Кае пришлось выдержать её взгляд. — Совсем ничего?

— Совсем, госпожа…

— Не госпожа. Велислава Изяславовна, — мягко поправили Каю. — Забудь слово «госпожа». Над тобой нет господ.

— А великий князь? — Кая старалась не глазеть по сторонам.

Кабинет.

У Крыса когда-то тоже кабинет имелся. Такая комнатенка в дальней части норы. И проход в неё занавешивался драным покрывалом. Соваться туда было запрещено, но Кая всё равно как-то сунулась.

Ничего интересного.

Старая мебель. Ящики. Книги, бумаги, проволока и всякая ерунда, из которой Крыс мастерил артефакты. Когда ещё руки слушались.

— Великий князь — старший над равными и только. При обращении к нему, к жене его, к детям уместно добавлять княже или княжич, или княгиня. Это подчеркнет высоту их положения относительно твоего, но и укажет, что изначально вы равны. Ты тоже княгиня. Никогда не забывай этого.

— Постараюсь.

Велислава Изяславовна кивнула и продолжила:

— Многие пожелают воспользоваться тем, что ты росла вовне, что многого не знаешь и не умеешь. Иные вещи и вправду впитываются, если не с молоком матери, то с первым выходом в свет точно, — улыбка ее сделалась кривою. — И будь моя воля, я бы отложила праздник на несколько месяцев, а то и на год, пока ты не обретешь, если не навыки, то хотя бы умения…

— Отложите. Я не против, — Кая пожала плечами и всё-таки огляделась.

У княгини кабинет другой.

Он находится высоко, на втором этаже этого странного квадратного дома. Сам дом большой и гулкий. И светом наполнен, пусть проникает его вроде бы мало, но сам камень светится.

Тогда, оказавшись внутри, Кая растерялась. От пространства. Гулкости. И ощущения… такого чего-то до боли знакомого. И от ощущения этого голова опять заболела.