— Вот так будет хорошо… в мире людском будет тенью, но тенью с моей силой. Так что отныне тебе ни один зверь свободный не страшен.

А бывают иные? Хотя, если сказал, то бывают.

Кая хотела спросить, но Переплут покачал головой. Мол, после.

И ладно, после, так после.

— Сил прибавишь, то и научишься вытаскивать и в явь, а пока ей и тут ладно будет… гляди, не обижай только.

Прозвучало предупреждением.

И Кая прижала к груди толстое неудобное такое тельце. Обидеть? От гончей пахло… хорошо пахло. Незнакомо, но волшебно. И мокрый нос тыкался в лицо и шею, зверь урчал, а Кая слышала его радость.

Чистую, незамутненную.

Такую, которой она не заслужила.

— Вот теперь и ладно, — Велес отступил, скрываясь в тени. — А ты, Ярилушка, зря боишься… смерть ведь разною бывает. Одна приходит и уходит, а другая, уж если случится, то всё… и вторая близка. Много ближе, чем вы все думаете.

— Тебе откуда знать? — голос Ярилы сорвался на крик. — Ты — выживший из ума старикашка, который…

— Который слышит, что говорят ему звери. Звери есть по обе стороны стены. А вот солнца, Ярила, там нет, твоего солнца…

И дребезжащий смех истаял.

А Велес ушел. Но зверь на руках остался, и прочие… и…

— Я расскажу! Я… я изничтожу это отродье, пока… — Ярила выхватил из пустоты золотой серп, и Кая вдруг поняла, что голову её этот серп отрежет с той же легкостью, с которой режет стебли пшеницы. — Если вы тут все обезумели…

Взмах.

И росчерк.

И воздух загудел от силы, но Перун молча выставил копье, приняв на него удар.

— Уймись, малохольный, — произнес он.

— Перун! Ты же понимаешь! Есть предсказание! И оно сбудется! Эта девчонка все разрушит! Мир разрушит! Если дать ей войти в полную силу, Бастионы падут! Зима доберется до источника, и тогда…

— Тогда мои дети перестанут умирать, чтобы ты мог прогуляться по золотым полям в окружении девиц, которых на этих же полях и закопаешь.

— О да! Они застынут ледяными статуями!

— Не думаю, что разница для девок так уж велика. А ты иди, куда собрался, — копье опустилось, и серп сполз с древка, чтобы исчезнуть. — Докладывай старшим, если… если сумеешь дозваться.

— Я…

— Сгинь.

Короткий приказ сопровождался ударом древка о камень. И Ярило исчез.

— Пойдет жаловаться, — пробормотал Переплут, отряхиваясь.

— Несомненно, — Перун кивнул. — Только… кому?

Он повернулся куда-то туда, где храм продолжался. И в тени его скрывались иные идолы.

— Найдет кому… — Переплут поморщился. — Что ж, нам пора… я получил, чего хотел. Так что не смею больше беспокоить.

— Погоди. Иди сюда, девочка… прости, что напугал. Глянулся тебе мой младший?

Это он про кого?

Про… того волхва?

— Не отвечай. Тот договор не был заключен на бумаге. Не успели. Но клятву мой сын принес. И я напомню о ней, хотя и сам сдержит. Кровь не позволит иначе. Во времена иные сказал бы, что защитит, но ты прав, брате, многое переменилась. И кровь моя уже не станет защитой. Но пускай… глядишь, чего и получится. А пока…

Он наклонил копье и коснулся острия пальцем. А потом провел линию от лба к подбородку. Кровь Перуна жгла, как пламя, но Кая стерпела. Только гончую, которая заворчала недовольно, прижала покрепче.

— Я не властен над многим, но хладное железо тебе не повредит, — произнес он.

— Спасибо, — ответила Кая. — А я… вот… тут еще есть…

В её шкатулке оставались флаконы, но Перун покачал головой.

— Оставь эти игрушки девкам… они любят слезы полить да пострадать, чтоб как люди. Или вон найдут, кого тоской одарить, чтоб любил да мучился им на потеху. А мне… мне ты принеси сердце врага.

— Я… постараюсь.

— Не постарайся. Принеси. Но можешь и голову. Я не привередливый.

Шаг.

И тишина. И в этой тишине быстро-быстро колотится сердце.

— Что ж… получилось даже лучше, чем я надеялся, — Переплут протянул пальцы к гончей, но та оскалилась. — Сестры ладно, но Велес… на него я, признаться, не рассчитывал. Старик давно идет своей дорогой. Договариваться с ним бесполезно. Но он всё одно бог. И теперь посильнее многих. А значит, слово его имеет силу.

