— Утром.

— Пойдем поедим. Мне тоже пора, а то тетя спросит, где я пропадала.

У него было меньше часа. Мы зашли в ближайшую лавку с горячей едой, взяли по миске похлебки и сели у двери. Я положила конверт в сумку и задвинула ее под стул.

За едой Таэрн рассказал, что Олвен обжег только ладонь и сегодня уже ругался, потому что ему мешала повязка. Потраченный запас заменили. На помощь прислали еще двух мастеров.

Перед уходом он наклонился поцеловать меня. Я на мгновение задержалась, заметив взгляд хозяина лавки, потом сама потянулась навстречу. Таэрн поправил на мне накидку и вышел. Я еще допивала воду, когда хозяин спросил, подать ли хлеба. По его лицу я не поняла, узнал он меня или просто смотрел на посетителей.

И не стала выяснять.

На следующий день я наконец навестила Севрину. Лиорель сидела у нее за столом, положив перед собой такое же письмо, как мое. Рядом лежало третье.

— Мастерскую тебе обещал? — спросила она.

— Да.

— А мне вернуть управление деньгами, которыми он больше не распоряжается. Очень щедро.

Она подвинула ко мне письмо. Я посмотрела только на подпись. Второй раз читать одни и те же слова не хотелось.

Из соседней комнаты донесся кашель. Севрина повернула голову, прислушалась, потом встала и прикрыла дверь.

— Элиан спит, — сказала она. — Устал после прогулки.

— Нерис была?

— Была. Сказала, что так бывает. Пусть отдохнет.

Она вернулась к столу. На завтра нам назначили встречу в городской конторе. Мерисса собиралась выслушать нас при представителях кварталов, зависевших от замка, и передать заверенные свидетельства для публикации. Каждой прислали выписку из прежних показаний. Я развернула свою: что обещали, что я подписала, когда узнала о настоящем назначении обряда.

— Надо сказать, что мы ушли сами, — произнесла я. — И про решение магистрата.

— Скажем, — ответила Лиорель.

Севрина медленно разгладила свой лист.

— Я знаю женщину, которая будет от нижнего квартала. Мы с ней собирали помощь зимой. Я тогда всех убеждала довериться Эстрану.

Лиорель подняла глаза.

— Ты знала про переделку?

— Нет. Но я говорила, что за него ручаюсь.

— Тогда это и скажите, — предложила я. — Вас ведь не попросят доказать, что вы всегда все понимали.

Севрина усмехнулась, не поднимая головы.

— Самой хотелось бы.

Мы прочли выписки вместе. Лиорель нашла ошибку в дате передачи счетов, сверила ее с распиской и написала исправление на полях.

Когда мы закончили, Севрина осталась сидеть за столом. Я уже надела накидку, но вернулась и спросила, зайти ли за ней утром.

— За мной пришлют экипаж.

— Я могу приехать раньше. Поедем вместе.

Она посмотрела на меня.

— Приезжайте. Я буду рада.

Утром я так и сделала. Лиорель вышла с нами. До конторы мы почти не разговаривали. Когда экипаж остановился, я подождала, пока Севрина соберется выйти.

В комнате поставили несколько рядов стульев. У окна сидели писцы, напротив — люди, которых я не знала. Только одну женщину узнала по голосу Севрина: они поздоровались еще у двери.

Таэрн стоял возле Мериссы. Рядом с ним был седой хранитель с дорожным футляром у ног. Магистрат представила его как независимого наблюдателя. Тот поклонился нам и сел за отдельный стол. На меня он смотрел внимательно, но не дольше, чем на остальных.

Мерисса предложила нам рассказать то, чему мы сами были свидетелями.

Севрина начала первой. Говорила негромко; один раз ее попросили повторить. Она рассказала о согласии на использование семейного источника, о болезни и о том, что разрешения расходовать ее собственную силу не давала.

— Но вы ведь долгие годы участвовали в его работе, — сказала знакомая ей женщина. — Вы сами рекомендовали нам расширить подключение.

— Да. Я верила, что он знает, что делает.

— А теперь считаете, что не знал?

Севрина сжала ручку сумки.

— Он знал. Я не знала, что он сделал с нашей связью. Вот в этом ошиблась.

