— Вы обычно как проверяете? — спросила я.

— Целиком, по расходу. По отдельности пришлось бы разбирать всю защиту. На это года не хватит.

— Я тоже не стала бы все разбирать. Но здесь уже видно, где смотреть.

Он убрал рукав подальше от открытой пластины.

Я коснулась нити и пустила по ней немного силы из пробного камня. Свет дошел до развилки, разделился и погас в поставленных Олвеном приемниках. Я остановила подачу.

Под правым зажимом осталось слабое натяжение. Мне было знакомо такое ощущение: будто между пальцами удерживали тонкую нитку, а другой человек тянул ее в сторону.

— Здесь есть еще выход, — сказала я.

Олвен наклонился.

— Где?

— Под этим креплением. Основной ход уже пустой, а там сила еще идет.

Он приставил свою измерительную пластинку. Я повторила пробу. На металле обозначилась короткая светлая черта.

— Вижу, — сказал Олвен. — А если от второй нити?

Мы переставили подачу. На этот раз свет прошел иначе, но черта под тем же креплением появилась снова.

Олвен отложил пластинку и потянулся за тонкой отверткой.

— Подождите, — сказала я. — Еще не все вышло.

Он остановился. Я придержала нить, пока натяжение не ослабло, потом сняла оба соединения с пробного камня.

— Теперь можно.

— Спасибо.

Он открутил зажим и поднял его так осторожно, словно держал горячее. Под ним тянулась третья нить. Совсем тонкая, светлая, без потемнения на сгибах. Она забирала силу с обоих ходов и уходила к обратной стороне пластины.

— А это уже новая работа, — произнес Олвен.

В дверях появился Таэрн. Он постучал по косяку, прежде чем войти, и подошел к столу.

— Что нашли?

Олвен отодвинул для него стул.

— Дополнительный отбор с двух ветвей. На общем расходе почти не виден: потери небольшие. Но они повторяются, когда подключается этот выход.

Таэрн сел. Я отодвинула лампу, чтобы она не заслоняла ему пластину.

— Можете показать еще раз? — спросил он меня.

Я взглянула на пробный камень.

— Заряда хватит.

Я показала, как сила с каждой нити уходила к креплению.

Таэрн сидел, положив руки на колени, и следил за пробой. Когда я меняла соединение, он отодвинулся, освобождая мне место.

— На плане такого выхода нет, — сказал он наконец.

Олвен развернул на свободном краю стола лист. Я посмотрела через его плечо. Обозначения были мне знакомы, хотя всю схему я бы без помощи не прочла.

— Вот эта часть? — спросила я.

— Да. Два рабочих хода. Все ответвления показаны. Третье должно быть здесь.

Он указал на пустое место.

Я вернулась к пластине. Новую нить завели под старый зажим и прикрыли темной накладкой, похожей на обычную подкладку под крепление.

— Само это не получилось, — сказала я. — Кто-то отвел нить с одной стороны, потом с другой. И здесь место под нее выбрано.

Таэрн поднял голову.

— Вы можете определить, когда?

— Нет. Видно, что она новее остальных, но точный срок я не назову.

— Хорошо. Так и запишем.

Он достал из папки чистый лист. Пока Олвен описывал расположение деталей, я поправила рукав и обнаружила, что на запястье осталась темная полоса от оправы. Потерла ее платком. Только размазала.

Таэрн подвинул ко мне чистую салфетку, лежавшую возле кувшина, и продолжил писать. Я смочила край водой и вытерла руку.

— Внешний износ тоже есть, — напомнила я, когда Олвен перечислил находки. — Но дрожь идет не от него. Вы это разделите, пожалуйста.

— Уже, — ответил он и повернул лист ко мне. — Посмотрите.

Я прочла несколько строк. Про износ было написано отдельно. Про новое соединение — тоже. Моих выводов здесь не расширили ни на слово.

— Верно.

Олвен поднялся, чтобы принести жесткую подложку для разобранной пластины. Я потянулась помочь, но он придержал ящик.

— С вашей стороны защелка. Нажмите, иначе я сейчас уроню все на ногу.