— Зачем это всё? — Кая держала гончую, которая уже не казалась такой и маленькой.

— Затем, что правила — это правила. Мало просто признать кровь. Надо сделать так, чтобы и они её приняли.

Он обвел рукой храм.

И белые лица статуй вновь показались живыми.

— Наша кровь дает силу, но не всякий разум и душа способны справиться с даром. Потому и правило существует, что дитя, когда входит оно в возраст обретения дара, должны посмотреть и другие боги. И принять его… подтвердить благословение.

— Подарками?

— Ими в том числе. Чаще дарят простое. Красоту там, удачу… право зажечь любовь в чужом сердце. Сестрица у меня таким балуется…

— А… она разве не дочь Лады? Леля…

— Боги, девочка, это боги… И где-то мы друг другу родня, но родня — дело сложное, запутанное… — Переплут щелкнул по носу. — Главное, что тебя признали.

— И я получу силу?

— Сила у тебя и прежде была. Ты получишь право пользоваться ею, — Переплут вернулся к собственной статуе и сел на пол. — Но важно и другое. Никто из нас не посмеет навредить ребенку другого… своими руками и прямо, осознанно, ибо…

— Таковы правила?

— Именно.

— А не своими?

— Умная ты. Люди, говорю же, обладают свободной волей, а потому, если кто-то вдруг решит навредить тебе, то увы… но с людьми ты справишься. Надеюсь. Иначе…

Он поднял взгляд, и лицо утратило всякое сходство с человеком. Проглянуло в нем нечто настолько иное, что Кая застыла.

— Иначе не останется в этом мире ни людей, ни богов… ни даже тварей.

Переплут изобразил улыбку и, протянув руку, щелкнул Каю по носу.

— Что ж… мои братья и сестры одарили тебя, а я вот как-то… даже и не знаю… Родовой дар ты взяла, один точно. А вот сумеешь ли принять другой — время покажет. За Стену пока не суйся, тебе бы подрасти немного, а то глядеть тошно, кожа да кости.

— И не гляди, — огрызнулась Кая.

— Между прочим, я бог!

— Знаю.

— Вот и не забывай. Не все такие добрые. Боги, между прочим, любят почтительных… так вот, пожалуй, — он стянул с пальца колечко, которое и подал Кае. — Надень.

— Зачем?

— Доверия в тебе ещё меньше, чем почтения, — Переплут закатил глаза. — Между прочим, если бы я хотел твоей смерти, я бы просто не откликнулся на призыв.

— Я… прости, — Кая надела. — Дальше что?

— Дальше просто. Если колечко нагреется, то рядом есть тот, в ком моя кровь течет. Пусть капля, но капля живая. Что? Род восстанавливать надобно. С одной тобой мы много не навоюем, а ждать, пока ты разродишься кем-то, долго. Да и не факт, что именно моя кровь возобладает. А так… в свое время я многими дорогами хаживал. Так что шансы есть.

— И кому из нас это подарок?

Кая повернула руку.

Колечко не ощущалось. Простенькое, будто из проволочки тонкой скручено.

— Ни почтительности, ни доверия, ни благодарности… вся в меня! — Переплут рассмеялся громко и звонко. — Ладно, будет и тебе от него польза. Как захочешь отыскать путь к кому-то или чему-то, представь себе этого человека там или предмет. Оно дорожку и откроет. Особую. Мою. Только на многое не рассчитывай пока. Слаб я стал.

Это уже было сказано серьезно.

Переплут же поднялся и протянул руку.

— Давай, попробуй… представь того мальчишку, который тебя сюда притащил.

И Кая подчинилась.

Глава 13

Переплутова дорога — это не дорога.

Это туман под ногами, вьется змейкой, вытягивается нитью, и вот уже нить эта звенит, приглашает.

— Иди, — Переплут подтолкнул в спину. — И не бойся. Пока ты на моей тропе стоишь, то ни человек, ни тварь, ни создание из железа хладного тебя не увидит.

— А…

— А вот боги, те могут. Особенно теперь, когда сил у меня не осталось. Или не только боги, но и люди, правда, редкие. Всё ж я так низко ещё не пал, чтоб всякий встречный-поперечный силу мою почуял. Однако всё одно, будь осторожней. Близко не подходи, а если почуешь опасность, то шаг назад сделай.