— Больно? — спросила я.

Она кивнула.

Таэрн открыл дверь и велел стоявшему снаружи слуге немедленно позвать Нерис. Эстран подошел к нам.

— Отпусти ее, Илвена. Я помогу.

— Она держит меня.

Он опустил взгляд на наши руки. Севрина попробовала ослабить хватку и не смогла.

— Не двигайтесь пока, — сказала я ей. — Мне не больно.

Было больно. Ее ногти впились чуть выше моего старого ожога, но это казалось такой мелочью, что я пожалела о своих словах: она все равно поняла и попыталась отнять руку.

Эстран расстегнул верхнюю застежку на ее вороте. Спросил, приняла ли она утром лекарство. Севрина ответила не сразу.

— После завтрака.

Севрина закрыла глаза. Я поставила стакан на пол, чтобы он не мешал, и опустилась рядом со стулом. Снизу ее лицо было видно лучше. На виске выступил пот.

— Воду, — прошептала она.

Я поднесла стакан. Она сделала маленький глоток, отстранилась. Я убрала его и осталась сидеть на корточках, пока не затекли ноги.

Нерис вошла быстро, с раскрытой сумкой в руке. Увидев Севрину, сразу подвинула второй стул и села перед ней.

— Посмотрите на меня. Да, вот так. Где болит?

Севрина показала. Врач взяла ее за руку, посчитала пульс, затем спросила, когда началось.

— Несколько минут назад, — ответил Эстран. — Обычный приступ, только сегодня сильнее. С утра она ничего толком не ела.

— Я спрашиваю Севрину.

Нерис произнесла это без раздражения, продолжая держать пальцы на запястье больной.

— Когда начали настраивать, — сказала Севрина. — Сперва в шее. Потом здесь.

— До этого, за завтраком?

— Нет.

Врач ослабила на ней пояс, достала маленький флакон. Пока она помогала Севрине выпить лекарство, я наконец смогла подняться. Колени разгибались с трудом. Эстран смотрел на гребень.

— Возможно, она переутомилась вчера.

— Возможно, — ответила Нерис. — Я осмотрю ее в покоях. Сегодня больше никаких настроек.

Севрина наконец отпустила мою руку. На запястье остались четыре глубокие вмятины.

— Простите, — выговорила она.

— Ничего.

Она повернула голову, поморщилась. Я увидела под волосами красную полосу.

— Гребень нагрелся, — сказала я. — В прошлый раз было то же самое.

Нерис осторожно отвела прядь, прикоснулась к коже рядом с металлом.

— Снять сможете?

Я посмотрела на Севрину. Она едва заметно кивнула.

Пришлось сначала вынуть две шпильки. Одна зацепилась за волосы, и я извинилась, прежде чем высвободить ее. Серебро было горячим даже через сложенный платок. Я положила гребень на пустой поднос.

— Это тот, который вы чинили? — спросила Нерис.

— Да. Снаружи. Под камнем ничего не трогала.

— Покажете мне все, что делали.

— Покажу.

Мне захотелось добавить, что после моего ремонта Севрине стало легче, но я удержалась.

Эстран позвал слуг. Я отошла, чтобы не мешать пересадить ее в широкое кресло. Идти она не могла. Нерис ушла вместе с ней.

Эстран проводил их до коридора и вернулся.

— Я предупреждал, что не стоит вмешиваться в семейные украшения.

Он смотрел на меня. Олвен перестал убирать инструменты.

— Ты считаешь, это из-за того ремонта? — спросила я.

— Я считаю, что мы не можем исключить его последствия.

— Тогда проверьте, — сказал Таэрн. — Вместе с нами. По отдельности каждое соединение, включая то, которое госпожа Вейр не трогала.

Эстран перевел взгляд на него.

— Я предоставлю описание.

— И гребень останется у Нерис до окончания осмотра.

— Это личная вещь моей жены.

— Она сама разрешила его снять. Я спрошу у нее разрешение на осмотр, когда врач позволит поговорить.

Я подняла с пола забытый стакан. Воды в нем почти не убавилось.

— Мой рисунок у меня в мастерской, — сказала я. — На нем видно, что было до ремонта.

Таэрн кивнул.

— Принесите, пожалуйста.

