Эстран сидел за небольшим столом у окна. На большом письменном столе теснились папки, а здесь стоял поднос с чаем. Рукава его темного камзола были расстегнуты у запястий.

— Садись, Илвена.

Он встал и выдвинул стул. Я села, оставив сумку на коленях.

— Чаю?

— Нет, спасибо.

Эстран налил себе чаю и развернул ко мне лежавшие на столе листы.

На верхнем был нарисован дом. Два этажа, садовая ограда, длинные окна нижней комнаты. Я сразу нашла обозначение юга в углу плана.

— К востоку от города, — сказал Эстран. — Отсюда полчаса верхом. Дом пустует, но за ним следили. На следующей неделе можно перевезти мебель.

У стены с южными окнами кто-то начертил прямоугольник и подписал размер. Ширина почти подходила для моего стола. Не хватало двух ладоней, если ставить большие тиски.

Я зачем-то продолжала это высчитывать.

— Мастерскую устроим внизу. Если захочешь отдельный вход для заказчиков, его можно сделать со стороны сада.

— Кто там жил?

— Управляющий моими восточными землями. После его отъезда я собирался продать дом. Теперь он останется тебе.

Под планом лежал лист с его подписью. Я прочла начало: распоряжение подготовить передачу дома супруге Илвене Вейр. До настоящей передачи оставалось несколько незаполненных строк, но распоряжение было подлинным. Эстран пододвинул ко мне ключ.

— Почему сейчас? — спросила я.

— Потому что ты права. Я обещал.

Когда я приходила с письмами, он спорил со мной из-за каждого слова. Теперь согласился так легко.

— Я должен был заняться этим раньше, — продолжил Эстран. — У меня не было времени. И я думал, ты привыкнешь к замку.

Он протянул руку через стол и коснулся моих пальцев. Я не сразу отдернула их. Большой палец лег на костяшку, погладил, как тогда, в Ивее, когда я впервые рассказала ему о родителях.

Я убрала руку на колени.

— Илвена, ты можешь сердиться. Я понимаю. Но сейчас ты позволяешь чужим людям решать, что происходит между нами.

— Я читала твои расчеты.

— И тебе объяснили их так, как было удобно Орсу.

— Нерис видела Севрину во время приступа. Олвен нашел линию, которой не было на твоей схеме. Ты подписал расход на полное заполнение. Там нет остановки.

Он откинулся на спинку стула.

— Это рабочие материалы. Часть настроек вносится на месте. Я не обязан объяснять коронному проверяющему каждый свой шаг.

— А мне?

— Тебе я сейчас и объясняю.

Я ждала. Эстран отпил чаю и поставил чашку.

— Ты получишь свой дом и мастерскую. Никто не будет указывать тебе, чем заниматься. Я буду приезжать. Мы сможем проводить время вместе, без ужинов, на которых Севрина считает нужным обсуждать хозяйство, и без постоянных требований Лиорель.

— Они останутся здесь?

— Это зависит от них.

— И от того, подпишут ли они отказ от заявлений?

Эстран чуть прищурился.

— Я предлагаю тебе перестать участвовать в разбирательстве, которое разрушает нашу семью. Документы, которые ты забрала, надо вернуть. Они относятся к закрытой работе. Все остальное мы уладим.

— А связь?

— Я займусь ею. У тебя не будет причин бояться.

— У всех трех?

— Илвена, мы сейчас говорим о тебе.

Он снова придвинул план.

— Ты приехала сюда, чтобы стать моей женой. Любимой женой. Этого ты хотела? Я могу дать тебе гораздо больше, чем комнату в дальнем крыле.

Мне до сих пор хотелось попасть в этот дом. Открыть окно, проверить, не сыро ли у пола, прикинуть, куда встанет печь. Я заставила себя отложить план.

Но Эстрану понадобилось меньше четверти часа, чтобы снова распределить всю мою жизнь. Где я буду работать, когда он станет приезжать, кем назовет меня перед другими. Я сидела напротив, а он даже не спросил, хочу ли я еще жить с ним.

— Я приехала, потому что любила тебя, — сказала я.

Его лицо смягчилось.

— Знаю.

Он произнес это с такой уверенностью, что я опустила глаза.

— До нашей первой встречи тебе прислали отчет обо мне. Адрес, имя тети, описание моей работы.

