Я вынула тонкие щипцы.

— Я пришла снять свой знак.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

Я установила зажим на край пластины. Нижняя опора не сразу попала в паз. Пришлось наклониться и посмотреть, а не пытаться затянуть вслепую.

— Когда разрушишь соединение, пострадают люди, — продолжил Эстран. — Хранители уйдут, а отвечать придется тебе.

— Илвена, отвод закреплен, — сказал Олвен слева от меня.

Я повернулась к нему. Он проверил крепление еще раз и поднял руку, подавая знак Севрине.

— Начинаем.

Севрина положила ладонь на первую печать. Я видела ее сбоку: наклоненную голову, напряженную шею над воротом платья. Она прижала подвижную часть, медленно довела ее до нижнего упора и замерла.

Свет в широкой полосе, шедшей от стены, начал слабеть.

Эстран резко повернулся.

— Севрина, убери руку.

Она не ответила. Пальцы побелели от нажима.

— Закрыто, — сказал Олвен. — Держится. Лиорель.

Лиорель взялась за рукоять. Та прошла совсем немного и остановилась. Я невольно подалась вперед, но вспомнила расставленные в мастерской столы и осталась у своего.

Помощник Олвена присел возле панели. Подвел под крепление опору, поправил ее и кивнул Лиорель. Она перехватилась, на этот раз ниже, и повернула рукоять обеими руками.

В глубине накопителя стукнуло. По открывшемуся пути прошел свет, настолько яркий, что я на мгновение перестала различать края своей пластины.

— Не закрывай! — крикнул помощник.

— Я держу!

Лиорель стояла широко расставив ноги, прижав локоть к боку. Севрина смотрела на нее от первой печати.

Я подхватила тонкими щипцами боковую нить. Сила еще уходила по ней к Эстрану: под металлом чувствовалось ровное натяжение, тянувшее руку вправо. Я закрепила щипцы в зажиме, чтобы не удерживать нагрузку пальцами, и ввела первую пластину между сцепленными участками.

Край вошел плохо. В пробном устройстве соединение было слабее; здесь оно прогрелось, и светлые линии почти сливались. Я остановилась, поправила угол и попробовала снова.

— Илвена, как у тебя? — спросил Олвен.

— Развожу. Пока не добавляйте.

Он передал помощнику подождать и остался у крепления отвода.

За спиной что-то ударило о решетку. Я вздрогнула, задела локтем футляр, но щипцы остались в зажиме.

— Работайте, — услышала я голос Таэрна.

Я подняла голову. Он отступил на шаг, удерживая перед собой светлую преграду. Рядом с ним хранитель опирался плечом о стойку. Эстран стоял у пульта, и от его руки к преграде тянулась яркая полоса. Я успела увидеть, как она ударила еще раз, прежде чем снова наклонилась к печати.

Я различила нужный край. Подвинула пластину глубже и медленно развернула боковую нить. Натяжение изменилось. Меня больше не тянуло вправо, зато стало давить вниз, на запястье.

Я оперла предплечье о край тумбы. Свободной рукой взяла вторую пластину, удержала разрыв и перевела основной поток к подготовленному пазу. На пробе это движение заняло несколько мгновений. Сейчас я успела вспотеть, прежде чем конец лег на место.

— Есть, — сказала я. — Принимайте.

Олвен повернул крепление. Свет прошел через новый стык, сначала узкой полосой, потом шире. Я чувствовала, как запас уходил мимо отделенной связи Эстрана. Наконец это получилось.

Эстран оторвал ладонь от пульта.

Преграда перед Таэрном погасла. Эстран шагнул к нам, и хранители двинулись ему навстречу. Я увидела, как натянулся ворот на его шее, как потемнела кожа над ключицами. Плечи стали шире. Ткань камзола разошлась у спины.

— К стене! — крикнул Таэрн человеку слева.

Крыло развернулось не полностью. Бронзовая перепонка задела ограждение, костяной край ударил в низкий поперечный свод. На пол посыпалась каменная крошка. Эстран пригнулся, пытаясь освободиться, и от этого стал ближе к третьей печати.

Я отступила бы, если бы не зажим.

Таэрн встал между нами. На его шее и кистях проступила темная синева чешуи. Он перехватил руку Эстрана, другой хранитель ударил в согнутое крыло, оттесняя его к пульту.

