Умная мысля приходит опосля.

— Наши целебные снадобья лежат в самоходке, — произнесла она. — Я принесу тебе их.

— У меня болит голова, а не отсутствуют ноги, — улыбнулся я. — За таблетками могу прыгнуть и сам. Но я благодарен тебе за готовность помочь. Ценю это.

Лана кивнула в ответ.

В этот миг мы достигли массивных двухстворчатых дверей-ворот, что вели из коридора под трибунами на арену ристалища. Мирая, навалившись на них всем своим весом, попыталась было отворить, но куда там. Подшипники качения в этом Зауралье ещё не изобрели, а сила трения на петлях несильно уступала физическим показателям девчушки. Дело стронулось лишь тогда, когда мы с Ланой подсобили чуди.

Наше появление на арене вызвало некоторую заминку. Альфанар, воззрившийся на нас, даже не сразу нашёлся, что сказать. Фраза «конферансье сломался» буквально описывала ситуацию. Очевидно, что к нештатным ситуациям, происходящим в обход программы мероприятий, старый волколак готов не был.

Он молча, как и толпа зрителей на местах, наблюдал, покуда мы не подошли к нему на дистанцию пары вытянутых рук и не остановились.

Природу Ланы многоопытный воин определил безошибочно.

— Орудие… — несколько хрипло проронил он, опираясь на свой артефактный посох. — И… полагаю… мастер…

Мой позывной он не знал и знать не мог. Если только ему не сообщила Мирая, которой, в свою очередь, мог поведать Уромор. Вероятно, он назвал род занятий или должность владельца орудия. По крайней мере, я перевёл так. Потому что, называя свой позывной Уромору при знакомстве, назывался по-русски, «Мастер», не переводя слова на язык чуди белоглазой. Сейчас же меня поименовали на местном наречии.

— Не скажу, что так не принято… — выдавил устало волколак. — Но какова же твоя цель? Зачем привёл орудие и вышел с нею сам?

— Ты прикрываешь от бед свой молодняк, покуда он не перестанет нуждаться в твоей подмоге, — отозвался я. — Мы прикрываем свой. Старшее и более опытное поколение всегда радеет за младшее, менее опытное. Подобные нам с тобой одни во всех мирах.

Старый оборотень внимательно посмотрел мне в глаза и помолчал.

— Ты ещё молод, — констатировал он. — А уже мнишь себя старцем. Видать, трудна была твоя дорога жизни, раз повадился иных научать, да от бед оберегать.

— Жизнь — самый качественный учитель. Однако за свои уроки, порой, берёт непомерную цену.

Во взгляде собеседника промелькнула исключительная солидарность с изречением. Он медленно кивнул и развернулся, обращаясь к зрителям на местах.

— Урафар-Ур…!

Больше я не вникал в местное наречие. От того, что сейчас скажет нашедший правильные слова конферансье, мне ни холодно, ни жарко. На исход сегодняшнего мероприятия это повлияет едва ли.

— Лана, — тихо обратился к соратнице, покуда волколак разогревал публику приветственными речами. — Сейчас действуем так. Выпускают зверя — и я постараюсь быстро оценить его возможности. Держишься за мной. Первый удар на мне. После, в зависимости от ситуации, или отвечаю, или даю ответить тебе. Слушай команды внимательно. Будет совсем плохо — отступай, я со всем разберусь.

Даже в мыслях не было хорохориться перед девушкой или бить себя пяткой в грудь. Я как никто другой прекрасно осведомлён о возможностях айнов в нападении. Просто здраво рассудил: если с ними справляются малые дети, то кто сказал, что мы имеем право слить им катку? Местную фауну однозначно готовили под экзамен малолеток. Значит, повидавший некоторую хтонь преемник предвечного и Великого Архимага Путей тоже кое-что сможет.

Хвостатая подняла на меня взгляд.

— Не тревожься, мастер. Твоими стараниями я… стала сильнее. Положись на меня. Не дам в обиду ни тебя, ни себя.

Хм. Внимательный взгляд на покрытое шерстью лицо соратницы показывает полное спокойствие на грани самоуверенности, исходящее от девушки. Её голос ровный, не дрожит, без перепадов интонаций. Она будто совершает доклад об отсутствии происшествий ввиду полного отсутствия происшествий. Будто бы не стоит сейчас полуголой в чистом поле под прицелом десятков тысяч глаз, ожидающая неизвестного противника. А, действительно, не переборщил ли я…?

