Дверная ручка поворачивается с громким звоном, и я вскакиваю на ноги, как будто меня застукали за рытьем в чужих вещах. Я имею в виду, наверное, так оно и есть. Никто не говорил мне, что все это для меня, и я молча ругаю себя за то, что увлеклась. Мне стыдно, что из-за того, что я так изголодалась по вниманию, когда кто-то впервые проявил ко мне хоть какое-то сострадание, я схожу с ума от этого. Насколько я знаю, он просто позволил мне переночевать здесь.

Когда дверь распахивается, я вижу молодую женщину, которая смотрит на меня так, словно напугана до смерти. На ней длинная белая рубашка на пуговицах и поверх нее что-то вроде черного халата. Тогда я понимаю, что надеялась, что это будет мой дедушка, и я знаю, что он, вероятно, поможет мне разобраться с состоянием моих родителей и отправит меня восвояси, но я хотела бы познакомиться с ним поближе, пока я здесь.

Ее большие карие глаза оценивающе смотрят на меня еще раз, прежде чем она поворачивается, чтобы уйти, и закрывает за собой дверь.

— Подожди, нет, пожалуйста, не уходи. Ненавижу, что в моем голосе звучит паника, но я не могу этого скрыть, так что с таким же успехом могу принять ее. Я бросаюсь к двери и распахиваю ее настежь. — Тебе не обязательно уходить.

— Я предполагала, что ты уже спустишься к завтраку. Мистер Астор обычно очень требователен к пунктуальности, — говорит она голосом, который соперничает с моей кротостью. — Я не хотела вот так врываться к тебе. Я буду лучше заботиться о... — Она не заканчивает фразу и заламывает руки, как будто я заставляю ее нервничать. Я не думаю, что когда-либо в своей жизни заставляла кого-то нервничать, но мне интересно, не потому ли это, что я внучка ее босса, и она думает, что я собираюсь жаловаться на то, что она вошла. Когда я вижу, как ее глаза опускаются к моей груди, а затем в сторону, я понимаю, что я практически вспыхнула, и скрещиваю руки на груди.

— Нет, нет. Все в порядке. Я только что проснулась и не смогла найти свою сумку с одеждой, так что... — Я замолкаю, когда она качает головой, показывая, что мою сумку в моей комнате не найдут.

— Я думаю, он предположил, что тебе это не понадобится, потому что он подготовил для твоей комнаты совершенно новый гардероб, — говорит она, и ее глаза возбужденно загораются.

— Итак, одежда... - я машу рукой куда-то позади себя в комнате. — Это все для меня?

— Да, мэм. Я сама организовала комнату, — искренне улыбается она. Кажется, в ее теле нет ни капли ехидства или снисходительности, и это что-то новое для меня.

— Кэролайн. Пожалуйста, зови меня Кэролайн, — говорю я, и она только кивает. — Книжная полка, подобранная по цвету, была приятным дополнением, — говорю я ей, и ее лицо озаряется.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. На тумбочке рядом с твоей кроватью есть кнопка вызова. Меня зовут Мэри. Я оставлю тебя, чтобы ты могла одеться. Прежде чем я успеваю ответить, она быстро идет по длинному коридору и исчезает за углом. Я спала, когда мой дедушка привел меня сюда прошлой ночью, так что я понятия не имею, как выглядит этот дом. Если моя комната и этот коридор, который, кажется, тянется на многие мили, являются какими-то признаками, то мы находимся в особняке.

Я спешу обратно в свою комнату и запираю за собой дверь, потому что мне не нужно никого больше тревожить в мой первый день здесь. Я быстро достаю из шкафа черную юбку, стягивая пижамные шорты с ног и примеряю её. Подол задирается до верхней части бедра, но складки делают ее пышной, поэтому я решаю его не снимать. Я выбираю рубашку кремового цвета с прозрачными короткими рукавами и черным воротником "Питер Пэн". Прежде чем надеть его, я проверяю все ящики в обоих комодах; бюстгальтеров нигде не видно, но я достаю пару кружевных трусиков из верхнего ящика. Я отрываю бирку и выбрасываю ее в симпатичную розовую корзину для мусора, прежде чем снять трусики и сменить их на гораздо более сексуальные. Я все равно примеряю рубашку, и грудь достаточно непрозрачна, так что я могу обойтись без лифчика, пока не станет слишком холодно. Я беру пару белоснежных носков, которые доходят мне чуть выше колена, надеваю их и пару черных "Мэри Джейнс", которые как раз моего размера.