— Я не отрицаю, что сначала заинтересовался твоим умением.

— А потом?

Эстран наклонился ко мне.

— А потом узнал тебя. Неужели ты думаешь, что я ездил в Ивей только ради разговоров о талисманах?

Я помнила эти поездки слишком хорошо. Однажды он приехал под дождем, и тетя велела ему разуться еще на лестнице. Я смеялась, глядя, как архимаг послушно стягивал мокрые сапоги. Позже целовала его, стоя босиком рядом с ними.

Мне хотелось расспросить его про тот вечер. Про другие. Получить хотя бы одно воспоминание, которое можно оставить себе без отвращения. Я прикусила щеку и дождалась, пока перестанет дрожать подбородок.

— Я не заберу заявление.

Эстран медленно выпрямился.

— Ты сейчас расстроена.

— Да. И все равно не заберу.

Я положила ключ на план дома и встала. Сумка соскользнула с колен, пришлось поймать ее за ремень. От этого неловкого движения стало легче.

— Подумай до утра, — сказал Эстран. — Не отвечай из упрямства.

Он остался сидеть за столом, придерживая ладонью план.

— Я ответила, — сказала я.

Он не пошел за мной. Дверь я закрыла осторожно, без хлопка.

В коридоре пришлось остановиться и несколько раз вдохнуть. Я хотела вернуться туда, где на столе лежал ключ и все еще можно было согласиться.

Простояв так с минуту, я пошла за своими вещами.

Кайса помогала мне укладывать платья в дорожный сундук. Для них понадобилось гораздо меньше места, чем для инструментов. Дома, собираясь сюда, я оставила половину одежды тете: она уговаривала взять еще теплую накидку, а я боялась показаться Эстрану смешной с двумя сундуками.

Теперь мне не хватало именно накидки. Здесь по вечерам знобило.

— Свадебное отдельно завернуть? — спросила Кайса.

— Да. В ту ткань, в которой привезли.

Она достала платье, расправила рукав. Я отвернулась к столу и собрала письма. Копия отчета лежала сверху. Я убрала ее в отделение для бумаг, а письма перевязала прежней лентой. Потом долго возилась с узлом.

Кайса накрыла сундук крышкой, не запирая.

— Вы уже знаете, когда уедете?

— Еще нет. Скоро.

— А мастерскую тоже собирать?

— Пока только то, чем я не пользуюсь. Завтра мне еще нужно работать.

Кайса кивнула и забрала пустую корзину. У двери я окликнула ее:

— Спасибо. Ты очень мне помогла.

Она смущенно улыбнулась и ушла.

Я села на кровать. Хотелось снять туфли, но для этого надо было нагнуться. Я долго сидела, глядя на сундук.

Вечером я написала тете, что буду разводиться и на время останусь в Астерне. Начала следующую строку со слова «неудачно», зачеркнула ее и рассказала, что произошло, насколько могла коротко. Обещала сообщить городской адрес, когда устроюсь.

Письмо получилось тяжелое. Я не стала приписывать, что беспокоиться не о чем.

Утром, на двадцатый день моего брака, Лиорель принесла в мастерскую большую счетную книгу. Кожаный корешок был лопнувшим, а один угол обложки кто-то когда-то прожег. Следом пришла Севрина. Она сама закрыла дверь.

Я встала из-за стола.

— Что случилось?

— Ничего нового, — ответила Лиорель. — Он все еще считает, что мы не умеем разговаривать друг с другом.

Она сняла перчатки и скомкала их в руке.

— Вчера Эстран предложил убрать мою связь с накопителем. Сказал, что с моей печатью проще, чем с вашими. Можно сделать тихо, никому не объявляя. Я бы пожила в городе, пока он улаживал бы остальное.

— А тебе что надо было сделать? — спросила я.

— Вернуть счета. Весь журнал. Подписать, что я ошиблась в назначении расходов и больше не настаиваю на проверке.

Она наконец положила перчатки на край стола.

— Я спросила, когда он сможет меня освободить. Он сказал: как только закончим с бумагами. Я попросила наоборот. Сначала пусть снимет связь и даст Нерис это подтвердить. Потом будем говорить о документах.

Я смотрела на нее, и Лиорель отвела глаза.