Огонь ворвался в Ядро Атрибута. Искажение сомкнулось вокруг него. Две Силы столкнулись так, что цепи раскалились, а я наконец услышал собственный крик. Совсем не от рассечённого языка и сожжённого осколками нутра, а потому что Главный филамент вспыхнул целиком. Его материальная оболочка ещё не завершилась, и чужой Атрибут хлынул через разрывы в плоть. Под кожей груди проступили настолько яркие красные линии, что даже одежда для них не стала преградой. Одна линия дошла до сердца, вторая ушла в лёгкое, третья поднялась к горлу. Каждый вдох стал пламенем.

Отступник отпустил лицо и отступил, но с шеи руку не убрал — не давал упасть. И наблюдал.

А ещё:

— Переплавь! — приказал он.

Я бы точно горько рассмеялся, но язык обуглился. Рассмеялся бы потому, что Искажение уже делало именно это и безо всяких приказов, что от меня, что со стороны. Оно облепило Огонь, отрывало от него цвет, жар и все прочие присущие свойства. Красное становилось чёрным. Золотое — белым. Потом оба цвета исчезали, оставляя густую бесформенную энергию. Каждый такой отнятый признак куда-то уходил: жар — в кровь, свет — в глаза, голод пламени — в Ядро Предела.

Сила Рогана прожигала меня, пока Искажение разбирало её на то, что могло присвоить.

Но и я сдаваться не желал. Попытался выбросить излишек Аурой — цепи выпили всё. Попытался направить в Давление — руны снова впились в кости.

Похоже, и впрямь оставалось только переплавлять. Так, как и хотел Отступник.

Или всё же нет?..

Выбора проглотить Ядро мне не оставили. Выбора принять его Силу — тоже. Зато это движение энергии всё ещё принадлежало мне не потому, что я сильнее Ренегата и его Атрибута, а просто он находился снаружи, тогда как внутри был мой родной хаос и бардак.

Я направил переработанную энергию в Главный филамент совсем не ради нового уровня, а чтобы чужой Огонь перестал жечь сердце, сбивая его с ритма. Только не учёл, что это спровоцирует материализацию. А та рванулась вперёд Неостановимым Быком, и оболочка филамента стала толще, плотнее и жарче. В неё тут же вплелись новые сосуды. Нервы вспыхнули и начали передавать не боль даже, а само присутствие Атрибута в каждой части пути: от головы, через шею, за грудиной, к солнечному сплетению.

До Средоточия Предела оставалось совсем немного. Крохотный участок, где сходилось всё: старые повреждения и новые рубцы.

Энергия ударила туда.

И — не прошла!

Филамент раздулся. Давление в груди стало таким, что рёбра разошлись изнутри. Один из недавно схватившихся переломов оглушительно лопнул, вонзая осколок в мясо.

Мне требовалась передышка, мне нужно было остановиться…

Отступник сжал горло:

— Продолжай.

— Сам… продолжай… — не знаю как, но выдохнул ему в лицо.

И меня послушались!

Он положил ладонь на красные линии у меня на груди — Камень сразу впитал часть жара, и его рука вспухла. Поверхность покрылась мелкими наростами, похожими на чешую. Между ними загорелись красные жилы. Отступник вздохнул с наслаждением… и забрал ещё!

Вот что ему требовалось! Не мой успех, а выбросы Искажения и Огня во время него. Выбросы, что были словно копией недавнего Шторма…

Я прекратил направлять энергию. Огонь снова хлынул в сердце, в плоть, начиная их отравлять…

Отступник поморщился и произнёс:

— Умрёшь.

— Зато… подавишься.

— Нет.

Увы, на каждого хитреца-упрямца найдётся своя управа. И даже на такого умника, как я.

Камень на стене сдвинулся. Острый выступ вошёл в спину возле позвоночника. Чётко туда, где проходил филамент. Не вонзился, не проткнул кожу, а всего лишь надавил. Но этого хватило, чтобы русло раскрылось рефлекторно, и энергия хлынула в него, рванувшись к Ядру Предела.

Я потерял контроль.