Тот факт, что он прошел через все эти трудности, чтобы узнать мой размер обуви, не ускользнуло от меня. Мои родители заплатили за то, что мне было нужно, но я не думаю, что они могли бы сказать кому-то, когда у меня день рождения, не спросив его. По праздникам, особенно по дням рождения, они были не в восторге, но обычно отвечали на мой звонок в этот день. Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь стряхнуть печаль, которая скребется у меня в груди. Я не могу дуться. Они ушли, и я больше не танцую в академии. Мне нужно быть продуктивной и сосредоточиться на вещах, которые я могу контролировать.

Я направляюсь к двери, но мельком замечаю свое отражение в зеркале и понимаю, что под глазами у меня темные круги, а мой идеальный пучок больше похож на растрепанную копну темных волос. Я мало что могу сделать со своим лицом, но я делаю все возможное, чтобы уложить волосы в более плотную прическу, прежде чем отправиться на поиски своего дедушки..

Я теряюсь по меньшей мере шесть раз, но в конце концов нахожу широкую лестницу, которая ведет меня вниз, в парадное фойе. Его дом поистине впечатляющий — от огромных размеров до роскошного декора. Я слышу приглушенные голоса, доносящиеся из коридора, и понимаю, что он ведет в помещение, похожее на кухню. Я поворачиваю направо, потому что звучит так, будто кто-то там спорит, и я не думаю, что смогу справиться с этим прямо сейчас. Я прохожу еще через несколько комнат, стараясь ступать как можно легче. Я вижу еще одну лестницу, которая, как я предполагаю, должна вести в подвал, и решаю спуститься по ней. Как бы сильно я ни хотела увидеть своего дедушку, я также нервничаю. Он вызывает у меня самые противоречивые чувства, и я пока не уверена, как с ними справиться. Обычно люди либо успокаивают меня, либо заставляют чувствовать себя некомфортно, а он делает и то, и другое.

Когда я добираюсь до нижней ступеньки, я слишком занята тем, что оглядываюсь по сторонам, и врезаюсь прямо в грудь моего дедушки. Его обнаженная, потная грудь. Он такой высокий и крепко сложенный, что, когда я сталкиваюсь с ним, я отскакиваю от его туловища и чуть не падаю на землю. Он протягивает руку и ловит меня перед самым моим падением. Он бросает маленькое полотенце, которое держал в руке, на пол, и я понимаю, что он, должно быть, в какой-то момент тренировался, прежде чем мы столкнулись. С моей стороны было глупо вот так приходить сюда и вторгаться в его личное пространство, но он, кажется, не сердится на меня, и одна эта мысль позволяет мне вздохнуть с облегчением.

Он держит меня так крепко, что я чувствую, как его мышцы расширяются и сокращаются в такт его дыханию. — О, боже мой, мне так жаль. Я пытаюсь выпрямиться, но он только крепче сжимает меня, глядя на меня сверху вниз, как будто оценивает, не ушиблась ли я. Как только он удовлетворен, он ставит меня на ноги, но не делает ни шагу, чтобы отойти от меня. Меня бесит, что я краснею и отвожу взгляд от собственного дедушки, как будто он моя знаменитость, в которую я влюблена, или что-то в этом роде столь же идиотское.

— Не извиняйся за то, в чем нет твоей вины, — хрипло говорит он. — Посмотри на меня, Кэролайн.

Я повинуюсь ему, но чувствую жар на своем лице, и что бы я ни делала, я не могу это контролировать. Его глаза пронзают мои, и мне кажется, что он копается в моей душе и впитывает каждый секрет, который у меня когда-либо был. Тепло на моем лице медленно распространяется по всему моему телу под его пристальным взглядом. Я понимаю, что он смотрит на одежду, которую купил мне, но то, как он задерживается на моей груди, бедрах и подоле юбки, приводит мое тело в состояние повышенной готовности. Мои соски затвердели, и я так смущена тем, почему мой дедушка так реагирует на меня. Я никогда не чувствовала себя так рядом с мужчинами, даже с теми, с кем мне иногда приходилось тесно танцевать. Он действительно дьявольски красивый мужчина, и я подозреваю, что он знает это, судя по тому, как он командует всеми вокруг.