Женщина поджала губы и посмотрела на Мериссу. Та указала на заключение осмотра. Писец подал ей копию.

Лиорель говорила быстрее. Назвала даты закупок, объяснила, какие счета передала хранителям, и показала расписку. Когда ее спросили, почему документы оказались у нее, чуть заметно усмехнулась.

— Потому что их оплачивали моими деньгами. Я сохраняла счета.

Она не стала рассказывать, сколько времени держала их у себя. Мерисса спросила об этом сама, и Лиорель ответила. Без попытки представить, будто с самого начала собиралась разоблачить мужа.

Когда Мерисса назвала меня, я отложила выписку.

— На свадьбе мне сказали, что кольцо открывает доступ к защите дома. Я согласилась на это. О том, что мое умение собираются использовать в другом устройстве, мне не сообщили. Когда я узнала, потребовала прекратить участие. Это было до отъезда из Вейрхольда.

Я показала на лежавшее перед магистратом письмо.

— Теперь меня просят подписать, что я знала обо всем заранее. Я этого не подпишу.

Мужчина в первом ряду наклонился вперед.

— Вы сами разбираетесь в таких устройствах?

— Я чиню защитные талисманы. Свою часть соединения понимаю. Проверять всю городскую сеть у меня нет ни знаний, ни права.

— Тогда на каком основании вы утверждаете, что архимаг подверг вас опасности?

Я рассказала о рисунке на кольце, который оказался частью общего соединения. О том, что увидела при осмотре и что после этого показали мне хранители. Там, где знала только с чужих слов, так и сказала. Мерисса указала, какими заключениями подтверждались мои слова.

Потом спросили о Таэрне.

— Вы поддерживаете с господином Орсом личные отношения?

Я услышала, как рядом перестала шуршать бумагами Лиорель.

— Да.

Я умолкла, хотя хотелось объяснить, как все было.

Мерисса положила перед наблюдателем первые донесения и решение о разводе.

— Даты проверяются отдельно. Ни одно заключение о переделке не составлено госпожой Таль или господином Орсом единолично. Подписи специалистов перед вами.

Седой хранитель подтвердил, что уже получил документы. Таэрн стоял у стены. Я посмотрела на него, и он едва заметно кивнул.

О защите кварталов отвечал Олвен, пришедший ближе к концу встречи. Я увидела чистую повязку на его ладони. Он предупредил, что люди пока должны быть готовы к выходу из домов, и ответил на вопросы о сроках.

Когда свидетельства записали, мы прочли их и подписали. Мерисса разрешила передать заверенные копии в городскую печать. Медицинские подробности и сведения о ребенке в публичный текст не включили.

За дверью знакомая Севрины остановилась возле нас.

— Мне трудно в это поверить, — сказала она.

Севрина поправила застежку на сумке.

— Мне тоже было трудно.

Женщина помолчала, затем простилась и ушла. Севрина проводила ее взглядом. Я не стала спрашивать, насколько близко они были знакомы.

Нас попросили задержаться. Остальные вышли, писцы собрали листы, и Олвен развернул на освободившемся столе план Вейрхольда.

Мерисса подала нам последний ответ Эстрана на требование остановить подготовку. Письмо получили этим утром. Он уведомлял надзор, что завершит обряд в назначенный срок с использованием сохраненных брачных знаков. Наше присутствие называл желательным.

Я прочла эту строку и передала лист Лиорель.

— То есть ждать нас он не собирается.

— Нет, — ответил Олвен. — У него есть все три оттиска. А на наружных приборах наши люди видят, что накопление продолжается. Прекращать он ничего не стал.

Таэрн подвинул ближе стул для Севрины. Она села, даже не пытаясь возразить.

— Нам нужен доступ до завершающей фазы, — сказал он. — Вход назначен на сороковой день, за два часа до рассвета. Резерв примут отдельно, до этого срока. Порядок действий сегодня утвержден магистратом и надзором.

Седой хранитель положил рядом подписанный лист.

— Я останусь с группой до окончания работ, — сказал он. — Уведомление о допуске уже отправлено в замок. Вскрывать действующее устройство раньше готовности отвода мы не будем.