Последний участок материализовался грубо: без берегов, ритма и осторожности. Плоть разошлась, сосуды лопнули, филамент продавил рубцовую ткань, пошёл дальше, оплетая собой незримое Ядро Предела и замыкая оба Средоточия живой связью: Ядро Атрибута сделало полный оборот — Предел ответил. Главный филамент натянулся между ними не лучом Силы, а настоящей частью тела: пульсирующей, кровоточащей, невыносимо чувствительной.

Материализация завершилась.

* Неостановимый Бык: https://author.today/reader/433488/4084857

'Когда не знаешь пути — будь тлеющим огнём.

Он не тратит себя напрасно.

Он просто ждёт, чтобы однажды вспыхнуть.

Вспыхнуть и сжечь всё на своём пути!'

Флагран Сжигающий

Я достиг двадцать первого уровня.

И никакой прошлой эйфории, никакого ликования и удовлетворения от этого не испытал. Вместо них меня вырвало остатками крови и кристаллической крошкой. Жаль, Отступник отступил вовремя, и ему не перепало ничего. Но ввиду последних событий, моей крови он бы, пожалуй, только порадовался.

Я повис на цепях, не чувствуя ног. Ударенное о Камень колено распухло, но чашечка под кожей, кажется, осталась целой: хруст оказался не переломом. Хоть в чём-то повезло! Сердце билось через раз, но каждый его удар приходился по Главному филаменту словно молотом по наковальне.

Ещё и чужая энергия продолжала оставаться внутри.

Её присутствие вскрыло то ли второе отличие человеческого Ядра от звериного, то ли сказался способ «употребления». Ранг у скормленного мне вроде бы и редкий был, а Силы в нём оказалось несоизмеримо больше, чем в аналогичной «зелёнке» звериной. Либо дело было в способе: ранее Ядра поглощались исключительно в процессе медитации, когда оно оставалось за пределами организма. Проще говоря, никто в здравом уме не жрал кристаллы Атрибутов, и теперь я понимал почему. Но, вероятно, именно поэтому и получилось за одно лишь съеденное Ядро достичь нового уровня в отличие от всей прошлой прокачки.

Что до остатков энергии, то её было немного — Искажение переработало почти всё, но для только что завершённого русла даже крохи сейчас стали лишними, а потому они спровоцировали дальнейшую материализацию — от Главного филамента начали расти ответвления.

Первое потянулось под левую ключицу. Туда, где во время Шторма появлялся холодный след, вернувший мне ритм. Второе — к правому плечу. Третье едва обозначилось возле сердца и замерло. Пока, во всяком случае.

И я чувствовал каждое из них.

Но паскуднее было то, что Отступник тоже знал о них. Ничем иным не объяснить ни огонь, зажёгшийся в его глазах, ни лихорадочный шёпот, ни дальнейшие действия — его белая рука легла прямо под левую ключицу. Я инстинктивно рванулся назад, но стена не позволила. Ещё попытался ударить Давлением, но цепи опять всё поглотили.

Ренегат провёл пальцем по коже, прослеживая молодой филамент.

— Не трогай, — потребовал я, стараясь выдать это как можно более членораздельно.

— Он вырастет снова.

— Проверь на себе.

— Мои не такие.

— Повезло.

Он чуть отпустил цепи, но мало того, что ноги не держали, так ещё и Камень подхватил меня со стены. Из пола поднялась плита, выгнулась под спину и уложила горизонтально. Браслеты разошлись в стороны, растянув руки. Босые ступни остались рядом, а ножные цепи свободно легли вдоль краёв плиты — нижнюю часть тела удерживал сам Камень. Нехорошо, очень-очень нехорошо!

Нож появился в правой ладони Отступника.

Лезвие вошло под ключицу, а из груди вырвался крик.

Материализованный филамент был не просто органической тканью. Он проводил не только Атрибут, но и ощущения тела тоже. Когда нож коснулся оболочки, боль возникла сразу во всём: в голове, Ядрах, руках, позвоночнике. Будто резали не кусок мяса, а саму связь между частями меня.