Я слышала тяжелое дыхание, скрежет по камню. Видела их совсем близко, но не могла понять, кто кого удерживал. Потом Эстран рванулся вперед, и острый коготь прошел по левому плечу Таэрна.

На темном рукаве появилась мокрая полоса.

Таэрн качнулся. Я уже открыла рот, собираясь позвать его, когда зажим дернуло так сильно, что болт ударил меня по пальцам правой руки.

Связь Эстрана снова тянулась к основному потоку.

— Он стягивает обратно! — крикнула я.

Олвен шагнул ко мне, прижал основание зажима здоровой рукой. Я подвела пластину под сблизившиеся нити. Край нагрелся и выгнулся. Еще немного, и удерживать промежуток стало бы нечем.

— Запасная в футляре. Слева.

Олвен достал пластину и положил возле моей руки.

Мне хотелось посмотреть на Таэрна. Я слышала его голос, но не разбирала слов. Если он говорил, значит, был в сознании. Я повторила это себе и взяла запасную пластину.

Установить ее сразу не получилось. Пальцы плохо слушались после удара. Я уперлась локтем, дождалась, пока прекратится дрожь в кисти, и подвела новый край рядом с выгнувшимся. Только потом сняла поврежденную пластину.

Нити разошлись.

— Держу, — сказала я.

Олвен проверил крепление и отпустил основание. Поток по-прежнему уходил в отвод. Я следила за ним, не позволяя себе повернуть голову.

За спиной Лиорель выругалась. Из ее панели вырвался короткий треск. Помощник вскрикнул, но она не выпустила рукоять.

— У нас идет! — крикнула она. — Олвен, у нас идет, не закрывайте!

Он ответил, что видел. Нагнулся к прибору возле моей тумбы. По его лицу я не поняла, сколько нам оставалось ждать.

Пластина под платьем жгла кожу. Мне стало трудно дышать: казалось, я слишком туго застегнула ворот. Я сглотнула и постаралась опустить плечи. Ослабить зажим было нельзя.

— Мне больно, — сказала я. — Под ограничителем.

— Сколько уже?

— Только что стало сильнее.

Олвен посмотрел на прибор, затем на меня.

— Расход падает. Еще немного. Если не можешь держать, скажи.

Я могла. От пальцев до локтя все ныло, но держатель принимал нагрузку, и мне оставалось следить за краем. Я сосредоточилась на тонком промежутке между линиями. Он должен был остаться открытым, пока запас не перестанет тянуть силу через наши знаки.

Севрина позвала Олвена. Он поднял голову, проверил показания у входа источника и ответил, что подача закрыта. Возвращаться к ней не требовалось.

Я наконец взглянула в сторону Таэрна.

Он стоял на одном колене возле пульта. Правой рукой удерживал Эстрана за предплечье, левую прижимал к телу. Ему помогали двое хранителей. Крыло Эстрана упиралось в решетку; он пытался вырвать его, не выпуская другой рукой край пульта.

Наши взгляды встретились. Таэрн стиснул зубы и чуть качнул головой в сторону моей печати.

Я повернулась обратно.

Свет в отводе стал ровнее. Я заметила это раньше, чем Олвен заговорил. Исчезли короткие рывки, от которых дрожала опора; перестало тянуть в сторону пульта.

— Опасный расход остановлен, — сказал он. — Можно снимать знаки. Севрина, начинайте.

Она провела ладонью по лицу, потом положила ее на печать. Прижала управляющую часть и произнесла формулу. Говорила негромко, но я услышала каждое слово.

Первая отметка погасла.

Эстран дернулся так резко, что один из хранителей ударился спиной об ограждение. Таэрн поднялся, не выпуская его руки.

— Лиорель, — сказал Олвен.

Она передала рукоять помощнику, убедилась, что тот удерживал ее, и коснулась своей печати. На щеке у нее был порез; кровь стекала к подбородку, но она даже не вытерла ее. Произнесла формулу и медленно отвела ладонь.

Свет второй отметки исчез.

Я посмотрела на третью. Рисунок под зажимом оставался отчетливым, будто его только что нанесли. В этот знак я когда-то вложила согласие стать женой.

Олвен закрепил отвод второй опорой.