Лана выдержала мой взгляд и глаз не отвела. Хороший признак. Мне нравится.

— Выпускайте зверя…!

Что ж. Чего-то такого и стоило ожидать от Уромора. Волчара не мог не понимать: кто попало Силой Путей владеть не будет. Он на своей шкуре испытал, что с ним может сделать один кандидат в Архимаги Путей, и должен осознавать: выставлять против нас безмозглую пустышку глупо.

Это всё, о чём я успел подумать, когда, снеся ворота, на арену ристалища вырвалось нечто, по внешнему виду напоминающее гибрида гепарда и коня. Мощные, на грани нормальных пропорций, лапищи с невменяемо здоровенными копытами вспахивали и без того перерытую заклятьями землю, вздымая фонтаном комья грунта, а широко разинутая пасть, мало чем уступающая бегемоту, была готова заглотить в один присест хоть меня одного, хоть вместе с Ланой, хоть и Альфанара за компанию.

— За меня, — приказал я Лане.

Хвостатая мигом оказалась за моей спиной.

В ту же секунду тварь, вырвавшаяся на арену, подлетела к нам галопом и уже собиралась сомкнуть на мне свою паровозную топку, доставшуюся ей вместо пасти.

«И да разверзнутся врата».

Если честно, попахивает читерством. Но, ведь, в любви и на войне все средства хороши? Это западные европейцы любили принимать на себя любой доставшийся им удар, считая за рыцарскую стойкость и доблесть способность вынести его. Японцы в этом плане гораздо хитрее. И сами в обманном манёвре ударить горазды, и из-под удара уйти для них не зазорно. Так зачем, скажите на милость, мне подставляться под этот в жопу ужаленный локомотив, когда можно не подставляться?

Два портала, входной и выходной, открыты мною единовременно. Первый — строго перед нами, на траектории сближения с тварью, в который последний и провалилась, не успев даже подумать среагировать. Второй — строго в конце поля, перед генератором щита, буквально в паре-тройке метров от него, чтоб времени среагировать было ещё меньше. Существо, набравшее в разбеге близкую к сотке скорость, исчезло в одном портале и материализовалось из другого, со всей скоростью и одури впечатавшись в похожую на бетонную стену, дополнительно закрытую магическими щитами.

«Убивает не скорость, а мгновенная остановка».

Вот только, тварь и не думала убиваться. Да, звук удара и хруст костей услышал даже я, стоя за полсотни метров от места, где существо врезалось в преграду. Да только разве ж для айна это приговор?

Альфанар здраво оценил ситуацию и свои возможности, и тихой сапой начал отходить от центра арены. Каким бы сильным воином он ни был в молодости, сейчас старому волколаку едва ли хватит резвости противостоять настолько стремительному врагу.

Я шагнул в сторону и встал между ним и пытающимся собраться с мыслями о произошедшем айном.

— Уходи, — сказал оборотню. — Я прикрою, если не успеешь.

— Не трать своё время на меня, — фыркнул волколак. — Ты прикрываешь свой молодняк.

— Забота о своём молодняке не помешает мне позаботиться о чужих стариках, чьё время скоро придёт. За свою жизнь ты многое делал для молодых. Пришла пора молодым что-то сделать для тебя.

Дольше обмениваться фразами времени не было. Тварь, оставившая на силовом поле видимое даже с нашего места кроваво-бурое пятно, уверенно встала на ноги и развернулась в нашу сторону.

— Прямая атака не прошла, — только и успела бросить Лана. — Сейчас ударит Силой…

— «Твердыня»!!

Мы сработали одновременно. Айн(а), распахнув пасть, с оглушительным рёвом направил(а) в нашу сторону беспорядочную волну, лишённую хоть какого бы то ни было обрамления в конструкты заклятий. Не кирпичи, не брусчатку, ни плиты, а самый, что ни на есть, сырой бетон, с которым ещё надо что-то сделать. Лана, как способная возводить щиты, выставила «Твердыню» первая, и первой же приняла на неё удар. Ожидаемо, защита пала за считанную секунду, не выдержав под гнётом даже двух. Последним в каскаде я, как творец самого прочного щита, воздвиг «Твердыню», слегка скорректировав её конфигурацию. Если Лана машинально сотворила полусферу, то моё заклятье породило вогнутую линзу, направленную вверх.