К вечеру Севрине стало лучше. Нерис передала, что она останется в постели, а гребень разрешила исследовать. Саму меня к ней не пустили: после лекарства она заснула.

На следующее утро врач пришла в мастерскую с подносом, накрытым полотенцем. Я сразу убрала со стола все лишнее.

— Скажите сначала, ей лучше?

— Лучше, чем вчера. Это еще не значит, что она здорова.

Нерис положила рядом с гребнем свою тетрадь.

— Что вы исправили в первый раз?

Я развернула рисунок и указала на крайний зубец.

— Тут два хода соприкасались. От этого грелась оправа. Я развела их, закрепила каждый отдельно. Вот это место.

Нерис наклонилась над столом, но сразу выпрямилась.

— Мне без стекла не видно.

Я подала ей свое. Потом зажгла вторую лампу и подвинула ее ближе.

— А под камнем? — спросила она.

— Там тоже есть соединение. Я его не меняла, потому что не знала назначения. О нем и сказала Эстрану.

— Когда?

— В тот же день.

Нерис записала это, еще немного посмотрела на гребень и отложила стекло.

— Вчера ожог был выше, чем в первый раз. Вот здесь, у камня. А боль в груди началась почти одновременно с настройкой. Я сверила время с Олвеном.

— Значит, причина в гребне?

— Он имеет к этому отношение. Какое — пока не знаю. Приступ не закончился сразу, когда его сняли. И простой ожог не объясняет такую слабость.

Она закрыла тетрадь.

— Раньше я считала, что она плохо переносит нагрузку. Эстран называл ее безопасной, а я видела больную уже после. Вчера было иначе.

В дверь постучали. Пришли Таэрн и Олвен. Олвен поставил ящик возле печи. Таэрну пришлось остаться у двери: у стола места уже не было.

— Можно ее избавить от этого нагрева? — спросила врач.

Олвен посмотрел на рисунок.

— Здесь сначала нужно понять, куда уйдет сила, если разомкнуть соединение.

— Я не предлагаю резать на ней, — сухо сказала Нерис. — И проверять исправление на ней тоже не позволю.

— Не придется, — ответила я. — У меня есть подходящий обрезок оправы. Можно повторить только это место.

Нерис завернула украшение. Олвен вытащил из ящика небольшой заряженный камень. Я нашла две нити, провела их через старую оправу и соединила так, как они соединялись под камнем гребня.

Олвен дал совсем немного силы. Под увеличительным стеклом стало видно, как один ход начал стягивать второй. Так же дергалось соединение в распределителе накануне.

— Если просто разрезать здесь, остаток пойдет назад, — сказала я Нерис. — Туда, откуда пришел.

— Покажите, как бы вы разъединили.

Я достала из коробки пустой камень, которым пользовалась при разборке талисманов, и закрепила к нему свободную нить. Попросила Олвена прекратить подачу. Когда он кивнул, подвела отвод к месту сцепления и осторожно освободила нижний ход.

Нить попыталась выскользнуть из щипцов. Я перехватила ее ближе к оправе. Через несколько мгновений в пустом камне появилось слабое свечение, а серебро под моими пальцами начало остывать.

— Теперь можно убрать лишнюю перемычку, — сказала я.

Нерис прикоснулась к краю оправы.

— Было горячее.

— Остаток ушел в камень. Больше ему здесь неоткуда взяться.

Я разжала щипцы. Левый ход остался целым; правый лежал отдельно, закрепленный на подставке.

Олвен проверил измеритель и кивнул.

— Чисто.

Мне захотелось сразу перенести исправление на гребень. Работа была знакомой, руки сами искали следующий инструмент. Но я посмотрела на завернутое в полотенце украшение и остановилась.

— На образце сработало, — сказала я. — На настоящем украшении я пока не знаю, откуда еще может прийти сила.

— Поэтому его не трогаем, — ответил Таэрн. — Снимем мерки с вашей работы. Она еще пригодится.

Нерис встала.

— А я буду лечить Севрину. И запишу, при каких условиях приступ усилился. Новых настроек с ее участием не будет, пока мы не разберемся.

— Эстран согласился? — спросила я.

— Я его известила.

Нерис забрала гребень и ушла. Я собрала щипцы в ряд и только тогда заметила, что удерживала их слишком крепко. Большой палец ныл.