Вместе мы открыли тугую крышку и уложили прибор. Зажим снимать окончательно не стали. Олвен закрепил его рядом с новым соединением, чтобы было видно, что именно мы подняли.

Таэрн встал из-за стола.

— Благодарю вас, госпожа Вейр. Вы нам помогли.

Я чуть не ответила привычное «не за что». Но мы нашли то, чего не было на чертеже, и я понимала, почему это важно.

— Если понадобится повторить, я смогу, — сказала я. — Только весь прибор собирать обратно не возьмусь. Я не знаю, как он должен работать вместе с остальным.

— Это сделает наша служба.

Олвен вынес ящик в коридор. Таэрн задержался, складывая бумаги.

— Можно вас спросить? — сказала я.

Он убрал папку под мышку.

— Конечно.

— Если Эстран объяснит, для чего добавили эту нить, проверка закончится?

— Мы посмотрим, куда она ведет. Потом сверим расход. Если все соответствует объяснению, этот вопрос закроем.

— А если не соответствует?

— Попросим показать ту часть, которая принимает силу.

Я отвела взгляд к разобранному футляру. Эстран запретил мне трогать семейные вещи. Теперь мне хотелось выложить перед хранителем оба рисунка, но я не была готова к тому, что он посмотрит на них и скажет то же самое: я не понимала большой защиты.

— Вы принимаете только то, что сами нашли? — спросила я.

— Нет. Что вы хотите сообщить?

Я еще не решила, что могла ему доверить.

— Допустим, я видела неисправность. А мне говорят, что все так и должно быть.

— Вы можете описать, что видели. Я запишу и проверю.

— Даже если хозяин дома говорит другое?

Таэрн посмотрел на меня внимательнее.

— Мы для этого и приехали. Но одного описания мне может не хватить. Понадобится предмет, схема или повторная проба. Иногда человек верно замечает повреждение, а причина оказывается другой.

Меня задело, что он словно заранее предупреждал: я могла ошибаться.

— Я не прошу принимать все мои слова на веру.

— Тогда мы друг друга поняли.

Он сказал это без улыбки. Я подняла глаза. Похоже, хранитель и правда считал вопрос решенным.

— Мне хотелось знать, могу ли я обратиться, — пояснила я.

— Можете. Даже если пока нет доказательств. Только скажите, что видели сами, а что предполагаете. Если есть опасность для человека, не ждите следующей проверки.

Я кивнула. Раздражение еще не прошло, но он не обещал ничего такого, что потом удобно было бы переиначить.

— И вам не нужно спрашивать у мужа, прежде чем сообщить нам о неисправности, — добавил Таэрн.

Я не успела ответить. В коридоре его позвал Олвен: не хватало широкой перевязи для ящика. Я достала свою, которой стягивала футляр в дороге. Таэрн взял ее, обещал вернуть, и ушел.

До обеда оставалось немного времени. Я села к столу и вернулась к талисману из Ивея. Новая нить легла на место с первой попытки. Я закрепила ее и еще долго не убирала руку, чувствуя, как ровно теперь проходила сила.

Лиорель ждала меня в галерее возле лестницы. Увидев, она захлопнула лежавшую на коленях книгу.

— Нашли что-нибудь занимательное?

— В приборе? Дополнительную нить. Хранители разберутся, для чего она.

— Я не про прибор. Вы довольно долго беседовали с Орсом.

Я остановилась возле ее кресла.

— Он объяснял, как проходит проверка.

— И для этого Ристу понадобилось выйти?

— Олвен укладывал вещи. Лиорель, чего вы хотите?

Она положила книгу на столик.

— Чтобы вы понимали, с кем говорите. Все сказанное здесь может оказаться в коронном отчете.

— Я говорила о том, что нашла.

— И только?

Мне надоело стоять перед ней, пока она задавала вопросы. Я села в соседнее кресло.

— Если вам нужен полный разговор, спросите у хранителя.

Лиорель посмотрела на меня с неудовольствием.

— Я пытаюсь уберечь вас от неприятностей.

— Каких?

— Эстран не любит, когда домашние дела становятся достоянием чужих людей.

— Он уже сказал мне об этом. Вы хотите, чтобы я повторила вам, что ответила ему?

Она откинулась на спинку кресла.